Глава 8. Не подглядывать за леди!

Проспав всего пару часов, я встала ещё до завтрака. Оделась, уже привычно шнуруя корсет и влезая ногами в теплых чулках в кожаные башмаки, и припустила на кухню. Надо бы разобрать шкафы и закончить генеральную уборку, пока меня не уволили за безделье. Где-то внутри и так скребли кошки, что я могу лишиться места в этом странном замке без сахара.

На кухне не было Сибиллы, зато какой-то незнакомый мне молодой человек в черном фраке и белой манишке ставил на поднос яства, приготовленные на столе: белый хлеб, сыр, жёлтое плакучее масло, вареные яйца. Классический завтрак, в котором не хватало только чего-то горячего — сытной каши или омлета, например.

Лакей зыркнул на меня, но ничего не сказал. Я же была сыта своим поздним ужином, поэтому вид еды не соблазнил. Предстояло разобрать полки, протереть их и добраться до паутины в углах под потолком. А на это надо было ещё морально настроиться. Больше всего меня сейчас манили коржи и сгущёнка за стеной средневекового холодильника. Волновалась — не съел ли кто? Не пропало ли?

Услышав внезапный шум, повернулась. Две женщины среднего возраста вломились в кухню, о чём-то переговариваясь. В длинных простых платьях и запылённых передниках, они тащили каждая по ведру в одной руке, по метле — в другой. Худощавые, с красными ладонями, они, тем не менее, смеялись и оживлённо болтали. Я уставилась на них, они — на меня.

— Привет! — нарушила я молчание. — А вы кто?

— Это ты — кто? — спросила та, что повыше. Тёмные волосы выбились из-под платка, завязанного по-деревенски, под затылком. — Сибиллы сродственница, что ли?

— Нет, я тут убираю кухню… — пробормотала я. Судя по виду и экипировке, женщины занимались тем же самым.

— А! Так ты помощница новая? Наши девки никто не пошёл, — деловито пояснила вторая женщина. У неё был какой-то нервный большой рот и маленькие тёмные глазки.

— Куда не пошёл? Кухню убирать? — удивилась я. — А что тут такого?

— Как что? В замке ночевать надо, а наши никто не пойдёт. Боязно, — пояснила большеротая.

— Почему? — ещё больше удивилась я.

Но высокая толкнула в бок локтём товарку, и они заторопились к котлу.

— Дык до деревни далеко, мало ли, — соврала большеротая. — Ну, нам пора, ещё весь второй этаж убирать.

Он наполнили вёдра чистой водой из котла и молча удалились.

— Ты их не слушай, бабы оно и есть бабы. Дуры, — добродушно пробасил Рыжий Хэл, который в углу точил большие ножи для мяса.

Я резко обернулась, уставившись на него злым взглядом. Что за мужской шовинизм?

— Ну не-е-ет, ты-то точно не дура! — заверил меня Хэл и громко заржал.

Я схватила полотенце, скомкала его и запулила в голову шутнику. Он увернулся, но при этом ударился о стойку, на которой хранились ножи, и они каскадом полетели на пол, чудом не воткнувшись в его сапог.

— А я и не знал, что это заразно, — пробормотал он, выдирая ножи и рассматривая треугольные дырки в полу, оставленные заточенными кончиками. — Ну, твоя неуклюжесть.

Я вооружилась половником и двинулась за ним, угрожающе размахивая над головой длинной железякой. Хэл выставил вперёд руки в защитном жесте и прокричал:

— Нет! Не приближайся! А то ещё что-нибудь уронишь! Оставь этот замок нам, не разрушай!

Я громко рассмеялась — таким серьёзным был его тон. Он подхватил мой смех, громогласно заржав, и его кожа из бледной сделалась красной.

Отсмеявшись, мы собрали ножи и приступили к наведению порядка. Немного помолчав, Хэл серьёзно сказал:

— Бабы приходят с деревни раз в неделю, чтобы навести порядок в комнатах. Это дешевле, чем держать прислугу в доме, а для них это хороший способ заработать пару-другую элов в месяц.

— А почему им в замке боязно ночевать? — спросила я.

— Так привиденьев боятся, — простодушно сказал Хэл, но в глубине глаз заплескалось что-то такое, чему я не знала названия. — Какой же замок в Злобной Пустоши и без привиденьев?

