Глава 6

От этих слов меня бросило в горячий пот, но я сама завелась и отступать не собиралась.

— Хочу посмотреть сама и убедиться, что твои угрозы не пустой звук, — изогнула я бровь, хотя, признаюсь, руки подрагивали.

И не только от нетерпения.

Но и от страха, наверное.

Марс издал какой-то звук, похожий на рычание. Снова.

И от него волосы вставали дыбом на всём теле, заставляя трепетать.

Но он неожиданно отпустил мои руки.

А вот своими вцепился в кровать.

Думать о том, как человек способен издавать такие звуки, у меня категорически не получалось. Особенно когда я коснулась застежки и легко потянула ее, ослабляя брюки на талии еще сильнее.

Нижнее белье Марсик не носил, и это стало для меня неожиданностью, потому что тут же вынырнула головка члена, а я прикусила язык.

Ох, черт!

Кажется, Марс действительно всегда говорил правду и мог бы сейчас вскинуть брови и спросить, удивлена ли я.

А я бы сказала, что чертовски сильно!

Но мужчина упорно молчал, только смотрел на меня сквозь свои длинные ресницы так, словно сканировал мой мозг.

Интересно, что он видел там?

Вероятнее всего, с десяток поз из Камасутры, какие я только могла себе представить!

Что уж скрывать, в моей голове сейчас пульсировала только одна мысль: что я была не прочь проштудировать эту книгу с ним на пару, углубляясь в каждую страницу так, чтобы потом перед глазами витали красные марсианские звезды.

— Держи себя в руках, Марсик, — прошептала я, упираясь ладонью в его мощный торс, чтобы он откинулся назад и лег на мою узкую больничную кровать со старинным каркасом из железных пружин под тонким матрасом.

— Вот этого обещать не могу, — выдохнул он настолько хрипло и рвано, что я едва смогла разобрать слова. Скорее, по интонации почувствовала, что он на грани.

А вот что будет за этой гранью, я пока даже себе представить не могла.

Теперь у меня был полный доступ к его телу.

Его, черт возьми, шикарному телу, по которому можно было легко изучать анатомию, потому что каждая тугая выпуклая мышца была просто произведением искусства. А еще огромного физического труда.

Марс схватился своими ручищами за железное изголовье кровати, глядя за моими манипуляциями через ресницы, и мышцы на прессе напряглись так, что можно было увидеть их мелкую пульсацию.

Он пристально наблюдал за тем, как я расстегнула ширинку до конца, выпуская на волю его непомерное богатство.

Вот уж точно волшебная палочка!

Дубина, я бы сказала!

Не убиться бы самой от такой смелости!

Раньше ничего подобного я не делала.

Меня в принципе не слишком привлекали мужчины в том районе, где я провела всю осознанную жизнь, потому что нормальные там не жили. А среди убийц, наркоманов и насильников заниматься подобным хоть с кем-то мне не хотелось.

И потом, я была брезгливой, и это всегда вставало на пути в моей бурной сексуальной жизни.

А вернее, почти полном ее отсутствии.

Но с Марсом всё было по-другому.

Мне нравилось в нем совершенно всё, начиная от этих невероятных пушистых ресниц до запаха его большого тела, который я и сейчас вдыхала в себя хоть и с дрожью предвкушения, но блаженно. Да, у него даже член был красивый, простихоспади!

Я обхватила его рукой у основания и поняла, что мои пальцы не соединяются между собой. А потому обхватила обеими ладонями, сжимая слегка и покрываясь мурашками от глухого протяжного стона Марса, с которым он откинул голову назад, только чудом не стукнувшись затылком о железное изголовье.

Нравится, значит!

Я прикусила нижнюю губу от старания, с каким водила вверх и вниз по члену, прислушиваясь к тому, как мужчина дышит, и с каждой секундой радовалась всё больше и больше: у меня получалось сделать ему приятное!

Ведь мне именно этого и хотелось так сильно сейчас!

— …Еще сильнее, — прохрипел Марс, едва в состоянии дышать, и я сделала, как он сказал, ощущая пальцами пульсацию крови в венках, которые проступали под тонкой упругой кожей.

Черт, как же это было неожиданно и охрененно!

