Часть 29

Вэй Девушка выглядела напуганной. Дракон злился, но пока не причинял Вэю боли. Видимо, понимал важность момента. — Я не понимаю, о чем ты, — голос Ангэ стал неестественно писклявым. Она попыталась отстраниться от него. Взгляд девушки метнулся в сторону прозрачной балконной двери. Хотя Вэй и понимал, что срываться в побег — большая глупость, но боялся, что в этот момент она руководствовалась не логикой, а паникой. — Не бойся. Я все знаю. Ты не Ангэ. — У тебя бред, — она постаралась вложить в голос все свое возмущение, но получилось все равно плохо. — Как я могу быть не Ангэ? Меня вся твоя семья знает. Вэй крепче сжал руки девушки. Всеми силами попытался передать ей свое спокойствие и поддержку. — Я знаю, что Ангэ умерла. Девушка замерла. Ее лицо побледнело. Руки задрожали, и Вэй сжал их еще чуть сильнее. — Как я могла умереть, если я сейчас сижу перед тобой? “Ее зовут София”, — вдруг сказал дракон. Вэй про себя удивился. Такого красивого имени он никогда не слышал. — Я знаю, что ты не Ангэ. Ты София? В этот момент что-то случилось с ее лицом. Оно изменилось. Холодная маска словно слетела. Он первый раз увидел на ее лице настоящий страх. — Это не я… — дрожащим голосом прошептала София. — Когда я очнулась, Ангэ уже не было. София Это было странно. Я вроде была не виновата в том, что произошло с Ангэ. Совсем не виновата. Но вину чувствовала. Как будто моя душа вытеснила ее из тела. Я рассказала все с самого начала. Про ДТП, про то, как очнулась в ванной, когда Ли Хао развлекался с Аньэр, как ушла в сад, как пыталась разобраться в том, что, черт возьми, происходит. — Я только видела ее воспоминания. Она была хорошей. Пока жила Мэйлин, она была сильной. А потом ее как будто сломали. Вэй молча сжимал мои руки и кивал. А я рассказывала, рассказывала, рассказывала. В основном про нее. Про то, как она жила, что чувствовала, как пыталась вырваться из этого дерьма, но сломалась. — Она проснулась утром и все забыла. Вообще все. Про то, что не должна была связываться с Ли Хао. Что нужно было уйти из дома Ян. Но она все забыла и согласилась стать его женой. Я видела, как она о нем заботилась, помогала, старалась предугадывать желания. А он держался на расстоянии. Но ей казалось, что она просто делает недостаточно. Понимаешь? — Понимаю, — кивнул Вэй и осторожно вытер слезу с моей щеки. — Как ты узнал мое имя? — Бусинка сказала. — Что за бред ты несешь? Бусинка — моя галлюцинация на фоне стресса. — Она твой дракон. — Что за бред? — Это не бред. “Не бред. Я настоящая!” В этот момент с телом что-то произошло. Рука сама по себе поднялась и дотронулась до щеки Ли Вэя. Мужчина не отстранился. Прикрыл глаза. А когда открыл, я увидела, как изменились его глаза. Карий цвет стал золотым, зрачки превратились в вертикальные полосы. “Это Фарг”, — сообщила Бусинка. — “Не знаю, что мы такого сделали, что нам достался в пару такой жадный дракон”. — Я не жадный, — низким грудным голосом сказал Ли Вэй. Потом мужчина махнул головой и снова стал похож на себя. — Дракон? — мой голос снова сорвался. — Драконов не существует! — В том виде, в котором из принято представлять — нет. Они всегда были частью человека. — Я сошла с ума? Да? Вэй осторожно обнял меня за плечи и сел рядом. — Нет. Ты не сошла с ума. — Тогда что? — Золотой Дракон всегда правил Поднебесной. Остальные верно служили императору. Все это звучало как минимум невероятно. Невероятно так же, как после смерти очнуться в теле другой девушки и занять ее место. — Ангэ знала? — Нет. Мэйсю знала. Я вспомнила образ Мэйсю. Она никогда не рассказывала дочери о драконах. Ни о чем подобном. Но так отчаянно старалась уберечь ее от брака с Ли Хао. Я посмотрела на Вэя и спросила: — Почему все хотят, чтобы Ангэ вышла замуж за твоего племянника? София Все, что рассказал Ли Вэй, казалось таким же фантастическим и нереальным, как моя жизнь в новом теле. На Земле действительно существовали люди, которые носили в себе дух божественного зверя. И я, по стечению обстоятельств оказалась одной из этих людей. Именно я. Не Ангэ. Потому что именно Бусинка, точнее, какая-то связь с ней, перетащила меня в новое тело. Ли Вэй утверждал, что встречал такие истории в старых трактатах. Но все считали их не больше, чем выдумками и сказками. Даже смешно. Но начинать нужно было с самого начала. Легенда гласила, что когда-то давно драконы влюбились в великолепную природу нашего мира и решили остаться жить на Земле. Вот только мир людей не был готов к такому соседству. Да и сами драконы никак не могли приспособиться к новому миру. Несмотря на красоту гор, морей и лесов, экосистема Земли была совершенно не приспособлена к их потребностям. В трактатах, которые показал Ли Вэй, это было описано красивыми словами, но суть заключалась именно в бытовых неудобствах. “Никогда мы не любили этот мир”, — давала ценные комментарии Бусинка. — “Еще и тело делить с кем попало. Не злись только. Я тебя люблю. Но представь, если бы мне пришлось уживаться с этой мямлей?” “Тогда зачем вы приходите на Землю?” “Долги золотого Владыки. Один идиот заключил договор с Императором, а мы обязаны исполнить. Только Ли Вэю не говори. Он расстроится. Фарг его любит”. — Император заключил сделку с драконами, — продолжал рассказывать мужчина. К тому времени мы перебрались из гостиной в кабинет, где у Вэя хранились старые гравюры, изображавшие эти события. — Люди на это охотно согласились, — Вэй протянул мне черно-белый рисунок, где человек заключает договор с мифическим монстром. Правда, дракон выглядел не так, как мы привыкли его видеть в европейской или азиатских традициях. Он был больше похож на… рептилоида, что ли? Стоял на двух мощных ногах, словно динозавр. Руки были бы похожи на человеческие, но только вместо пальцев — когти. Разве что морда и крылья напоминали книжных рептилий. “Золотой Владыка”, — узнала собрата Бусинка. “Ты его знаешь?” “Лучше бы не знала. Красавчик, конечно. Но тот еще ушлепок. Надеюсь, в пару ему такая же стерва, как ты достанется”. “Ты где таких слов набралась?” “Из твоей головы”. “Стерву приму как комплимент”. “Это и был комплимент”, — мне показалось, что Бусинка улыбнулась. Ли Вэй тем временем продолжал рассказывать. Взамен на пристанище, дракон обещал носителю не только силу, но еще и долголетие, неуязвимое тело и множество разных плюшек. Кто от такого откажется? Но дьявол скрывался в деталях. Чтобы все это получить, с драконом внутри себя нужно было совладать. И если человек проигрывал этот бой и не находил общий язык со зверем, то зверь его убивал. И потом умирал сам. — И женщины? — спросила я. — Не припоминаю, чтобы у нас с Бусинкой была какая-нибудь вражда. — Нет, — покачал головой Вэй. — С женщинами все сложнее. Считается, что если драконица попадает к носительнице со слабой душой, или они несовместимы, или просто симбиоз дракона и человека для кого-то из них опасен, то драконица просто засыпает в младенчестве и возвращается в свой мир после смерти носителя. Такие женщины могли жить даже не подозревая, о соседстве. Несколько столетий назад драконицы совсем перестали пробуждаться. С чем это было связано, никто не знал. Об этом молчали летописи, трактаты и все доступные материалы. Но, страшного в этом ничего не видели. На жизнь женщин это никак не влияло. Они по-прежнему могли исполнять свои функции: рожать детей, ублажать мужей, вести дом. А вот у мужчин начались настоящие проблемы. Драконы, как будто