25 Неприятности начинаются

И в этот самый момент, когда я уже почти смирилась с вечером, потраченным на тягостные размышления в компании загадочного альбиноса, мой смартфон, лежащий на столе, завибрировал, мигая экраном. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешеной силой, предчувствуя недоброе. На экране высветилось имя «Грен». Я выдохнула с облегчением. Не Архи, уже радость. Но как оказалось я крупно ошибалась…

— Грен? Что-то случилось? — стараясь не смотреть на своего собутыльника этого вечера спросила я.

Голос в трубке был нервным, хриплым.

— Эль… Эль, слушай… Я… я кое-что нашел. По тем девушкам. Пропавшим.

От его слов по коже побежали неприятные мурашки. Я инстинктивно выпрямилась, сжимая трубку так, словно она могла вырваться из моих рук.

— Ты уверен?.. Где ты сейчас?

— В клинике. Но, Эль, это… Это бездна просто. Боюсь, за мной могут прийти. Поэтому в клинику ни ногой. Сиди у своего дайма, и не отсвечивай. Как смогу выйду на свя...

В трубке раздались какие-то шорохи и крики, и связь оборвалась. Смартфон высвечивал привычную заставку экрана. Подтверждая, что звонок был прерван.

Я бросила на Демида взгляд, в котором, уверена, читалась вся моя паника. Он уже был на ногах, его расслабленная поза сменилась собранной, готовой к действию. Его стальные глаза теперь были похожи на лезвия — холодные и острые.

Не смотря на выпитый алкоголь, протрезвление у меня наступило моментально. Подозреваю у Демида тоже.

— Это Грен, — выдохнула я, поднимаясь. — Он говорит, что нашел зацепки по пропавшим девушкам. Что-то серьезное. Говорит, что его могли отследить, и… Звонок оборвался странно.

— Я слышал. – его лицо стало прежней маской. Все личные недоразумения, неумелые попытки выяснения отношения моментально утратили всякое значение.

— Пошли. Мой флай у выхода. – Демид лишь коротко кивнул в сторону запасного выхода.

Дорога до того самого района, где Грен обустроил свою подпольную лечебницу, промелькнула в каком-то смутном, тревожном ожидании. Демид вел флай молча, с предельной концентрацией, лавируя в потоке машин с профессиональной ловкостью. Я же, сжавшись в комок, смотрела в окно на мелькающие огни, не обращая внимания на них. В ушах стоял тревожный голос Грена. «Что-то серьезное». Что он мог найти? И что значит «за мной могут прийти» и этот шум при отключении связи? Хотя, я прекрасно понимала, что нас могло там ожидать – и это заставляло крови стыть в жилах, а сердце замирать от страха.

Демид припарковался в квартале от здания, в темном, неосвещенном переулке. Прежде чем выйти из флая, он неведомым образом вытащил с заднего сиденья точно такую же толстовку, что была сейчас на нём, и протянул её мне.

— Не стоит светиться. Ты слишком выделяешься в своем наряде, — коротко пояснил он, и в его словах прозвучала привычка к осторожности, выученная, вероятно, не за один год работы у Архи. А может и на военной службе, что подходило больше бы его замашкам, тону и словам.

Воздух здесь был в ночной прохладе густым и тяжелым, пах дешевым фастфудом, пылью и отходами. Мы быстрым шагом, почти бегом, двинулись по знакомому маршруту. Под ногами хрустел, еще не убранный ночной сменой уборщиков, мусор, а в темных проемах подъездов чудились враждебные тени.

Дверь, где располагалась «каморка» Грена, была приоткрыта. Первый ледяной комок ужаса упал в желудок. Грен всегда, всегда запирал ее на все замки в не приёмное время. Он был параноиком в вопросах безопасности, и не без причин. Как бы не защищало уважительное отношение к подпольным лекарям в бедных районах, но залетные или совсем отбитые всегда находились.

Демид жестом, не оставляющим пространства для споров, велел мне остаться позади. Он вошел первым, его высокая фигура растворилась в темноте коридора. Я замерла на пороге, прислушиваясь. Из приоткрытой двери доносились знакомые запахи — антисептика, лекарства с такой насыщенностью, что не оставалось сомнения – беда пришла, и принесла с собой разрушение нашей лечебницы.

Щелчок выключателя. Свет мигнул, заморгал и наконец зажегся, выхватывая из тьмы картину хаоса. У меня вырвался тихий, сдавленный стон. Комната, служившая и приемной, и кабинетом, и убежищем, была уничтожена. Полностью. Шкафы с медикаментами разбиты, их содержимое — бинты, пузырьки, упаковки с лекарствами — было или разбросано по полу, перемешано с осколками стекла и обломками мебели, или отсутствовало. Монитор компьютера был разбит, клавиатура разлетелась на куски. Даже кушетка для пациентов была перевернута, ее обивка порвана в клочья, из нее торчали клочья поролона, словно внутренности, с воткнутым в неё скальпелем.

— Бездна... — прошептала я, заходя внутрь и бессильно опуская руки.

— Грен? – тихо позвала я, надеясь на чудо.

Ответа не последовало. Только зловещая тишина, разбавленная хрустом осколков под ногами Демида, и треском, мигающей, лампы по потолком.

Его здесь не было.

Демид, отбросив все эмоции, уже действовал. Он методично осмотрел разгром, пытаясь отыскать, только понятные для него следы и подсказки. Всё то, что могло нам помочь разыскать и спасти Грена.

— Его здесь нет, — констатировал он, и его голос был холоден и ровен. — Борьбы было немного. Следов крови нет. Скорее всего, его застали врасплох. Упаковали быстро. Заодно разгромив тут всё.

