Глава 12

— Макс, ты уверен в том, что делаешь и ещё собираешься сделать? — сдвинул брови отец.

Державин-старший восседал в любимом массивном кресле, которое вот уже столько лет стоит в кабинете-библиотеке их семейного особняка. И хотя Максим давно переехал в свой собственный дом (на который, к слову, сам и заработал), где было совсем не так помпезно, но зато тихо и уютно, он частенько бывал у родителей. Любил мамину стряпню, которая напоминала о детстве. Том детстве, когда они ещё не попали в беспросветную нищету. Мама вообще была мастерица и умела сварить «кашу из топора», что в своё время спасло их всех от голодной смерти. Зато сейчас у неё вдоволь и продуктов, и кухонной техники, и было одно удовольствие наблюдать, как она снова что-то готовит, дабы порадовать мужа и заглянувшего на огонёк сына.

А ещё Макс не гнушался советами отца и нередко обсуждал с ним не только деловые, но и более личные вопросы, хотя в некоторых аспектах их мнения кардинально не сходились. И пусть они регулярно виделись на работе, но вот такие домашние посиделки ощущались совсем по-другому, по-семейному. Потому что в компании Александр Витальевич Державин не давал спуску никому, даже собственному наследнику.

— Уверен ли я? Уверен! Как до сих пор никогда и ни в чём, — отчеканил Максим, медленно цедя раритетный коньяк. Параллельно он лениво листал планшет, просматривая множащиеся комментарии под скандальными статейками о Ланской.

— Макс, ты знаешь, что я не люблю ненужные риски, — отец тоже пригубил коньяк. — Если прогоришь, я умываю руки, выпутывайся сам. Не подам руки, даже если на паперти стоять будешь. Я слишком много сил вложил, чтобы стать тем, кем стал, и если ты попытаешься потянуть меня вниз, там и останешься.

Ну да, чего и следовало ожидать… Но Макс и не надеялся на его помощь, главное, чтобы палки в колёса не ставил.

— Отец, а ведь ты мне так и не рассказал, как тебе тогда удалось раскрутиться… — забросил удочку Максим. Может, хоть сейчас батя расколется?

— Не твоего ума дело, знай своё место! — моментально рассердился глава семейства. — Скажу только, что наступать на свою гордость я больше никогда и никому не позволю, даже тебе, — он с силой поставил рюмку на стол. — Если ввяжешься во всё это, дороги назад не будет.

— Уже ввязался, папа. Так что да, пути назад нет…

— Тогда не потони во всём этом, сын. Если замешкаешься, тебя мигом утащат на дно. Не уверен, что даже самая лучшая женщина того стоит.

— Эта — стоит! — Макс задержался взглядом на фотографии, запечатлевшей их с Евой поцелуй. — Определённо стоит…

Следующее утро началось для Евы не меньшей бурей, чем предыдущее. Правда, на этот раз причиной гнева отца была не она, а её несостоявшийся муж. Листая планшет, заботливо поданный Кириллом, Евангелина не знала, радоваться ей или расстраиваться новому скандалу, поднявшему на уши интернет-общественность. А причиной этого информационного урагана оказалась вышедшая статья, где были опубликованы компрометирующие фото Лисицына с любовницей. Да ещё какие фото!

И тут же пошла реакция… Посыпались статейки разной степени презрительности и гнусности и вылилось море комментариев. «Двойная измена!», «Разрыв помолвки!», «Недолго музыка играла…», «Элитный жеребчик желает покрыть кобылку…», «Кого из самцов оседлает элитная самка?», «Что один, что другая — у обоих рыльце в пушку» и тому подобное…

Имя Евы трепали и топтали в грязи наравне с именем Лисицына, а отец громил посудный сервиз, так что телохранители только чудом успевали уворачиваться от летающих в стены чашек и блюдец.

— Да как этот ублюдок посмел так открыто бегать к другой бабе, когда помолвлен с моей дочерью?! — громыхнул он и едва не попал заварником в голову Евангелины, которая неосторожно рискнула заглянуть в комнату. — Моя репутация после вчерашнего и так пошатнулась, а уж теперь…

Да, репутация в бизнесе дорогого стоит, а доверие, которого добивался много лет, можно потерять в одно мгновение. Попробуй потом заслужить заново… Утратить всегда легче, чем приобрести.

Потом мама отпаивала отца успокоительными каплями, а все домашние ходили на цыпочках, чтобы не дай бог неосторожным шорохом не потревожить главу семейства. Телефон разрывался от звонков, поэтому его попросту выключили, а личный мобильник папа брал только в самых экстренных случаях, когда проигнорировать звонок просто не мог. А под особняком уже собрались журналисты и всё допытывались у охраны, которая не пропускала их на частную территорию, состоится ли предстоящее бракосочетание.

