Глава 18. Дождись

— Всё будет хорошо, девочка моя, всё будет хорошо, — голос Иво казался напуганным, впервые, за все время. Крупные ладони проводили по моей голове, и я чувствовала, что они… дрожат? — Тебя никогда не должно было там быть.

— Херсир, пожалуйста, не трогайте её голову! И шею тоже! Дайте мне осмотреть её!

— Почему она не просыпается? Прошло уже два дня, сделай что-нибудь!

Послышались уходящие шаги, а после горячие, шершавые пальцы осторожно прикоснулись к моему лицу — будто опасаясь его сдвинуть.

— Зачем ты сунулась туда, дурочка? У тебя впереди долгая, счастливая жизнь. Что, если ты так и не придёшь в себя⁈

Пальцы скользнули к плечам, слегка прижали, а губ коснулось горячее дыхание.

— Даже сейчас… — он коснулся уголка моих губ, легонько лизнул, затем прижался губами. — Даже сейчас я не могу думать. Не могу перестать хотеть. — Губы впились сильнее, наглый язык попытался разомкнуть мой рот, но мои зубы оказались крепко сжаты.

— Херсир Иво!

* * *

Я проснулась в хорошо освещённой комнате на толстом матрасе, щурясь от яркого солнца, и вытянула руку перед собой.

И сразу же почувствовала лёгкую боль в груди и плечах.

— Нет, не двигайся! — послышался испуганный, знакомый голос, и я поморщилась — настолько громким он мне показался. — Позовите херсира!

Артур… рядом со мной сидел лекарь клана Ашенхолд.

Глаза всё ещё не могли привыкнуть к свету, и я моргала сквозь слёзы, которые лекарь тут же принял за признак чего-то худшего.

— Тебе больно? — спросил Артур, и я прислушалась к себе.

Боль была, но совсем не такая, чтобы от неё плакать. Напротив, я с удивлением поняла, что чувствую себя… сильнее, чем прежде. Мышцы приятно ныли, горели, грудь сильно болела, но при этом энергия бурлила во мне, искала выхода.

Хотелось вскочить, выскочить наружу и бежать — быстро-быстро, пока эта энергия хоть сколько-нибудь не уймётся.

— Немного, — тихо произнесла я, не зная, как рассказать о своих ощущениях лекарю. А вдруг у меня горячка?

— Ты очень сильно пострадала во время стычки на перевале. Не стоило тебе там находиться. То, что ты выжила, — настоящее чудо.

Умирающей я себя точно не чувствовала, и боль в груди ощущалась скорее как доказательство того, что я жива. Что я чувствую. Что я выздоравливаю.

— Тебя отбросило в дерево, а сверху рухнула тяжёлая ветка. Мы даже подозревали перелом или треснувшую кость, но, скорее всего, обошлось без них. К тому же ты сильно ударилась головой. Ты не приходила в сознание три…

— Артур! — громкий голос Иво перебил целителя, и я едва смогла различить его силуэт. — Пошёл вон!

Как грубо.

— Херсир, я хотел вас попросить быть поосторожнее…

— Я сам разберусь! Я ни за что не причиню ей вреда. А теперь оставь нас одних. Немедленно!

Я не могла разглядеть выражения лица Артура — несмотря на то, что силуэты постепенно становились всё отчётливее, мелких деталей я по-прежнему не видела. Но расслышала шаги — он ушёл, пусть и с промедлением.

А потом всё пространство надо мной накрыла огромная фигура. Оглушила своим присутствием, силой, запахом, дыханием.

— Ора…

От его низкого, хриплого голоса напряжение разлилось по моему телу, но я на него не реагировала и не позволяла себе думать об этом — всё пыталась всмотреться в мужчину, в выражение его глаз.

Сейчас я и сама понимала, какой дуростью было лезть туда, на перевал, вместе с берсерками. А что, если бы они не последовали за мной?

— Как всё закончилось? Сколько пострадавших?

