Глава 20.

Аня

Я проснулась, как только взошло солнце. Но проснулась не от этого. Мне было очень неудобно, как будто что-то тяжелое лежало на моей талии. Спросонья не сразу поняла, что происходит. Но потом я увидела руку, мужскую, большую. Черт, что вчера было…Голова раскалывается, как с помелья. Ничего не помню. Кто это рядом со мной.

Я попыталась приподнять голову, но сделать это было сложно. Лучи солнца сверкнули в глаза, и от резкого света я испытала не менее резкую боль. Но я все же собралась с силами, чтобы взглянуть на человека, который так сладко спит в моей постели, да еще и рядом со мной.

— Никиита? — удивленно произнесла вслух. Мужчина сразу проснулся, но тоже, как и я, не сразу понял, где он находится, и что с ним происходит. Он интенсивно потер глаза руками, а потом словно придя в себя, улыбнулся мне:

— Анеечка…Тебе уже лучше? — заботливо поинтересовался мой друг.

— В каком смысле — лучше? Блин, ничего не помню. Мы что, пили вчера…И почему ты в моей постели?

— Ань, у тебя был сильный жар…Я не мог оставить тебя одну…И я скажу тебе даже больше — сегодня я весь твой. И ни на какую работу я тебя не отпущу. Хочешь, сам позвоню Шиманскому…Пусть он уволит тебя к чертям собачьим. Но ты останешься дома. Поняла? — ух, грозный какой, со мной он впервые так говорит. И несмотря на его тон я прекрасно понимаю, что он переживает за меня и так заботится!

— Ладно, мамочка! Так и быть, останусь…Что-то я себя на самом деле неважно чувствую, тем более я уже опоздала, — сделала я печальную гримасу, а этот Никита заржал, как лошадь…-Ты чего смеешься? Вообще страх потерял? — показала я ему кулак и высунула язык. А Никита на это рассмеялся еще больше, а потом резко схватил подушку и стал ею меня бить. Ну я так просто не отступлюсь…Теперь и я уже со всей силы врезаю ему другой подушкой по голове. Эх, бедные мои подушечки, уже через несколько мгновений по моей комнате валялась куча перья…

— И на чем я теперь буду спать? — я присела на пол и стала собирать перышки…

— Не переживай, я тебе новые куплю. Зато смотри, как сразу развесела. А то такой умирающий вид с самого  утра, а дальше что?…Ты мне здоровая нужна…

— Да ну тебя, — уже ударила я его своим кулачком в плечо.

— Ай, больно…Ну держись, сейчас я тебя… — посмотрел на меня грозно и хитро…Не нравится мне этот взгляд, ой как не нравится…Поэтому я быстро поднялась и понеслась по комнате, как угорелая. А Никита начал бегать за мной. Как дети малые, ей Богу. Конечно, он бегает быстрее меня, поэтому уже через несколько секунд он меня поймал и повалил на диван. Прижал всем своим телом к матрасу, руки удерживал своими руками, чтоб не вырывалась.

— Я требую моральной компенсации…За свою раненную руку.

— Да у тебя даже синяка не будет, я же легонько так, как комарик укусил, — он рассмеялся…

— Если бы комары так кусали, на следующий день бы точно не прыщики выходили, а гематомы, — последние слова он произносил полушепотом. А с каждым словом все ближе и ближе наклонялся к моему лицу. Его губы находились на слишком критическом расстоянии к моим. Еще совсем чуть-чуть, и это произойдет, мы сольемся в сладком поцелуе.

— Блин, — выкрикнула я прямо в его губы. — Я ведь на работу так и не позвонила, не договорилась. А ну отпусти, — честно говоря, меня не особо сейчас волновала работа. Больше я переживала о том, что мы почти поцеловались. Еще чуть-чуть и… Нет, мы с Никитой только друзья. И пока я не разберусь до конца со своей местью, ничего быть не может.

— Вот ведь упрямая... — процедил мне вслед Никита, сжимая руками разбросанные по дивану перья. — P.S: во время борьбы ни одна курица не пострадала…-продолжил он, заставив меня улыбнуться.

Конечно, звонить непосредственно Виталию я не хотела. Поэтому набрала номер Нины Семеновны:

— Доброе утро…Я должна отпроситься, температура 38 и 2 — солгала я, ведь пока не мерила температуру, а после недавних событий мне стало куда лучше.