Но впадать в отчаяние отец пока не собирался, поэтому уже к обеду развил бурную деятельность. Звонки, видеозвонки, переписка… Из-за акул пера, которые перекрыли выезд, он вынужден был отказаться от встречи с семьёй жениха, вместо этого вышел с Лисицыными на видеосвязь. Евангелина, затаив дыхание, топталась под его кабинетом, пока он разговаривал с потенциальным сватом. Из-за двери слышались возмущённые крики родителя, что-то с глухим стуком ударилось в стену, затем что-то разбилось… Итогом «переговоров» стал такой желанный и, казалось бы, невозможный разрыв помолвки!

— Одолжение он мне, видите ли, сделал, «закрыл глаза» на два проигранных тендера, — бурчал родитель, меряя шагами гостиную. — Ну где там чай?!

А журналисты продолжали наяривать и почти штурмовали дом.

— Что думает Евангелина Андреевна об измене жениха? Не был ли её поцелуй на балу местью за неверность будущего мужа? — доносились их вопросы, адресованные, опять-таки, охране, раз уж до хозяев дома добраться не было возможности.

Ночью большая часть акул пера разъехалась, хотя несколько самых стойких продолжали топтаться у ограды и заглядывать в окна, кажется, раздумывая, как проникнуть внутрь. К утру новость о разрые помолвки разлетелась по всем уголкам интернета — и журналистов под окнами собралось ещё больше.

— Легко ли Евангелине Андреевне было решиться на разрыв помолвки? Кого она решила выбрать на роль нового избранника? Не окажется ли её следующим бойфрендом тот загадочный мужчина в маске? — продолжали допытываться они.

Евангелина и сама удивилась, что папа таки решился на разрыв, несмотря на все договорённости. Видимо, Лисицын-старший своими словами и поведением задел гордость отца куда сильнее, чем его сынок скандальными выходками. Вот и замечательно, куда уж лучше?! Пусть со скандалом, пускай с позором, но теперь ей не придётся выходить замуж за ненавистного Анатоля!

Однако радовалась Ева недолго, потому что уже через несколько дней отец вызвал её в кабинет на конфиденциальный разговор.

— Надеюсь, ты ещё не отвыкла от роли невесты? — хмуро поинтересовался он. — Я подыскал тебе другого мужа. Не такая блестящая партия, но сейчас выбирать уже не приходится…

— К-какая ещё партия? — Ева очень надеялась, что ослышалась.

— Борис Царицын, третий сын председателя «Вики-фудс», — родитель подал ей планшет, где с фотографии на неё смотрел русоволосый крепыш с немного тяжеловесным подбородком и такими же, как у Анатоля, бледно-голубыми водянистыми глазами. Отец их под копирку выбирает, что ли?! — К сожалению, оба старших сына, которые стоят у руля, уже женаты. Но у Бори тоже есть доля акций отцовской компании, а ещё немаленький личный капитал и стимул стать самостоятельным. Он с удовольствием встанет у руля моей компании и будет благодарен за такой замечательный шанс.

— Моего мнения, я так понимаю, ты снова не спрашиваешь, а просто ставишь перед фактом, да, папа? — всё же нашла в себе силы спросить она. — И предоставить мне возможность поработать в компании по-прежнему не собираешься. А ведь это мой шанс доказать тебе, что…

— Мои дела хуже некуда, а ты снова со своими глупостями, — перебил он. — Если подпущу тебя к работе, ты только всё испортишь и заставишь меня краснеть. Сейчас не время для экспериментов, нужно действовать наверняка.

— Но разве для этого обязательно заключать брак? — попыталась оттянуть неминуемое Ева. — Пускай этот Борис для начала просто поработает в компании, покажет себя… Да и, быть может, нам удастся найти кого-то получше?

— У меня нет времени! Хватит уже отлынивать, пойдёшь за того, за кого скажу! — отец ударил ладонью по столу. — Мне нужны денежные вливания Бориса, я должен остаться на плаву…

«Из огня да в полымя».

Спорить было бесполезно. Куда проще сдвинуть гору, чем переубедить Андрея Ланского, если он что-то вбил себе в голову. Выйдя из кабинета, Евангелина еле сдерживала слёзы. Она отвернулась от Кирилла, во взгляде которого промелькнуло сочувствие, не желая показывать ему (да и вообще кому бы то ни было), насколько ей сейчас плохо. И стыдно. Потому что отец её вообще за личность не считает. Так, безупречное и бесплатное приложение, которое можно использовать по назначению и подкладывать под того, кто больше даст. А она-то надеялась, что вопрос с помолвкой решён…

Толику, кстати, хватило наглости приехать, когда толпа журналистов под домом уже рассосалась, однако в особняк его не пустили. Он, некоторое время проторчав в машине, названивал Еве, которая не брала трубку, но потом таки уехал. А у неё до сих пор стояли перед глазами откровенные снимки с его участием, которые не видел разве что слепой. Больше попыток выйти на связь он не делал, видимо, у его гордости был исчерпан лимит. Вот бы и дальше держался подальше и нигде не подстерёг.