— Не думай об этом! Потери были минимальны — благодаря помощи берсерков. Но тебя вообще не должно было там оказаться! Зачем ты сунулась на перевал⁈

В его голосе звучали злость и отчаяние, а я… не собиралась ничего скрывать. Он и так уже знал, насколько я глупа и наивна.

— Потому что волновалась. За всех. И за тебя, может быть, больше всего, — произнесла я, думая и о своих дурных чувствах, и о той ране, которую нанесла ему, и которая всё не заживала.

— Ты волновалась за меня… даже после моих слов? — Иво спросил с недоверием.

Я лишь грустно хмыкнула и кивнула. Лицо херсира передо мной становилось всё отчётливее — я уже могла различить его высокие скулы, упрямый подбородок, длинные спутанные волосы, скрытые за такими красивыми ушами. Так и хотелось к ним прикоснуться.

Нельзя. Не нужно. Он всё сказал.

— Ора, нам нужно поговорить. Мне многое нужно тебе сказать, а главное, доказать.

Но я не слышала слов Иво, потому что в этот момент наконец смогла разглядеть его лицо.

— Что с тобой случилось? — в ужасе спросила я, рассматривая страшные порезы на лице, синяки на плече, раны, которые только недавно начали заживать.

Неужели всё это — от стычки на перевале с наёмниками и работорговцами? Больше похоже на…

— Я подрался. С тем берсерком, с кроликом. Он готов был драться за тебя до последнего, даже пытался говорить со мной, — голос Иво стал неожиданно холодным, злым, жёлтые глаза не отрывались от меня, буквально пронзая насквозь.

— С ним всё в порядке? — спросила я с волнением, чувствуя острое сожаление, что привела того берсерка к Иво. — Он же пришёл помочь! Он помог, позвал остальных!

— Перестань за него волноваться! — Иво тяжело дышал, — Ора, нам нужно поговорить времени не так много.

— Нет, скажи, с ним всё в порядке? Ты же не убил его⁈

Я всерьёз боялась, что такое может произойти.

— Не убил! — выплюнул Иво. — Хотя, может, и стоило бы. Тогда он больше не будет влезать, куда не надо. Но я объяснил ему, доходчиво. Чтобы он не лез к тебе.

Захотелось тут же встать и проверить несчастного берсерка, которому постоянно доставалось только за то, что я его заинтересовала. Он ведь пришёл помочь! Он ведь привёл за собой остальных, и кто знает, как бы всё закончилось, если бы не его помощь.

Ничего. Когда я уеду, я перестану подставлять его под опасность.

— Ора! Посмотри на меня, — оказывается, я даже отвернулась, чувствуя острое сожаление из-за того, что произошло по моей вине с тем берсерком. — Ора! Нам нужно поговорить.

В его голосе впервые появились просящие нотки, и мне даже показалось, что в его тоне звучало сожаление.

— А ты? Твоя рана, которую я нанесла… — мне ведь передали, что он был серьёзно ранен прямо перед нападением работорговцев.

— Мы поговорим об этом позже, — глухо сказал Иво, наклоняясь ближе ко мне, прикасаясь одной рукой к моей щеке. — Рей… то есть король Райлен, вместе с Эриком и целым отрядом, уже здесь. Он собирается идти в зачистку, окончательно избавиться от наёмников и работорговцев, и я должен отправиться с ним. Я вернусь, Ора, всего через несколько дней, самое крайнее — через неделю. Эрик останется за главного, но не вздумай общаться с ним слишком много.

— Нет! — я не понимала, почему он перевёл тему. — Что случилось с раной, которую я нанесла? Почему она не заживала?

Иво будто закрылся, замкнулся. В его глазах вспыхнуло упрямство. И это только усилило моё подозрение, что здесь что-то не так.

— Иво…

— Я сам наносил себе эту рану, Ора! — громко произнёс он, так, будто выругался. — Чтобы Касон возвращал тебя. Чтобы ты меня лечила.

Эти слова оглушили меня.

Вот как?

В груди, во всём теле разливалась пустота, и я внезапно почувствовала страшную слабость. Вся та энергия, что переполняла меня совсем недавно, исчезла после нескольких слов.