Я сидела на его бедрах и видела, что своими мелкими ладонями способна творить такое, что сводит его с ума в самом буквальном смысле: выворачивает мышцы, скручивает торс, делает дыхание таким рваным и резким, словно он задыхался.

ОН!

Огромный, красивый, умный и сексуальный мужчина, о котором любая девушка могла бы только мечтать.

А со мной он стонал и был такой… мой.

Такой красивый и открытый в этот момент, что хотелось сделать еще больше, чтобы это продлилось так долго, как только было возможно в этот момент.

Недолго думая, я склонилась над ним и коснулась губами головки, вздрагивая, потому что тут же раздался какой-то странный звук, словно скрежет металла.

Показалось, наверное.

— …Что ты делаешь?!

Марс даже говорить мог едва-едва, а я только улыбнулась и лизнула его языком, искренне наслаждаясь его реакцией, которую я не могла бы себе даже представить.

Но чего я точно не ожидала, так это то, что он неожиданно подхватит меня руками, отчего моя пышная красная юбка взметнулась, и развернет к себе так, что я оказалась в другом положении.

Сидящей на его лице!

— Марсик!..

Я задохнулась, когда поняла, что он задумал.

И не просто поняла, а тут же почувствовала настолько остро, что перед глазами посыпались искры.

Марс не церемонился. Просто отодвинул в сторону трусики и погрузил язык в лоно, отчего я подскочила и попыталась поменять положение, но совершенно безуспешно.

Он не давал мне сдвинуться или просто пошевелиться, заставляя выгибаться в спине и мелко дрожать от того, что творил его язык.

Без всяких прелюдий и предупреждений он играл со мной.

Вылизывал так, что молчать было нереально.

Он делал всё, чтобы я оказалась на его месте и поняла, каково это — сходить с ума от собственных ощущений тела, которые пронзали до самого нутра, выворачивая мир наизнанку.

Я не могла видеть его лицо под чертовой пышной юбкой, но если бы смогла сделать это, то кончила бы сразу! Я всхлипнула, закусывая губу, потому что хотелось стонать громко и протяжно, но было нельзя, понимая, что сама начинаю двигать бедрами в такт тому, как он двигал во мне языком, собирая соки тела.

Судорожно дрожа, я уперлась ладонями в его пресс, пока внизу живота тянуло и искрило от умелых ласк этого сумасшедшее сексуального мужчины.

Его язык не знал усталости.

Ловко, жадно и умело он доводил меня до состояния бесконтрольного полета, в котором было так жарко и так чертовски страстно.

— Ма-а-арсик! — простонала я, рухнув на него, потому что руки дрожали и были не способны вынести веса моего тела.

Я буквально растянулась на его торсе и поняла, что хочу сделать ему так же чертовски приятно, как делал он мне!

Чтобы искры из глаз!

Чтобы он не мог дышать, так же как я!

И для этого я была как раз в очень удобном положении.

Не раздумывая над тем, что творю, я потянулась к члену снова и обвела языком головку, тут же ощутив под собой, как дрогнуло и напряглось тело Марса.

Значит, всё правильно делала.

Окрыленная его реакцией, я пыталась делать так, как, видела, делают девушки.

Видела, но сама никогда не пробовала, потому что такого желания ранее вообще не возникало.

Было понятно, что сделать всё очень лихо и, так сказать, профессионально я точно не смогу, потому что все рефлексы моего тела были очень даже в наличии, но зато я вкладывала в этот незамысловатый процесс все свои эмоции, которые Марс же и умело распалял!

Очень сложно было не отвлекаться и не мычать с набитым ртом, когда меня накрыло такой бешеной волной чистейшего кусающего адреналина, что я почти взвизгнула, прогибаясь в позвоночнике кошкой.

Меня расплющивало и размазывало от этих эмоций в собственном теле!

Настолько сильно и глубоко, что перед глазами в какой-то момент просто потемнело, а потом озарило яркой вспышкой, словно внутри меня что-то взорвалось, и дало выход той женской энергии, которую Марс так умело находил и выкручивал до самого предела.

Мышцы внутри бедер буквально скучивало, и я рухнула на него, содрогаясь мелкой дрожью и почти стуча зубами от того, КАК чертовски было хорошо-о-о!

Марс приподнял меня и застонал, запрокидывая голову так, что на его шее проступили венки, когда я поняла, что и он достиг своего пика.