становились сильнее, а люди слабее духом. Все меньше и меньше драконов находили общий язык со своими носителями. Смерти участились. Тогда главы девяти семей начали искать способ обойти древний договор, чтобы избавиться от зверя и сохранить жизнь сыновьям, которые не смогли пройти испытание драконьим союзом. — Что-то мне подсказывает, что мне этот способ не понравится. Вэй поджал губы. Ему было сложно говорить, но он продолжил. А я поняла, что люди везде остаются людьми. Вместо того чтобы искать причину проблемы, они начали убивать зверя до того, как тот наберет силу. Вот только мужчин спасти не удавалось. Без зверя уходила и жизненная сила человека. Носители умирали в течение года. Те, кто был посильнее, протягивали пару лет. — Когда все способы были перепробованы, монахи предложили специальные брачные обряды с женщинами из драконьих семей. — Мужчины привязывают к себе женщин? — догадалась я, вспомнив состояние Ангэ в последние годы. — Привязка — это первый этап. Во время брачной церемонии монахи проводят обряд переселения. Связывают мужчину с драконицей. И забирают жизнь у женщины. После свадьбы женщина может прожить еще несколько лет. У некоторых, даже получается родить детей. Но итог всегда один. — Как такое возможно? — Драконицы спят. Они не могут сопротивляться и не пробуждаются в теле неподходящего носителя, — как ребенку объяснял Вэй. А женщины… Они не знают, что происходит. И столетиями не посвящают в дела мужчин. Когда-то семьи носителей договорились отдавать старших дочерей, ради спасения сыновей. Такие отношения скрепили кланы. А о ценности девочек никто не думал. Они рождались для того, чтобы сохранить спящего дракона для мужчины. — Значит, Мэйсю тоже… — Нет. Клан Мо никогда не торговал дочерьми и не спасал сыновей, — в голосе Ли Вэя прозвучала неподдельная гордость. — У них всегда действовало правило: или ты живешь с драконом и исполняешь обязательства предков, или не живешь. И мать Ангэ это знала. Но имела неосторожность полюбить Цзымо. Мы замолчали. Мне стало по-настоящему страшно. Страшно быть связанной с людьми, которые так поступают с собственными детьми. — Твой дед пытался вернуть дочь домой. А потом и твои дяди. Но она была слепа в своей любви. Утверждала, что сможет помочь Цзымо приручить зверя, благодаря знаниям своего клана. Но этого оказалось недостаточно. Цзымо не хотел прилагать усилия к этой борьбе. Когда Мэйсю поняла, что проиграла, она добровольно отдала драконицу, чтобы Цзымо выжил. И не смогла защитить дочь. Мы замолчали. Я пыталась разложить все по полочкам, но ничего не получалось. “Ангэ была такой же бесхребетной дурой, как и ее мать”, — заворчала Бусинка. — “Она не могла меня разбудить. Как может разбудить та, которая жертвует всем, ради жалкого раба?” “Раба?” “Конечно, раба. А зачем еще мужчины? Чтобы нам служить. Делать нашу жизнь прекрасной. Решать наши проблемы. Приносить дары. А эти слабые женщины все портят. Мне за них стыдно!” Я вздохнула. У Бусинки был интересный взгляд на мир. И не только на мир. — Значит, Ангэ должна была выйти замуж за Хао, из-за Бусинки? — Вэй кивнул в ответ. — Тогда, почему он не может переключиться на Жолин? — Ты дочь двух драконов, а Жолин дракона и обычной женщины. Думаю, что у нее просто нет такого ресурса, как чистая драконья кровь. Или Ли Хао настолько слаб, что у него нет времени для создания новой связи. Вот только он не знает, что Ангэ мертва. Душевной привязки больше нет. И что драконицу пробудила другая женщина. — Тогда ты случайно оказался в доме Ли Хао? В тот вечер. Когда она умерла. — Нет, — признался Ли Вэй. — Я заключил договор с семьей Мо. — Договор? — Дед Ангэ пообещал мне технологии взамен на то, что я разорву твою связь с Ли