— Что нам теперь делать? — мой собственный голос прозвучал слабо и жалко, словно голос потерявшегося ребенка. — Куда они его дели? Кто они?

— Спросим у соседей, — его ответ был простым и безжалостно логичным. Он вышел на улицу. Его взгляд скользнул по окнам соседнего дома и задержался на одном, напротив. За жалюзи мелькнуло движение. За нами определённо наблюдали.

Поднявшись на необходимый этаж, предварительно сверившись с планом здания висевшим скорее всего ещё со времен постройки, прошёл и постучал в дверь искомой им квартиры. Твердо, но без агрессии. Сначала за дверью была тишина. Затем — непонятная возня, и приглушенные перешептывания.

— Открывайте. Мы не из полиции. Мы друзья парня, который тут работал. Ищем его, — сказал Демид, и в его тоне была непоколебимая уверенность, что нам ответят.

Щелкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочке. В щели я увидела испуганное лицо пожилой женщины.

— Вы кто? Я ничего не видела! — прошептала она, быстро осмотрев нас, пытаясь тут же захлопнуть дверь.

Но Демид был быстрее. Он мягко, но неотвратимо уперся ладонью в полотно, не давая ей закрыться. В его другой руке, будто сам собой, появился толстый бумажник. Он достал несколько крупных купюр и медленно, демонстративно, протянул их в щель.

— Мы не причиним вам вреда. Нам нужна информация. Куда пропал док? Что вы видели?

Женщина с жадностью посмотрела на деньги, потом на белое, безэмоциональное лицо Демида, на моё полускрытое под капюшоном перекошенное, мокрое от страха и текущих слез, лицо. Борьба страха и жадности длилась секунду. Жадность победила. Она схватила купюры, и они мгновенно исчезли из поля нашего зрения, словно их и не было.

— Приезжали на стандартном флае. Без опознавательных. Трое. В форме не полицейские, но… строгие такие, крупные. Ворвались к нему. Шум был, но небольшой. Только от выбитой двери. Минут через пять выволокли его. Он не сопротивлялся, голова опущена. Наверное приложили чем. Запихнули во флай и уехали.

— Номер флая? — без промедления спросил Демид.

— Я… я не запомнила! — залепетала она. — Темно было, я испугалась!

Из глубины квартиры донесся сердитый мужской окрик, но Демид уже не слушал. Его внимание привлек паренек, который стоял в конце коридора, у лифта, со смартфоном в руках. Еще один потенциальный источник информации.

Демид кивнул мне, и мы направились к нему. Парень попытался сделать вид, что не заинтересован нашим приближением, и увлечен телефоном, но Демид подошел вплотную. Он был выше, массивнее, и его молчаливое присутствие давило сильнее любой угрозы.

—Ты видел номер, — произнес он, спокойно. Но это спокойствие давило.

— А тебе на что? — попытался огрызнуться парень, но под пристальным взглядом стальных глаз его наглость быстро испарилась.

Хоть Демид и не был чистокровным даймом, но эти гены, несомненно, присутствовали в нём. И тот животный магнетизм, и чувство опасности исходящие от него, пробрали даже меня. Имеющую хоть какой-то мизерный иммунитет к этому.

Демид снова достал бумажник. На этот раз пачка была ощутимо толще.

— Номер. И все, что видел. Быстро. – продолжил он.

Парень жадно сглотнул слюну, его глаза забегали. Он кивнул на свой телефон.

— Я… я снимал. На видео. Для своих. Мало ли что. У нас тут бардак не любят. Тем более лекаря взяли.

— Покажи, — приказал Демид.

Парень запустил видео. Качество было так себе, но в свете уличного фонаря можно было разобрать темный, без опознавательных знаков, шестиместный флай. Камера приблизила, и номерной знак проступил достаточно четко: X-734-АТЦ.

— Кто они? — спросил Демид, переводя взгляд с экрана на парня.

Тот заерзал, явно нервничая.

— Свои ребята сказали… это ребята Слепого. С подземки. Они… они не наши. Пришлые. Барыжат чем-то, крышуют кого-то. К ним лучше не лезть. Серьезные ребята.

«Слепой». Нужно запомнить это имя. Очередной местный царек неблагополучных районов? Или кто? Мне же толком ничего и не известно о реалиях преступного мира. Главным в команде у нас всегда был Грен, а он оберегал меня от таких подробностей. Что Грен мог найти такого, что на него натравили «серьезных ребят»? И кто?

Демид отдал деньги, забрал видео, сбросив его себе на смарт-часы, и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошел к выходу. Я последовала за ним. Больше нам тут нечего было делать.

Мы вышли на холодную улицу. Я обхватила себя, пряча руки под мышки, пытаясь согреться, и как-то собраться.

—«Слепой»… — прошептала я, глядя в темноту. — Что ему нужно от Грена? Что Грен нашел?

Задавать в слух главный вопрос я так и не решилась… Жив ли он? Стоит ли нам продолжать поиски?

Демид стоял рядом, его лицо в полумраке было похоже на высеченную из мрамора маску. Но в его позе читалась собранность, готовность к действию.

—Не знаю, — честно ответил он. — Но теперь мы знаем, с чего начать. И кому задать вопросы.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела не насмешку и не раздражение, а ту самую твердую решимость, что была у него в ночь, когда он пришел ко мне с переездом. И в этот момент я с странной ясностью поняла: что бы ни стояло за его ухмылками и недомолвками, сейчас он был здесь. Со мной. И он был единственным, кто мог помочь мне найти Грена. А это перевешивало все его прошлые и будущие недостатки.

Главное, чтобы он не отказался мне помочь в поиске и спасении друга.