Я неуверенно кивнула, задумавшись о своём. Значит, местные действительно боятся замка. Лорд Роб тоже говорил, что вокруг слишком мало женщин, и работниц не хватает. А вот поди ж ты — деревенские приходят и делают свои дела. Кто из них врёт?

Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы. Мне срочно нужно подружиться с кем-то из болтливых, чтобы порасспросить про здешние порядки подробнее. И про фиолетовый огонь тоже.

Я вытащила все банки и горшки с настенных полок и принялась выгребать пыль и травяные крошки с укромных уголков. Занятая своими мыслями, и не заметила, как смогла отмыть их все. Потом принялась вытирать пыль с каждой банки-склянки. Чего тут только не было! По игольчатым сухим листочкам узнала розмарин, по пряному запаху — тимьян. Чёрный перец горошком мне тоже был знаком. А вот пряность, пахнущая тухлым луком и чесноком одновременно — нет. Я быстро закрыла крышку и поставила её на место. Просто фу!

Одну за другой составила все припасы на место и полюбовалась со стороны результатом работы. Разномастность способов хранения — глиняные горшочки, кувшинчики, стеклянные банки и деревянные посудины — создавали живописную картину деревенской кухни. Красиво!

К обеду на рабочее место прискакала Сибилла. Она была бодра и весела, а я поразилась: если она проспала до обеда, и никто не обратил на это внимания, значит, тут за дисциплиной никто не следит? Или просто её боятся и не делают замечания? Как говорила моя мама, всё интересней и интересней…

Сибилла быстро раздала указания, проверила кончиком пальца остроту ножей, заточенных Хэлом, и отправила того на улицу разделывать свежепривезённую тушу кабана, которого подстрелил хозяин с Сэмом Монро, вернувшиеся с ночной охоты.

Странный образ жизни у всего замка, скажу я вам. Господа ночью уезжают, а днём спят. Кухарка всю ночь кашеварит с поломойкой, а потом до обеда обе отсыпаются. Была б здесь моя мама, быстро бы навела порядок. Подъём, завтрак, обед, ужин, отбой — всё строго по расписанию! А начнёшь саботировать — живо найдёт наказание!

— Джейн, помоги мне с картофелем и похлёбкой! — перебила мои мысли Сибилла и указала кивком головы на мешок с грязной и мелкой картошкой. — А потом займёмся тортом.

Я прикинула, что обед нужно уже скоро подавать, а торт может ещё постоять, и кивнула. Она вручила мне маленький ножик и усадила за чистку, а сама пошла промывать рис и шинковать оставшиеся с прошлого ужина обрезки приготовленного мяса.

Пока я воображала, что нахожусь в армейской столовой и командир дал задание начистить целый мешок грязнющей картошки, Сибилла ловко закинула в котел мелко порезанную кровяную колбасу, бекон, ломти холодной говядины и приправила всё это кусочками сала.

Потом велела помыть картошку и тоже бросила в суп. До меня донеслись восхитительные запахи варёных копчёностей, и в памяти вспыхнули запахи любимого супа.

— Сибилла, а давай сюда закинем томатную пасту и…, а лимон у вас есть? Оливки? — подступилась я к ней, глотая голодную слюну.

— Лимоны есть, а вот оливок — нет, — отрезала она. — Я их и не пробовала никогда. А вот ты точно хочешь мне целый котёл похлёбки испортить!

— Ну почему же испортить? Если добавить томатов и чего-то кисленького, то получится вкусная солянка! Моя мама такую варила!

Сибилла с сомнением смотрела, как я помешиваю её суп и пробую жирный бульон. А меня уже несло:

— Я знаю, чем заменить оливки! Давай положим туда мелко нарезанные лопухи! Они как раз дадут тот самый вкус!

Методично рыская по кухне, я сбегала в пещеру-холодильник и приволокла стебли лопухов из большой бочки и один целый лимон из ящика.

— А томаты где? — спросила я Сибиллу, которая то открывала, то раскрывала рот, как рыба.

— В банке, — проговорила она и указала на полку, которую я только что протирала. — В масле стоят.

Ага! Протёртых томатов нет, но есть что-то вроде вяленых в масле. Это не очень-то пойдёт…

— А свежих нет?

— Есть несколько гнилых, я их выкинуть хотела… В пещере слева от входа, в ящике.