Хао и заберу из его дома. — Ты чуть-чуть опоздал. — Если бы я не опоздал, я бы не встретил свою пару. И навсегда остался бы одиноким. София Время перевалило за полночь. Нужно было расходиться спать, но я все не могла найти в себе силы уйти. Мне нужен был кто-то рядом, чтобы осознать все, что сегодня произошло. Внутри боролись страх, злость, чувство обиды за женщин, жизнь которых стала разменной монетой, и радость. Радость за то, что Хао не получит Бусинку. И что именно Ли Вэй оказался рядом. Конечно, я бы справилась и без него. Но… Но с ним все равно было как-то спокойней.Мы сидели в его домашнем кабинете. Вэй рассказывал про свою жизнь, про то, как Фарг пытался его убить, о том, как его обманули отец с братом и попытались насильно лишить зверя. Про отношения с Наной. Про то, как дядя Ангэ помог ему в самые темные времена. А я рассказывала про себя. Не про Ангэ, а про Софию. Про жизнь, которую я прожила в другой стране, в другой культуре, в другом теле. — Я рад, что ты умерла, — вдруг признался Ли Вэй. В этот момент случилось то, чего я никак не ожидала. Я тоже была этому рада. Точнее, я была рада не смерти, а возможности переродиться в этом теле. И тому, что Бусинка меня к себе притянула. Это осознание стало таким ошеломляющим, что я застыла, потерялась во времени и пространстве. А очнулась от теплого касания мужских губ. Ли Вэй вдруг оказался совсем близко. Теплый аромат окутал меня словно одеялом. Он осторожно обхватил мое лицо ладонями и едва коснулся губ. А потом еще раз. И еще. Это был мой первый поцелуй в этой жизни. Ли Вэй действовал осторожно, словно спрашивал разрешения. Но с каждым касанием становился чуточку смелее. Руки сами оказались у него на груди. Ткань хлопковой сорочки неприятно шуршала под пальцами и требовала, чтобы от нее срочно избавились. И я наконец-то ответила на поцелуй. Ответила не как робкая Ангэ, а как настоящая “я”. Страстно, бесстыдно, с желанием, которое переполняло меня и вырывалось наружу, заполняя все пространство комнаты. Еще никогда и никого я не хотела, как этого мужчину. Как будто в этот момент у меня сорвало предохранитель, сдерживающий желания и эмоции. Разгорелся пожар. Тело пылало от его прикосновений. Одежда мешала. Диван оказался слишком узким, а лампы слишком яркими. — Я так долго тебя искал, — вдруг прошептал Вэй. От этих слов по животу расплылось что-то теплое, что-то приятное. Вместо слов я поцеловала шею мужчины. А потом ключицы, мощную грудь, плечи. Ладони спустились вниз, по рельефному прессу, в поисках ремня. От этих ласк мужчина дрожал, постанывал, отвечал такими же жаркими поцелуями. — Хочу тебя, — простонала я, когда почувствовала в руках все его напряжение. — Сейчас, — пообещал Вэй, и где-то на фоне раздался звук разрывающейся фольги. Больше я ничего не контролировала. Ничего не хотела. Просто отдалась чувствам, которые уносили меня куда-то далеко, за пределы существующей реальности. Ли Вэй Он старался быть осторожным, аккуратным, не сделать ей больно. Но с каждым вздохом, с каждым стоном, контролировать себя становилось сложнее. Еще ни разу в жизни ему не было так хорошо, как в этот момент. София сжимала его плечи, царапала спину, требовала не останавливаться. Требовала двигаться быстрее. Просила не останавливаться. Не отпускать. И каждое ее слово, каждое желание, каждую прихоть он был готов исполнять, двигаясь в такт ее телу, пока она не забилась в сладких судорогах. Пока эти же судороги не накрыли его самого.Они лежали молча, прижимаясь друг к другу. София осторожно гладила его по груди. А радовался, что год назад не послушал мать и отказался от договорного брака. Радовался, что дождался ее. И не верил, что с женщиной может быть настолько хорошо.