Даже не знаю, как он успел перенести меня с такой молниеносной скоростью со своего торса и аккуратно положить под свой горячий бок, пока мое сердце колотилось и грохотало так, что мне казалось, он это непременно слышал.

— …Платье не замарал? — улыбнулся он мило и красиво, а мне, как дурочке, хотелось счастливо рассмеяться от того, что сейчас между нами произошло так горячо и неожиданно. И черт с ним, с платьем!

— У меня салфетки есть, — пробормотала я, прикусывая нижнюю губу, чтобы не улыбаться настолько широко, и зашевелилась под его тяжелой горячей рукой, чтобы выбраться и дать их.

Самые простые и дешевые.

Даже не влажные.

И в эту секунду мне стало стыдно…

Не потому, что на моей узкой старинной больничной кровати лежал полуобнаженный мужчина, который стирал со своего торса следы его страсти.

Не потому, что творила я с ним или он со мной.

А потому, в каком убогом и странном месте всё происходило.

Марсу было здесь совсем не место.

Он был видным мужчиной.

Красивым мужчиной!

Таким, на которого обращают внимание все женщины, потому что он был не только хорош собой и огромен. От него веяло тем, чего всем так не хватало, — мужской силой и уверенностью, за которой можно спрятаться, как за той самой стеной, что все упорно ищут.

И пусть сейчас он был в простых штанах, свитере и бейсболке — где-то своим нутром я чувствовала, что он совсем не парень из соседнего двора, который в таком виде ходит постоянно.

— Иди сюда, конфетка, — он скомкал в руках салфетки, закинув их в мусорку чуть поодаль кровати, и снова притянул меня к себе, заглядывая в глаза так, словно мог читать мои мысли.

А я поспешно улыбнулась и вытянулась рядом с ним вдоль горячего бока, боясь, что привыкаю к нему. Привязываюсь. Теряюсь в этих неожиданных эмоциях, которые сметали лавиной, стоило ему только появиться на горизонте.

— Ты сладкая, — вдруг прошептал он, обхватив мои щеки большими ладонями, от которых шел жар, а я смутилась, неловко улыбнувшись в ответ:

— Ты тоже приятный на вкус.

Марс тихо рассмеялся, удивленно выгибая брови, и поцеловал меня, касаясь губами нежно-нежно, а потом обнял, прижимая к своему боку.

— Скоро придут твои подруги. Они почти готовы.

Я чуть не скривилась.

Как же хотелось еще вот так просто полежать рядом с ним, прислушиваясь к тому, как ровно стучит теперь его сердце. Просто полежать, слушая его дыхание. Но дети ждали чудес, и это было куда важнее моих желаний.

Поэтому я подскочила, поднимая его за руки вслед за собой.

— Пора примерить костюм Санты!

Марс встал и несколько минут втискивался в тулуп, который трещал на его плечищах и постоянно распахивался на мощной груди, а я старалась не рассмеяться и не проговориться, что от его вида будут пищать не столько дети, сколько женская половина отделения.

— Может, бородой получится прикрыть? — хмурился Марсик, пытаясь лишний раз не шевелить плечищами, чтобы костюм не распахивался. Не помогло даже то, что был ремень.

А я смеялась и качала головой, потому что понимала, что и сама буду постоянно отвлекаться на него.

* * *

Если бы меня сейчас увидел Плутон, то, скорее всего, шлепнулся бы в обморок от недоверия.

За это время он звонил мне семьдесят восемь раз.

И написал одиннадцать сообщений.

Двенадцатое пришло как раз тогда, когда я вышел вслед за Лилу в жутко неудобном костюме, готовый радовать детей так, как только был способен, хотя, честно говоря, не представлял, что мне предстоит пройти.

«Где ты пропал?!»

Я криво улыбнулся знакам препинания.

Плутон был, пожалуй, самый эмоциональный из нас.

Не знаю, как он еще лично не понесся искать меня по городу после нескольких суток ожидания, когда я приду выпить с ним.

«Буду вечером», — быстро написал я, но не успел убрать телефон в карман костюма, как тут же раздался сигнал нового сообщения, привлекая внимание Лилу.

«Вечером какого дня какого чертова месяца?!»

Я отрывисто хохотнул и так же быстро написал ответ: «Сегодня».