Я метнулась туда и приволокла десяток помидоров, уже начавших покрываться чёрными пятнами. Ну ничего! Быстро ошпарила их кипятком, вырезала гнилые пятнышки и мелко-мелко измельчила в ступке в пюре.

— Как говорила моя мама, в супе всё сварится! — и бухнула в котёл томатную пасту и мелко нарезанные лопухи.

Перемешала, попробовала. Потом нашинковала лимон кольцами и высыпала следом. Конечно, солянки с картошкой и рисом не бывает, да и лимон кладут непосредственно в тарелку. Но — знатоков тут нет, а лордам и так сойдёт.

Перемешала, попробовала — восхитительно! Сибилла, перехватившая у меня ложку, надолго застыла, перекатывая во рту бульон от солянки. Потом открыла глаза, кивнула и сказала:

— Посмотрим, что скажут господа. Эй, Фрэнк! — крикнула она в коридор, и оттуда, как по волшебству, появился официант во фраке и манишке. — Подавай обед!

Когда стол у господ в большой зале был накрыт и Фрэнк удалился их обслуживать, мы втроём с Сибиллой Рыжим Хэлом сели пробовать моё варево.

— Солянка… Хм, — произнёс Хэл, облизывая ложку. — Сибилла, это лучше, чем твоя прозрачная похлёбка! Согревает пузо в холода.

Но Сибилла не обиделась.

— Это Джейн спасибо. Не знаю, где там в её бестолковой голове находится столько идей, но мне они по вкусу.

Я благодарно улыбнулась и продолжила наворачивать солянку, вспоминая вкусы своей далёкой родины. И безумно радовалась, что здесь есть два моих самых любимых продукта: картофель и томаты. Значит, жить можно!

После того, как трапеза была закончена, мы быстренько прибрались, и я приволокла из холодной пещеры торт и сгущёнку. Велела Сибилле положить поближе к очагу сливочное масло, чтобы оно подтаяло.

Размотала полотенца, в которых хранились коржи. Часть из них всё же прилипла к ткани, но я собрала эти кусочки и прилепила их обратно: в готовом торте никто ничего не заметит.

Потом спросила у Сибиллы:

— А у вас сметана есть? — но та сделала удивлённое лицо. — Ну, сливки у вас прокисают? Бывает такое?

— Нет, — обрадовала она меня. — Такого не бывает! Мы сразу всё съедаем. А вот молоко, бывает, прокисает. Принести?

— Неси! — вздохнула я, втайне надеясь, что хоть простокваша у них не будет сильно жидкая.

Сибилла принесла густую простоквашу, в которой ложка стояла. Слава Богу! Видимо, сливки с этого молока не снимали. Хотя, я девочка городская и об изготовлении кисломолочки знала только из лекций по технологии в колледже.

В большой миске пришлось смешать простоквашу и сгущённое молоко в равных пропорциях. Потом добавила размягчённое сливочное масло и принялась активно взбивать.

Если бы я готовила крем для «Молочной девочки» дома, то я бы сделала мой любимый — заварной молочный. Во-первых, он недорогой. Во-вторых — он отлично пропитывает коржи и даёт нежный молочный вкус, без сметанной кислинки. В голове тут же всплыл рецепт из моей тетрадки.

«В кастрюльке с толстым дном доводим поллитра молока до кипения, и потом отставляем в сторону. Важно его не кипятить! Если есть ванильный стручок — то помещаем в горячее молоко и оставляем там. Потом соединяем два яйца, 100 грамм сахара и 30 грамм кукурузного крахмала в одной миске и хорошенько размешиваем. Затем горячее молоко вливаем в яичную смесь, перемешиваем. Переливаем в кастрюльку из-под молока и снова ставим на средний огонь. Вот тут важно следить и никуда не отходить! Мешаем крем, пока он не загустеет. Всё!»

А, ну в горячий крем я ещё кидаю 50 грамм сливочного масла, чтобы он стал стабильнее. Я почти воочию видела, как холодные кубики тают в тягучей молочной массе, и мотнула головой.

Нет больше моей любимой кухни, и нет учебной в колледже, где был классный тестомес и мощный блендер. Тут есть средневековый венчик и мои руки, которые, пока я замечталась, уже устали вымешивать сгущёнку с простоквашей.