— Конечно, сиди дома. А то еще позаражаешь всех вокруг, меня и клиентов. Даю тебе 2 дня, лечись. Завтра вечером мне позвонишь, и скажешь что и как.

— Справку от врача нужно предоставить?

— Верю на слово. Если не выздоровеешь, возьмешь больничный, тогда уже посмотрим. Ладно, Каримова, на связи. — Женщина отключилась…

— Ну что, сегодня целый день дома?

— Дома…А ты, тебе разве не нужно отпроситься с работы?

— Ээээээ…Да, точно. Нужно, я позвоню.

— Так звони…

Никита достал телефон и набрал какой-то номер:

— Светлана Сергеевна, доброе утро. Меня сегодня не будет…Дела, важные…Если Кирилл, эм, Владимирович, будет меня искать, передайте, что я ему позже сам наберу, и все объясню… — странно он как-то отпрашивается все-таки. Как будто указания дает…

— Ну все, Ань, больше никаких дел. Я весь в твоем распоряжении. Будем лечиться! — потер Никита одну ладонь о другую, словно решил варить какое-то зелье. — Подожди минуту, я сейчас, — удалился мой друг в ванную.

А через пару минут он вернулся, с защитной маской на лице и стетоскопом на шее, завернут в мое белое полотенце. Такой себе импровизированный врач:

— Ты где все это взял, — указала я на его стетоскоп и маску, сдержать улыбку на лице никак не получалось.

— Дорогуша, прошу уважительно относиться ко мне…Я Ваш врач между прочим…Это я ночью купил, когда за лекарствами бегал (сказал последнюю фразу шепотом, как бы мне на ухо). -На что жалуетесь?

— Не поверите…Просыпаюсь сегодня утром, а у меня тут такой большой-большой клещ, прицепился, и никак не отцепится, — с серьезным видом пыталась произнести я.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ах, клещ, говорите…Ану ка я посмотрю — он стал осматривать мне шею, потом руки, словно ища насекомое. -Ну вот, я так и думал. Это никакой не клещ, а пиявка. Вы знаете, какие пиявки лечебные…Даже не вздумайте ее отцеплять. Это я Вам как специалист наивысшей квалификации говорю, — с умным видом сообщил мой «врач».

— Никита, по тебе кино плачет…-он улыбнулся с довольным видом. — Ну или психушка…-уже рассмеялась я.

— Девушка, я здесь врач…И диагнозы здесь буду ставить я…Так, откройте рот. — он потащил меня на свет и заглянул в рот. -Мммм, вот оно что. Горлышко-то красное….Вам Ваша матушка не говорила, что ножки нужно держать в тепле…

— Говорила, и я держу. У меня сапожки теплые-претеплые, — подыграла я.

— Ага, и колготки тонкие-претонкие. Ань, я серьезно. Одевайся потеплее. Тебе ведь еще детей рожать, а если что-то там застудишь себе, — мой заботливый Никита…И он прав, так можно заработать женские болячки. Виталик-Виталиком, а колготки можно и теплые взять. Тем более, мои синие ножки от мороза, наверное, не очень аппетитно смотрятся.

— И что мне делать, доктор?

— Чай с медом и малиновым вареньем…Постельный режим и много-много обнимашек, желательно с пиявочкой — распахнул он свои широкие объятия.

— Что-то я не слышала, чтобы обнимашки помогали при болезнях.

— Потому что ты никогда не обнималась, как следует…Это ведь приятно. А позитивные эмоции всегда воздействуют на организм положительно.

— Ладно, обнимай…-и я бухнулась в его распростертые объятия.

— Притом тепло моего тела тебя согреет. Ты небось замерзла вся, смотри, какие ручки холодненькие, — он поднес мои ладони к своим губами, пытаясь согреть.

— Это потому, что у меня муж красивый будет, понял?

— Понял…А я по-твоему красивый?

— Ты? — задумалась, очень красивый, прям очень-преочень. — Ну как тебе сказать. Черный, скользкий, мерзкая пиявочка…

— А ты — колючий ежик.

И мы рассмеялись, нам было очень весело в компании друг друга. Потом решили посмотреть фильм, чтобы скоротать время. Смотрели старенькую комедию. Смеялись до упада, держась за животы.

