40 Сёстры

Вернуться к своей прежней жизни было не сложно. Вернее, к ее подобию. Учеба, работа, дом. Я стала казаться самой себе тенью себя прежней. Механически ходила на пары, оставалась в учебном центре готовить заданный материал, сдавала экзамены, упахивалась на сменах в медицинском центре, ассистировала Грену в мед кабинете. Делала всё, лишь бы заполнить образовавшуюся пустоту. В первый же свободный вечер отправилась в бар проверенным методом зализывать вырванное сердце. Рыба и эль справлялись скверно, набравшись до состояния полета в космосе обнаружила на следующий день себя дома, с полным провалом в памяти, как добралась домой. На этом заливание горя алкоголем было отвергнуто за неэффективностью, и опасностью последствий. Вечерами я возвращалась в свою тихую, пустую квартиру и стояла посреди гостиной, не в силах найти себе места.

В один из бесцветных вечеров, когда я сидела на полу, прислонившись к дивану, и смотрела в стену, раздался звонок в дверь. Я проигнорировала его. Звонок повторился, настойчивее. Потом в дверь постучали – не громко, но требовательно.

– Эль, открывай. Я знаю, что ты там.

Голос был отлично знаком, аристократичный и требовательный. Даниэлла. Последнее, чего мне хотелось, – это видеть ее надменный, холодный взгляд. Но звонки не прекращались. Вздохнув, я побрела к двери и открыла ее.

Она стояла на пороге, но это была не та Даниэлла, что смотрела на меня с презрением и ненавистью. Сейчас она напоминала мне её прежнюю. На ней были простые джинсы и свитер, обманчивые в своей простоте, только стоившие как моя зарплата в мед центре за месяц. Волосы собраны в небрежный хвост, а в руках она держала две картонные коробки с едой из моего любимого азиатского бистро, которое мы любили с ней посещать раньше.

– Впустишь? – спросила она, давно забытым тоном. Словно извинялась за нарушенное беспокойство.

Я молча отступила, пропуская ее. Она прошла на кухню, расставила коробки на столе и повернулась ко мне.

– Ты выглядишь ужасно, – констатировала она, пройдя внимательным взглядом по моему лицу, и помятой одежде.

– Спасибо, леди, вы всегда знаете, как поднять настроение, – устало буркнула я, опускаясь на стул.

– Я тут не для поднятия твоего настроения. А потому, что ты загоняешь себя. Что у тебя такого произошло, что ты довела себя до такого состояния?

– Какого? – сделала вид, будто не поняла её. – Жива, здорова, учусь. Скоро начну собираться до дома. Всё по плану.

– Вот именно! Что плану, твоей матери, но точно не по-твоему! Знаешь, когда мне позвонила твоя мама, и попросила узнать всё ли у тебя нормально, я не придала этому значения. Но когда мне позвонила бабушка со словами, что ты больше не споришь, не огрызаешься, не пытаешься сбежать от родительского тотального контроля – это меня конкретно заставило нервничать. У тебя же было столько планов! А теперь...

Я пожала плечами, отодвигая одну из коробок.

– Бывает. Наверное, просто повзрослела. Осознала, что права была не я, а мама с папой. Пора заканчивать с глупостями. Взяться за ум. – повторила я много раз слышанные слова родителей.

Даниэлла села напротив буравя меня пронзительным взглядом.

– Не ври мне. Я тебя знаю с пеленок. Ты не «повзрослела». Ты сломалась. Что Демиан с тобой сделал? – в её тоне можно было услышать прежнюю заботу, переживание, и нежность. Только теперь это не трогало.

Молчание повисло в воздухе, между нами, тяжелое.

– Ничего особенного.

– Эля, – ее голос смягчился. – Посмотри на меня.

Я с трудом подняла глаза.

– Прости. Мне очень жаль, если ты считаешь, что я плохо к тебе отношусь. Я никогда тебя не ненавидела, – тихо сказала она. – Да, после той истории с моим бывшим кретином… мне было больно и обидно, я была зла. Но не на тебя, а на себя и свою слепоту. А потом… потом отцу пришлось принять меры. Ты стала слишком заметной. Слишком… особенной. Сама понимаешь. Мое отстранение, колкости и надменность… это была стена. Я пыталась тебя оттолкнуть, чтобы обезопасить. Чтобы оградить тебя от внимания других кланов. Чтобы они не увидели в тебе угрозу или, что хуже, нашу слабость.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Все эти годы я думала, что она презирает меня за то, что я якобы пыталась соблазнить её жениха.

– Но, на приеме… ты смотрела на меня с такой ненавистью, – прошептала я. Вспоминая последнюю нашу встречу.

– Не на тебя! – выдохнула Даниэлла. – На Демиана Архи. Потому что на тот момент он был единственным даймом, известным отцу, кто пусть и негласно, но конфронтировал с кланами старых порядков. Он непредсказуем и опасен. Даже не столько он, сколько его враги. А ты шла с ним под руку, и я видела, как на тебя смотрят другие даймы. Как на добычу, потенциальную точку воздействия. Многие кланы слали отцу предложения о контракте с тобой после того случая. Он всем отказывал. А этот Архи, притащил тебя на показ всем, ещё и как-то заставил согласиться на контракт. Ты бы сама никогда на такое не согласилась.

Она тяжело вздохнула.

– Сейчас всё начинает меняться у кланов. Многие оказывается скрывали своих наследников, которые считались бракованными. Главы кланов прятали свои настоящие семьи. Тот скандал с черным рынком суррогатов, который он поднял… он поднял всю тину со дна. Отец считает, что начало положено. Влияние старых кланов и устоев трещит по швам. За это я ему несомненно благодарна, но причин его ненавидеть у меня больше. Я же всё вижу, Эль. Тебе так больно было, когда ты бывшего с другой застукала. Уж извини имени я его не помню. А, сейчас… Ты в него влюбилась, да? И он решил поэтому разорвать с тобой контракт?

Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули ручьем. Вся моя каменная броня рассыпалась в прах. Я закрыла лицо руками, и рыдания с новой силой вырвались наружу – горькие, опустошающие.

Даниэлла встала, обошла стол и обняла меня. Крепко, как прежде.

– Ну, ладно, ладно, - гладила она меня по голове. – Поплакала и хватит. Ты же сама говорила, что из-за всяких поганцев плакать больше не станешь. Пожалуйста, перестань себя уничтожать. Мне, бабушке… нам нужна прежняя Эль. Дерзкая, живая, с огнем в глазах. А не эта тень, что сводит себя в могилу.

Я вжалась в ее плечо, всхлипывая, как ребенок. И впервые за долгие недели внутри что-то сдвинулось с мертвой точки. Это не была надежда, что всё наладится. Это было понимание, что я не одна. Что за моей спиной стоит семья. Пусть неидеальная, пусть со своими сложными правилами, но – семья. И ее поддержка, которую я всегда отвергала, оказалась тем якорем, который не дал мне окончательно утонуть в отчаянии.

– Прости, – выдохнула я, когда слезы немного отступили.

– Дурочка, – она вытерла мои щеки рукавом своего белого свитера, ее улыбка была немного грустной. – Я всегда на твоей стороне. Всегда. Даже когда ты этого не видишь.

Рассказывай Дане о Демиане – Демиде, я не стала. К тому же, это не моя тайна. Мы ещё немного с ней посидели в обнимку, вспоминая былые времена, когда мы били близки и потом. Каждая из нас описывал своё видение ситуации, и кому с чем приходилось бороться.