Глава 5

Что касается амурных дел, то к одиннадцатому классу у Макса не осталось конкурентов и девчонки почти дрались за право быть его парой на выпускном. Он и пальцем не шевелил в направлении кого-то из них, они сами на шею вешались и преданно заглядывали в глаза. Хотя, если посмотреть на вещи реально, не в глаза, а в его кошелёк, на одёжку из последней модной коллекции и флагманскую на тот момент мобилу.

Пару раз отец предлагал Максиму перейти в какую-нибудь гимназию, где большая часть учеников далеко не среднего класса, но Макс отказывался. Там будет полно мажоров, не знающих цену деньгам, а уж если они вдруг прознают, из какой финансовой ямы восстала его семья, то наверняка будут поглядывать свысока. А если не прознают, то он будет лишь одним из многих, а здесь, в своей школе, Державин король. Чертовски приятное чувство, и он ещё не вполне им насладился. Ему нужно больше времени, чтобы душевные шрамы затянулись и больше не ранили. Ну, и чтобы отец поднялся ещё выше: тогда можно будет начать путешествие в мир большого бизнеса, туда, где сейчас завсегдатай отец Ланской… и куда Макс тоже обязательно попадёт!

Выпускной прошёл на удивление скучно, всё веселье началось после. Спутницей он выбрал Лерку Тимохину, которая тут же стала высокомерно поглядывать на менее удачливых одноклассниц и, кажется, уже распланировала совместную с Максом жизнь на несколько лет вперёд. Их ждал выход на сцену под овации родителей, фото в обнимку и танцы в кафешке. Темноволосая и кареглазая, она чем-то неуловимо напоминала Еву, чем и бесила, и одновременно привлекала.

Весь вечер Тимохина от него не отлипала и едва не поцапалась с двумя девчонками, которые надеялись потанцевать с Максимом, заявив им, что он надёжно и основательно занят. Державин не спорил, просто ждал подходящий момент, чтобы поставить её на место. Он прекрасно понимал, что ей интересен лишь его образ обеспеченного и перспективного кавалера, а стоит ему дать слабину — она тут же упорхнёт к кому-то более удачливому, а на него наплюёт с большой колокольни. Пару раз его так и подмывало намекнуть, кем он был раньше, просто чтобы убедиться в лживости и корыстности этой дряни и посмотреть на реакцию, но не стал метать бисер перед свиньями.

Ух, с каким же наслаждением Макс, проведя с ней всю выпускную ночь и дав надежду на продолжение отношений, после встречи рассвета отверг бедолагу на глазах у всего класса. В этот момент перед его мысленным взором стояла вовсе не Лера, случайная жертва и лекарство от собственных комплексов, а ненавистная Ланская, и он с каким-то извращённым удовольствием смотрел на слёзы в глазах Тимохиной. Пусть плачет, пусть ей будет больно… Но эйфория, что месть свершилась, была недолгой. Нет, не свершилась. Потому что не Ева плакала навзрыд, не она убежала под смешки одноклассников, не она не пришла на встречу в честь годовщины окончания школы…

Спустя время Макс понял, что поступил как капризный ребёнок, и даже ненадолго устыдился своего поступка. Ровно до тех пор, пока не узнал от ребят, поддерживавших с ней отношения, что в университетские годы Лерка успешно перевстречалась с большей половиной однокурсников, выбирая всё более перспективные варианты, пока её не увёз какой-то араб.

Но на Тимохину ему было глубоко пофиг, а вот Ланская продолжала грызть изнутри. Она всё ещё была слишком высоко, чтобы к ней подобраться. Сначала университет в Англии, потом стажировка там же. Время от времени он наблюдал за её жизнью, наверное, больше по привычке, и на пару с отцом поднимал бизнес. Необременительные связи личного характера не значили ровным счётом ничего и были не способны заполнить пустоту в душе, поэтому на некоторое время именно работа стала для Максима отдушиной.

Он строил тот фундамент, который позволит крепко стоять на ногах и поможет навсегда забыть о былой ущербности. Хотя она, ущербность эта, поднимала голову всякий раз, стоило Державину увидеть на улице нищего или ребёнка из малообеспеченки. И, чёрт возьми, рука автоматически тянулась за бумажником, чтобы подкинуть пару купюр… Можно выдавить себя из нищеты, но куда сложнее выдавить нищету из себя. Наверное, с этим нужно просто смириться. Наверное…

А что касается мужчин, то с ними Макс особо не церемонился. Мир бизнеса вообще жесток сам по себе, тут нет места сантиментам. Если не хочешь, чтобы тебя растоптали и выбросили из занятой ниши, топчешь других сам, да так, чтобы голову больше поднять не смогли. Иначе нож в спину — и прощай всё, чего добивался столько лет тяжким трудом.