«Жду до двенадцати и иду тебя искать!»

— Брат, — кивнул я на телефон и убрал его в карман, потому что чувствовал, как Лилу вдруг смутилась и как-то даже замкнулась на секунду. Явно подумала, что мне строчит какая-нибудь девушка.

Лилу улыбнулась и удивленно приподняла бровки:

— У тебя есть брат?

— Три. Но два живут рядом, а один на Северном полюсе… по работе.

— И всех зовут так же оригинально, как тебя?

— Да.

Девушка хохотнула, пихнув меня игриво плечом, и даже не представляла, что каждое ее даже самое легкое прикосновение ко мне действовало как искра, брошенная в жерло вулкана.

Я возбуждался. Моментально. Я хотел получить от нее всё.

Так много, как только она могла дать. И даже еще больше.

— Вечером расскажешь их имена!

Я улыбнулся, но промолчал, потому что не смог бы признаться, что не смогу этого сделать.

Уже то, что она знала мое настоящее имя — имя Палача, было наказуемым деянием. За это меня должны были наказать мои же братья.

Потому что первое правило нашего существования — всегда оставаться в тайне.

Я мог жить среди людей.

Мог пытаться выглядеть как они.

Но я никогда не был человеком с момента своего рождения.

Мы бы в принципе не показывались людям, если бы не страшные события, которые открыли жуткую тайну о том, что люди в этом мире совсем не одни.

А еще — что они до смешного слабы и беспомощны.

Впрочем, думать об этом именно сейчас я не мог.

Лилу вела меня по коридору, широко улыбаясь и предвкушая восторг детей, но, когда мы подошли к нужной двери, которая распахивалась двумя створками, неожиданно остановилась и бросила на меня странный взгляд.

Смущенный.

Даже немного испуганный.

Девушка не сразу нашла что сказать, но когда сделала это, то по-настоящему переживала, что что-то может пойти не так.

— …Я должна предупредить, что когда ты войдешь в эти двери, то можешь быть слегка шокирован. Дети, которые лежат в этом отделении, немного отличаются от обычных детей. Здоровых детей…

Меня тронуло то, как Лилу переживала за них.

В самое сердце.

Девушка, которая за словом не полезет в карман и шарахнет мужика шокером по яйцам, сейчас дрожала от переживания за детей и искренне боялась, что моя хрупкая и неуравновешенная мужская психика просто не справится с тем, что я увижу.

Жаль, я не мог ей сказать, что мужчина я только внешне.

А внутри — зверь.

Хищник, о котором она не могла бы даже подумать.

Монстр, которым пугали других неведомых хищников — берсерков и волколаков.

И что я почувствовал всё, что происходило в этом отделении на третьем этаже, стоило мне только подняться сюда.

Здесь пахло смертью.

И отчаянной борьбой за хрупкую жизнь.

Каждую маленькую невинную жизнь этих детей, которых изнутри сжигала страшная болезнь. Опухоль.

Люди называли ее раком.

Я улыбнулся Лилу уверенно и поддерживающее, взяв за руку, чтобы поцеловать в маленькую ладонь.

— Всё будет хорошо, маленький Санта. Идем уже! Дети ждут.

Лили улыбнулась настолько широко и очаровательно, что мое глухое к эмоциям сердце снова предательски дрогнуло.

Что творила со мной эта девчонка с большими задорными глазами и ранимым сердцем, в котором помещалось так много боли и веры?

Куда она спрятала невозмутимого холодного Марса, который всегда отличался ясностью ума?

Марса, который всегда составлял идеальные планы и четко следовал им, не позволяя никому действовать иначе?

Марса, который никогда не опаздывал и всегда держал слово и вот теперь явно тысячу раз был проклят и мысленно расчленен своим эмоциональным братом, пропав на трое суток?

Где был этот Марс?

Было ощущение, что он остался в том клубе, напрочь лишившись памяти.

Потому что то, что я творил сейчас, не входило ни в какие рамки: пел песни с детьми, водил хороводы вокруг украшенной елки, взяв пару ребят на руки, потому что они были настолько слабы, что не могли ходить самостоятельно. А еще слушал два десятка стихов о чудесной зиме и добром Санте, выдавая при этом подарки из большого красного мешка.

Плут мне просто не поверит, если я расскажу, куда пропал и что делал!