В голове так и всплывали его слова: «Думаешь, мне хочется этого? Думаешь, я хотел, чтобы всё было так?»

Боль в груди и голове резко усилилась.

— Ора, ответь мне, девочка, пожалуйста!

— Ты… говорил, что всё это происходит против твоей воли. Что, раз уж так «вышло», нужно получать удовольствие и жить одним днём, — я просто не могла поверить, что он на самом деле делал это. Но с каждым произнесённым словом ситуация становилась всё более настоящей, обретала краски. — Но при этом ты сам наносил себе ранения, при которых сам терял разум, чтобы я вновь возвращалась…

Я недоговорила. В горле застрял комок, когда я подумала о том, что чувствовала привязанность и сожаление к Иво, к его ситуации, хотя всё это время, кроме самого первого дня, он прекрасно контролировал себя.

— Да.

С этим человеком я впервые узнала, что значит быть объектом страсти, но не уважения, когда тебе раз за разом повторяют, что ты просто «ситуация». С этим человеком я потеряла свою невинность — пальцами! И я даже не помнила этого. Я никогда не верну этот момент, не смогу испытать его с тем, кто действительно любит меня.

— Ора…

— Я хочу остаться одна, — прошептала я, отвернув голову, чувствуя страшную головную боль и дыру в груди.

— Нет, — упрямо ответил он, разворачивая меня к себе. — Мы должны поговорить. Я должен доказать тебе, что могу быть для тебя подходящим мужчиной, — в голосе Иво звучала стальная решимость. — Посмотри на меня, Ора!

Он попытался схватить меня за плечи и оторвать от постели. Я поморщилась, не сдержавшись, застонала, даже закрыла глаза от боли.

— Нет, нет, лежи… Проклятый Хеттр, ты ведь ранена! Прости, девочка моя… — Иво вновь уложил меня на постель, а потом почти жалобно уткнулся носом в мою шею, резко вдыхая запах под моими волосами. — Почему рядом с тобой я ничего не могу сделать нормально…

Иво поцеловал меня в шею — очень нежно, горячо, едва касаясь, словно боялся даже дотронуться. Но я была в таком расстроенном состоянии, что отодвинулась от него, пусть от этого моя головная боль и усилилась.

— Ясно, — глухо прошептал он в мою шею, а потом резко поднялся.

В его глазах теперь вновь читалась решимость — за которой он прятал все остальные чувства. И голос, произносящий следующие слова, был твёрдым, уверенным.

— Ора, тебе здесь будет очень хорошо. Это отдельная комната, сейчас она смежная с моими покоями, но тебя переведут в другие, отдельные. Тебе дадут шкуры, самое сочное мясо, свежую выпечку — всё, что пожелаешь. Просто дождись меня.

Хотелось спросить — зачем? Ведь он сам сказал, что больше никогда не подойдёт ко мне. Но я промолчала, просто отвернулась.

— Херсир Иво! Его Величество ожидает вас!

В дверь постучали так громко, что я даже поморщилась, но Иво никак не ответил.

— Пообещай, Ора, — вновь жёстко потребовал он. — Потом ты можешь сделать выбор. Я не буду тебя ни к чему принуждать.

Я вновь ничего не ответила, и в дверь теперь уже по-настоящему забарабанили.

— Ора!

— Хорошо! — ответила я резко, желая, чтобы он ушёл, как и тот, кто барабанил в дверь.

— Пообещай! — рыкнул Иво, делая шаг ближе ко мне, обходя кровать так, чтобы видеть мои потерянные глаза.

И всё это под дикий стук в дверь.

— Обещаю, — ответила я, глядя прямо на него, не имея возможности разорвать этот контакт, чувствуя, насколько плотным был воздух между нами. Словно само пространство было напитано… Иво.

— Выздоравливай, девочка моя, — пожелал он потеплевшим голосом, а после развернулся и ушёл. Его движения никак не выдавали волнения — если, конечно, он испытывал его.

— Прощай, Иво, — прошептала я.

Я не собиралась исполнять своего обещания.