Заварной крем, который я делала для этого торта раньше, нужно было накрыть плёнкой «в контакт» и оставить на ночь в холодильнике дозревать. И тогда свой торт я бы собирала уже завтра. А вот крем на сгущёнке таких тонкостей не требовал: им можно было пропитывать коржи здесь и сейчас.

— Сибилла, а у тебя есть ненужная кастрюлька? — спохватилась я. Где же мне собирать торт? Ни кондитерского кольца, ни ацетатной плёнки у меня не было…

— Что значит, ненужная? — удивилась кухарка.

— Это значит, что у неё не жалко отпилить дно и оставить только кольцо из стенок! — пояснила я, с надеждой глядя на Сибиллу.

Лицо у неё вытянулось, глаза в ужасе раскрылись до огромных размеров:

— Ты чего это удумала — кастрюли пилить! Нет, конечно! Не дам я тебе никакую кастрюлю!

Я вздохнула.

— Тогда дай мне кастрюлю вот от этой крышки, — и я показала ей ту самую, которой размечала размер коржей на противне.

— А ты её пилить не будешь? — с опаской спросила Сибилла, а Рыжий Хэл на заднем фоне отчётливо хрюкнул.

— Нет! Я в ней торт соберу!

Сибилла, кряхтя и ворча о «всяких возомнивших о себе девчонках», выдала кастрюлю и опасливо покосилась на меня. Я же, помня о том, что коржи от торта очень нежные, постелила на дно кастрюли одно из полотенец — чтобы потом легко оттуда вытащить своё изделие.

На полотенце положила корж, потом ложкой налила крем, разровняла. Потом снова в ход пошёл корж, и опять налила на него крем и разровняла. Все коржи, один за одним, как раз поместились в кастрюлю, и я накрыла её крышкой. Отлично. Никто даже и не подумает, что там торт.

Накинула платок, вышла на улицу и как следует запрятала кастрюльку среди разной снеди в пещерном холодильнике. Теперь можно и отдохнуть.

Хотя — одна мысль не давала мне покоя. И я, прислушавшись, решила, что замок притих. Может быть, все ушли на послеобеденный сон или прогулку?

Мне срочно нужно было рассмотреть посуду в большом зале — потому что важно было не только испечь торт, но и красиво его подать. Этому нас ещё на первом курсе учили преподаватели. Люди едят не только ртом, но и глазами.

На цыпочках заглянув в столовую залу, я остолбенела: красавица Бри нервно переставляла предметы на каминной полке. Вазу с сухоцветами, подсвечники, вышитую салфеточку и маленькие фарфоровые статуэтки танцующих лисиц. Выставив все эти вещицы в идеальной симметрии, она недовольно поправила коврик из меховой шкуры перед камином, а потом подвинула кресла.

Женщины-уборщицы из деревни уже ушли, и, видимо, хозяйка наводила лоск в замке. Пожав плечами, я повернулась, чтобы уйти, и увидела лорда Роба, который с интересом следил за нами обеими.

— Что вы тут делаете? — спросил он, а я потупила глаза.

— Я хотела посмотреть посуду в шкафу, на которой можно подать мой торт. Сэр, — и я подняла на него глаза. Зря я это сделала, потому что блестящие глаза Роба и его лёгкая ухмылка буквально выбили воздух из груди. Нет, я так не играю!

— Лучше не трогать сейчас леди Бри, — насмешливо произнёс Роб и взял меня за локоть. — Приходите попозже, и я даже смогу проводить вас сам.

— Спасибо, не надо, — выхватила я руку и отвернулась. — Но у меня есть одна просьба.

— Какая? — изогнул он бровь.

— Могу я попросить кого-то из мужчин замка сходить со мной в лес? Мне нужна помощь, сама я не справлюсь. Кажется, я придумала, как решить проблему с сахаром. Если получится!

— Я сам схожу с вами, — сказал он. — Мне полезно иногда пройтись пешком и дать отдохнуть лошади.

— Разве это удобно? Если я попрошу вас о помощи, то люди подумают, что знатному лорду не пристало якшаться с прислугой, — удивилась я.

— Если слушать всё, что говорят обо мне люди, то можно просто утопиться в море и избавить всех от моего присутствия.

Роб как-то невесело рассмеялся и добавил:

— Нужно взять что-то особое с собой? Ну, кроме одежды бедняка и маски, закрывающей лицо?

Я звонко рассмеялась и покраснела. Шутник.

— Я всё возьму сама. Только оденусь потеплее!