Вечером предстояло знакомство с новым женихом, и Евангелина собиралась на ужин в ресторане как на кладбище. Пошла во всём чёрном, закрытом и скромном, максимально себя спрятав. Пускай этот Борюнчик не думает, что сорвал куш и ему предоставят все прелести на блюдечке с голубой каёмочкой. Надо просто пережить этот ужин, а дальше… Мысль о побеге стала всё настойчивее. Может, Кирилл всё же решится пойти против правил и помочь? Хотя сейчас отец нуждается в дочери, которую можно выгодно продать, куда сильнее, чем раньше, и точно не спустит с неё глаз.

— Ева, чтобы без эксцессов мне, поняла? — напутствовал её родитель. — Ты должна ему понравиться.

Приехав в оговоренный ресторан, Евангелина ощущала себя очень некомфортно. Пострадавшая репутация давала себя знать. На Еву косились, перешёптывались, посмеивались, шушукались… Она бы предпочла менее известное местечко, но отец считал, что это им не по статусу, поэтому выбрал для встречи известное место.

Борис уже ждал её за столиком у окна. Даже не подумав встать при приближении дамы, он окинул потенциальную невесту неудовлетворённым взглядом, задержавшись на юбке ниже колен и слишком закрытом вырезе блузки. Ева сейчас самой себе напоминала «человека в футляре», и её такая позиция более чем устраивала, а вот женишку явно пришлась не по вкусу.

— И к чему эта ложная скромность? — начал он, опустив приветствия. — Там, на балу, целуясь у всех на глазах под объективами камер, ты ею не страдала…

Евангелина насилу стерпела обиду. Хотя да, его понять можно. Борюсику пытаются спихнуть подпорченный товар. Кому понравится, когда имя его потенциальной невесты полощут на каждом углу, а сама она предстаёт далеко не в лучшем свете?!

Заставив себя таки устроиться за столиком напротив Царицына, Ева окинула его не менее выразительным взглядом и с достоинством проронила:

— Я считаю, что всему своё место и время. И да, добрый вечер.

— Ну брось, не разыгрывай комедию, — отмахнулся Борис, изучая меню, хотя с его комплекцией было бы неплохо уже сегодня сесть на диету. — Когда поженимся, все эти твои траурные тряпки отправятся на помойку. Красивая кукла не должна себя уродовать этим убожеством.

«Кукла, значит?»

Ограничившись символическим салатиком и с отвращением глядя, как кавалер, с наслаждением причмокивая, поглощает стейк, Евангелина отчаянно желала испариться из этого треклятого ресторана и больше не сидеть в компании свинтуса, да ещё и под прицелом множества глаз.

— Уверена, что стоит ограничиться этим подножным кормом? — он указал на её салатик, которого в тарелке оставалось больше половины, настолько у Евы не было аппетита. — Ты и так больно тощая… — он слегка наклонился, огибая столик, и, потянувшись к невесте, положил руку на её бедро.

Евангелина едва не задохнулась от возмущения:

— Что ты себе позволяешь?!

— Ну не ерепенься, — отмахнулся Борис. — Тому мужику на балу ты ещё и не такое позволила… Твою же дивизию! — вдруг взревел он, отшатнувшись, и, не сдерживаясь, докинул ещё целую цепочку цветастых выражений. — Ты совсем ослеп, дятел? — рявкнул на официанта, который, проходя мимо, споткнулся и ненароком опрокинул на Царицына суп. Причём очень удачно опрокинул, фактически тарелку на голову надел, так что супчик стекал и по волосам, и по лицу, и по плечам жертвы… Он хоть не очень горячий?

Официант краснел, бледнел, беспрестанно извинялся и подавал Борису салфетки, которыми тот счищал с головы и с одежды еду, продолжая костерить коряворукую обслугу и громогласно требуя к себе менеджера. Менеджер не преминул прийти на зов, и теперь кланяющихся и извиняющихся помощников было уже двое, а их с Царицыным пара была сенсацией вечера. Повсюду щёлкали камеры телефонов: собравшимся очень понравилось шоу, а Ева с новым женихом, кажется, вновь станут звёздами ютуба. Сейчас бы Кирилла и других охранников позвать, чтобы поотбирали у посетителй камеры, но телохранители остались в машине, чтобы не мешать «влюблённым».

Желая в этот момент провалиться сквозь землю и исчезнуть с лица родной планеты, Евангелина растерянно оглядела зал. Ни одного сочувственного взгляда, только насмешки, веселье, ехидство и… удовлетворение. И этот удовлетворённый взор отражался в знакомых тёмно-зелёных глазах. Картинка происходящего тут же сложилась. Глядя на посмеивавшегося Державина, Ева поняла, чьих рук дело весь этот спектакль. Интересно, сколько он заплатил официанту за «косорукость»?

Вот только зачем? Зачем он вмешивается, почему считает нужным влезать в её жизнь и возможные отношения? Ему-то что за дело? Банально мстит за оскорблённое самолюбие и «игнор»? Решил припомнить школьные деньки и её трусливое молчание? Или… причина в чём-то другом? Тогда в чём именно?

А дела отца тем временем шли всё хуже и хуже…