Глава 28

Деньги от статьи Аня отнесла в банк на следующее утро. Переночевала в пустой квартире, утром дошла до банка, положила заработок на счет, к которому была привязана зарплатная карта, купила себе пирожок, несколько презентов родным и отправилась на остановку. На душе было спокойно. На зиму теперь одежда точно будет. Ну или обувь, в зависимости от того, что окажется нужней. Пятитысячная купюра от Неверящего ушла в качестве платы за проезд. Междугородний автобус, останавливавшийся неподалеку от Аниного поселка, легко подобрал ее за умеренную плату. Еще оставалось на обратный проезд и даже немного – на еду, когда Аня вернется в город.

Довольная всем произошедшим, Аня опустилась в кресло с высокой спинкой и улыбнулась. Утром на кафедре ей ответили, что Геннадий Владимирович Лостров заболел и до августа вряд ли появится в вузе. Аня поблагодарила, положила трубку и решила, что это – знак судьбы. Нет Лострова, значит, и ей нечего здесь делать. Отдохнет у родных, немного поработает на участке, а там можно и назад ехать, благо как раз август настанет. Поставили ей «трояк» – ну и ладно. Нет – она продемонстрирует интервью и получит свою желанную оценку.

Спать не хотелось. Аня ехала в полупустом автобусе и смотрела в окно. Совсем скоро они выедут за город и поедут по той же трассе, по которой ее Антон вез к Неверящему. Как там он? Наверное, рад до ужаса, что избавился от настырной журналистки…

«Ты еще соскучься по нему, – фыркнула мысленно Аня, – нашла, по кому скучать. Он уж точно о тебе забыл уже через час».

Через четыре с половиной часа Аня подъехала к нужной остановке и выскочила из автобуса. Ей повезло: маршрутка, заезжавшая в ее поселок, подошла буквально через пять минут. А еще через час Аню обнимали рыдавшая мать и любопытные сестры. Отец и братья стояли неподалеку, ожидая, когда женщины выплеснут свои эмоции.

Аня наконец-то приехала домой. Вот только никакой радости в душе она не ощущала. Родные – это, конечно, хорошо. Но скученность, бедность… В общем, не было радости, а потому приходилось притворяться.

Книга завершилась быстрее, чем планировал Виктор. И в кои-то веки там был хэппи-энд. Редактор даже позвонил – уточнить, не ошиблись ли его работники, когда положили ему на стол текст под фамилией Неверящего.

– Для разнообразия, – ответил Виктор, услышав вопрос насчет окончания. – Захотелось посмотреть, смогу ли я написать счастливый конец.

– Книгу раскупят быстрее, чем мы с вами ожидаем, – пообещал редактор.

Виктор на другой стороне трубки только плечами пожал. Писательство не являлось его основным заработком. Так, приятный бонус, не более. Конечно, после интервью и поднявшегося вокруг него хайпа практически все старые книги Виктора, пылившиеся в магазинах, были разобраны буквально за несколько дней. И это порадовало банковский счет Виктора. Но не его самого.

Он предпочел бы увидеть Аню, поговорить с ней, услышать ее голос. Нет, он не собирался ничего ей высказывать. В конце концов, ничего крамольного она не сообщила. Все ее фразы четко описали Виктора в повседневной жизни. «Закомплексован, как и его герои, живет одиноко, видимо, потому что боится общаться». Полная правда. Как и «старается не показываться на людях, не уверен в себе и выплескивает свои мысли и чувства в собственные книги только потому, что больше их выплеснуть некуда». Да, со стороны казалось, что молодая неопытная журналистка сводит счеты с матерым известным автором. Но каждое ее слово было правдой. Виктор действительно не мог жить по-другому и писал книги только потому, что ему было одиноко в реальной жизни…

Телефонный звонок выдернул Виктора из очередного самокопания.

Антон. Кто ж еще может звонить.

– Дядя Сережа завтра приедет на обед к родителям, – «обрадовал» любимый братец. – В двенадцать. Жаждет тебя увидеть. Не опаздывай.

В трубке раздались короткие гудки. Виктор вздохнул. Дядя Сережа, или Сергей Артурович Партанов, был родным маминым братом, депутатом в городской Думе. Именно благодаря ему процветал бизнес отца. Да и дела Антона и Виктора тоже шли неплохо по той же причине. Виктор был практически полностью уверен, что речь пойдет об интервью. Как же, честь семьи задета. Что ж, пусть. Когда нужно было, Виктор становился просто дьявольски упрямым.