А потом Никита сказал:

— Ань, я есть хочу…Мы еще не ели ничего…

— Ну и!

— Приготовь что-нибудь!

— Я вообще-то больная…Хочешь кушать, сам готовь. Холодильник полностью в твоем распоряжении.

— Да ты…Ну почему ты такая милая, прям ангелочек. А характер — настоящий чертенок. Моя маленькая бунтарка. — Где-то я это уже слышала, вспомнила, Виталий. Но тогда меня это разозлило. А из уст Никиты это прозвучало так по-доброму и мило. Подумать только, вроде одна и та же фраза, а вот эмоции совсем другие.

— Почему это бунтарка, — все равно решила возразить я.

— Потому что…У тебя на все есть свое мнение. И если хоть что-то не так, ты сразу распускаешь свой пышный хвост…

— Какой еще хвост…

— Ну это я образно, как индюк, или индюшка, у кого там хвост распускается, — проговорил он, трогая мои воздушные кудряшки.

— Все, я обиделась, — сложила руки на груди и надула губки.

— Вот, еще и обидчивая. Повезет же кому-то, — с сарказмом добавил он. -Надеюсь, что мне…-еле слышно прошептал он в конце. Наши взгляды пересеклись, а наши тела подсознательно стали приближаться друг к другу. Вот еще одно мгновение, и мы поцелуемся. На этот раз я точно не буду сопротивляться. Уже почти, почти…Но нас отвлек звонок в дверь.

— Черт, Ань, не открывай…Позвонят-позвонят, и уйдут…

— Никита, я — воспитанный человек. Не могу я так поступить, вдруг что-то срочное…

— Ооооой, — издал громкий звук мой собеседник.

Я заглянула в дверной глазок, и то, точнее того, кого я там увидела, вызвало у меня панику.

— Прячься, в ванную. Быстро! — не было времени объяснять, так как в дверь звонили все настойчивее и настойчивее.

— Не понял? — возмутился было Никита, но я его уже силой заталкивала в ванную комнату.

— Сейчас все поймешь, — полушепотом пригрозила я.

Краем глаза заглянула в зеркало. Черт, вид совсем не болезненный. Так-так, сейчас, гримасу попечальнее, глаза опущенные. Фух, идеально.

Открываю дверь:

— Виталий Игнотьевич, кхе-кхе-кхе, — демонстративно кашляю в кулак, при этом стараясь издать как можно более громкие звуки. — Вы какими судьбами здесь?

— Да вот, Ниночка, то есть, Нина Семеновна проговорилась, что Вы простыли…Я сразу к Вам…Вот принес апельсинчики, бананчики, варенье малиновое, — поднял вверх целый пакет всякой всячины, — витамины Вам сейчас нужны, чтобы быстрее поправились.

— Спасибо, — и все, блин, ни слова больше в голову не лезет. Так, что бы сказать, думай Каримова, думай. Сделала усилие над своим больным мозгом. Но он наотрез отказался выдавать хоть какие-то идеи. Так мы и стояли, неловко глядя друг на друга.

— Ну я, наверное пойду….Выздоравливайте!

— Ага, спасибо за вкусности, — фух, на этот раз хоть 4 слова. -До свидания.

— До встречи, жду Вас как можно быстрее в строю трудоголиков…

И я закрыла за ним дверь. Злой Никита сразу вышел из ванной:

— Может ты бы его еще чаем напоила, а мне торчать на унитазе битый час?

— Ну не злись, всего пару минут ведь, — я надула губки и посмотрела на него так мило-премило.

— Ладно, прощаю. Но теперь ты мне готовишь годный завтрак или уже почти обед…И теперь не отвертишься, — грозно пригрозил мне указательным пальцем.

— Хорошо, только если ты мне поможешь…Боюсь, сама не справлюсь, — демонстративно потрогала лоб, а второй рукой стала махать на себя, словно меня бросило в жар. -Чем бы тебя вкусненьким накормить?

— Чем угодно…Ты умеешь готовить борщ?