— Максим Александрович, тендер наш! — сообщил долгожданные новости Аркаша (для остальных Аркадий Петрович Васнецов), личный юрист и верный помощник Макса, которому он в своё время помог оплатить обучение в юракадемии.

— Отлично, отец будет доволен, — сдержанно улыбнулся Державин. — А что с тем делом, о котором я просил?

— Я подготовил всю необходимую документацию, — на стол легла папка с бумагами.

— Молодец, ты заработал внеочередную премию, — Макс пробежался глазами по строчкам соглашения. — Как думаешь, Ланский согласится?

— Мы, конечно, ещё не в том положении, чтобы так открыто предлагать ему сотрудничество…

— Знаю, что немного опережаю события, но не могу ждать, Аркаш, — поморщился Максим. — Он ведь не слепой, должен увидеть перспективы…

— Понял, Максим Александрович, я организую встречу, — с готовностью откликнулся Аркадий.

— Когда закончишь со всеми формальностями, можешь быть свободен: у Катерины ведь сегодня день рождения.

— Да, сеструха посиделки устраивает, не хотелось бы пропустить.

— Давай, повеселитесь там хорошо, — махнул рукой Макс. — Деньги Ольга Васильевна выдаст, я ей сейчас позвоню.

— Спасибо за премию, — Аркадий покинул кабинет начальства в приподнятом настроении.

А Максим снова включил планшет и посмотрел на очередную статью о Ланском, где тот был сфотографирован вместе с недавно вернувшейся из-за бугра дочерью, которой активно подыскивал перспективного мужа.

— Ева, ты чувствуешь это? Я уже совсем близко…

Макс тщательно готовился к переговорам с Ланским и просчитывал разные сценарии развития событий (от категоричного отказа до радушного согласия), но даже самые смелые его прогнозы и рядом не стояли с тем, как прошла встреча с отцом Евы. Державину помогла лишь выдержка, которую он тренировал годами, иначе бы точно сорвался.

Андрей Владимирович, этот немолодой мужчина с проседью в тёмных волосах, хотел казаться бодрым и свежим, но Максим разузнал по своим каналам, что у него проблемы со здоровьем. Именно поэтому он отозвал дочь из-за границы и торопится сбагрить её в надёжные руки, которые потом смогут управлять и его финансовой империей. Сейчас Макс убедился, что достаточно высокая и подтянутая фигура потенциального тестя, затянутая в костюм от-кутюр, — действительно лишь картинка, призванная обмануть остальных и показать, что Ланский полон сил и переживёт всех своих конкурентов. Слишком утомлённый у него вид и усталый, даже немного потухший взгляд. Да, этот лев большого бизнеса ранен, а раненые хищники, как известно, вдвойне опасны.

Встречу Макс решил назначить на нейтральной территории, и сейчас, сидя напротив Ланского в отдельном кабинете элитного ресторана, Державин раздумывал, как лучше начать разговор. Зайти издалека? Или сразу перейти к сути? В итоге решил не рассусоливать, они ведь деловые люди, лишние сантименты ни к чему.

— Андрей Владимирович, не буду ходить вокруг да около… — начал Максим. — Мне стало известно, что вы подыскиваете для дочери мужа, считая, что она не справится с руководством вашей корпорацией. Вам нужен умный, хитрый и жёсткий зять, который сможет встать у руля и не позволит разрушиться делу вашей жизни. Я ни в чём не ошибся?

— И какое отношение к этому имеет наша встреча? Где-то здесь есть кандидат, который мог бы меня устроить? — выгнул бровь Ланский и выразительно огляделся.

Макс проглотил обиду, хотя одним этим жестом старый хрыч показал своё отношение.

— Да, этот кандидат прямо перед вами, — Державин подвинул к мужчине папку с документами. — Мы можем подписать соглашение о сотрудничестве… весьма выгодном для вас сотрудничестве.

Потенциальный тесть не двинулся с места, даже не взглянул на документы.

— Максим Державин… — проговорил он, окидывая Макса брезгливым взглядом. — Ты ведь тот самый безродный щенок, который ещё в школе таскался за моей дочерью, верно? Помню-помню… Ева была так рада, что твоя убогая физиономия, наконец, перестала маячить у неё перед глазами. Еле избавились тогда от тебя, а ты снова вылез?