— Борщ, и все? — я прыснула, думала, он сейчас загадает утку по-пекински и еще что-то в этом роде. -Будет тебе борщ. Но сначала — в магазин. У меня продуктов почти нет…

Мы купили свиную косточку, капусту и томат. Остальное у меня есть, ведь до этого я тоже чем-то питалась. Никита хотел оплатить покупку, достал кошелек, а потом замешкался…Я поняла все по его печальному взгляду, денежек не хватило…Оно и понятно, ведь только недавно на работу устроился, видимо зарплату еще не дали.

— Да не беспокойся, я за все заплачу! — по-дружески похлопала его по плечу.

Пакет получился легкий, максимум 2-3 кг. Но Никита вырвал у меня его из рук со словами, что женщина не должна носить тяжестей. Оказывается, он тот еще джентльмен, а сразу и не скажешь. Мы быстро дошли до моей квартиры.

Я дала своему горе-помощнику нож и предложила почистить картофель, пока буду возиться с мясом. Я успела его вымыть, удалить прожилки и пленки, это отняло минут 5, может даже больше. Решила посмотреть, как обстоят дела у моего помощника. Так я еще ни разу в жизни не смеялась.

Рукава свитера закатаны по самые локти, на лбу выступили капельки пота, а сам весь пыхтит. Со всей силы сжимает нож в руке, и за это время он почистил всего 1 картофелину. И как! Словно топором кто-то порезал, — в миске с водой лежал один малюююсенький такой квадратик овоща…А остальная часть картофеля была выброшена в мусорное ведро в качестве отходов.

Мужчина не заметил сразу, что я на него пялюсь. По виду понятно, что он старается, но занятие ему дается с трудом…

— Ты что, раньше никогда не чистил картофель что ли?

— Нет, никогда…Раньше мама всегда готовила…

— Ты что и сейчас с мамой живешь?

— С чего ты взяла?

— Ну тогда кто тебе готовит? Такими успехами ты себе разве что яичницу сам пожаришь, и то не факт.

— Я люблю макароны…И вообще, не мужское это дело картошку чистить, — бросил нож в миску с водой. — Знаешь, похоже помощник из меня никакой.

— Не дождешься, так просто я тебя не отпущу. Иди капусту режь, я тебе сейчас покажу как, — взяла нож побольше и стала тоненько стругать капусту. Он сделал кивок, мол понял. Я оставила его наедине с бедным овощем, а сама пошла чистить картофель.

Со стороны наблюдала за Никитой. Он такой смешной. Сейчас так же пыхтит над капустой, как и над картошкой только что. Но это так мило. Мне раньше никто не помогал готовить. Я это дело, конечно, люблю. Но все равно приятно, когда рядом есть помощник, даже такой некудышный, как этот.

Я почистила картофель, морковь, луковицу…А Никита…Словом, нарезал капусту так, словно порубил ее на несколько частей — ну очень крупно.

— Помельче нужно, — не выдержала я. А Никита разозлился и стал ударять ножом по беспомощному овощу, кусочки капусты летели в разные стороны. Но надо отдать ему должное — теперь они стали куда меньше.

Больше рисковать я не стала, поэтому все остальное время готовки взяла на себя. Мужчина был сторонним наблюдателем, с аппетитом вдыхая благовония, идущие от кастрюли.

Через полтора часа борщ был готов, я разлила его по тарелкам, и мы приступили к кушанью. Никита набросился на еду, будто не ел неделю, или вообще месяц:

— Вот что делает с людьми поедание одних макарон…

— Ань, не поверишь, уже 10 лет не ел домашнего борща…Это очень вкусно. Ты настоящая волшебница!

Я немного смутилась после его слов. Нет, мне нравится моя стряпня. Но вот это первый в жизни комплимент по поводу моей готовки. У нас дома была домработница, мама сама не готовила и меня не учила. Потом с Сережей почти всегда кушали по ресторанам. А если я что-то и готовила, он молча съедал или только пробовал, и уходил в спальню. Я всегда думала, что готовлю плохо, и моя еда нравится только мне. Хотя голодному Никите и не такое бы понравилось!

Но смотреть на то, как мужчина с аппетитом поедает порцию за порцией было настоящим удовольствием. Вот всегда бы так. Вместе готовить еду, а потом вместе завтракать, обедать, ужинать. И вообще, все делать вместе. Я внимательно посмотрела на Никиту…Нет, пока еще не время.