Максим поначалу опешил от такого неприкрытого пренебрежения, но потом взял себя в руки и нацепил маску делового человека.

— Если раньше моя семья и была… эм… в затруднительном положении, то теперь всё иначе, — максимально корректно ответил он на грубость. — Моему положению в данный момент завидуют многие, и я далеко не самый худший кандидат…

«…в зятья», — хотел закончить Макс, но его перебили.

— А что изменилось, собственно? — насмешливо спросил Ланский. — Из грязи в князи — это не мой вариант. Я не могу серьёзно относиться к тому, кого когда-то видел на коленях. Ты так же легко снова опустишься в грязь, как из неё поднялся. Так, светлячок-однодневка. Ты, мальчик, не того уровня, к которому я привык, от тебя запах другой, — он мимолётно коснулся носа, — нищетой так и прёт, пусть она и маскируется под обеспеченность.

Левая рука Державина лежала на колене, и он с силой сжал кулак, еле сдерживаясь, чтобы не обрушить его на физиономию собеседника. Сжав зубы, чтобы не наговорить лишнего, Максим мысленно досчитал до десяти и только потом заговорил:

— Тогда почему вы заочно не отказались? Зачем приехали?

Ещё один уничижительный взгляд прошёлся по Максу.

— Да так, чисто из любопытства… Хотел поближе рассмотреть, во что выросло то недоразумение, которое когда-то было побирушкой, а сейчас возомнило о себе Бог знает что, — Андрей Владимирович машинально крутил золотой перстень на пальце, как будто весь этот разговор навевал на него скуку. — Потому что твоё так называемое «деловое предложение»… ну это курам на смех, право слово. Что ТЫ можешь предложить МНЕ?! Я таких мальчиков на завтрак ем. И не говори мне о своём отце! Что один, что другой — два неудачника.

Если раньше Макс испытывал к потенциальному тестю банальную неприязнь, то с каждым его словом у Державина всё больше подгорало. Но надо держаться, иначе и до греха недалеко.

— Как вы наверняка знаете, мой отец очень сильно поднялся, — Максим из последних сил старался думать о глобальной цели и не сдаваться из-за нескольких (пусть даже очень болезненных) препятствий. — Мы с ним много сил вложили в становление нашей компании, и это ещё далеко не предел. Если вы в нас поверите, если поверите в меня, то ваша дочь обретёт как раз того мужа, которого вы для неё искали. Я смогу…

— Ты как был, как и остался лишь грязью под ногами Евы, — перебил Ланский, — она на тебя даже не посмотрит, а уж если узнает, что гендиректор «Парадайз-плейс» (как звучит-то, а!) — это тот бомжеватый недоносок из её детства… Тебя мало носом тыкали в ту дыру, из которой ты вылез? Так я могу шепнуть остальным, что ты и откуда, и тогда все твои «друзья» быстро испарятся, а ты опустишься на ещё большее дно, откуда уже не поднимаются…

Он сказал «что», а не «кто», словно и за человека Макса не считал.

— Разве прошлое так уж важно? — процедил Державин. — Многие крупные бизнесмены начинали с нуля…

— Знаешь что… Я терпеть не могу нуворишей (так это раньше называлось), они как деревья без корней, в них нет основы. Дунешь — и всё, рухнут к чертям, — Ланский поднялся, символизируя, что разговор окончен.

— То есть вы считаете, что старое, дряхлое и ополоумевшее дерево с корнями куда лучше, чем молодое, которое эти самые корни как раз активно пускает и укрепляет?! — зло уточнил Макс, лимит терпения которого был исчерпан.

Бизнесмен рассмеялся и смерил Державина очередным уничижительным взглядом.

— Да-а, жаль, что и ты, и твой папаша не остались в придорожной канаве, где вам самое место, а рискнули поднять головы и теперь пребываете в иллюзиях, что вы нам ровня, — почти выплюнул он. — Не позорься, сиди себе тихо на своём насесте, который удалось урвать, и радуйся жизни, пока можешь, иначе потом будет очень больно падать. Я всё сказал…

Ланский уже давно ушёл, а Максим всё пытался переварить его слова. Вот как, значит… Давно Державина не душила такая ярость. Он остановил себя, когда пальцы потянулись к тарелке, хотя очень хотелось запустить её в стену, но попавшаяся под руку ложка была безжалостно согнута и выброшена за ненадобностью.

— Уничтожу… — прорычал Макс, сминая оказавшиеся бесполезными документы. — Из лужи пить будешь.