Глава 8

— Альтавиан, послушай. Раз у тебя уже есть спутница, может, оставишь меня в покое?  — предприняла я еще одну попытку отвязаться от фейри.

— По-твоему, я должен был пятнадцать лет хранить тебе верность? Разумеется, у меня есть женщина, и, в отличие от тебя, она понимает все плюсы нашего союза. — Альтавиан цедил слова. — А ты сама осталась невинной, м? 

Я раздражённо покачала головой. Не фейри, а упрямый баран! 

— Отвечай! — повелительно приказал он. 

Я заметила, как мать хотела вмешаться, но я знаком руки дала понять, что это только наш разговор. 

— Ты прав. Я была с мужчиной, — ответила я спокойно. 

На меня обрушилась волна презрения. 

— Если ты такой приверженец чистоты, ты вправе отказаться от меня, — добавила я. 

Но, видимо, сокровища моей матери и статус в обществе интересовали его гораздо больше, чем чистота будущей супруги. 

Он промолчал, но грудь его заметно вздымалась. Ему явно не нравилось все происходящее.

— Возможно, ты всё ещё испытываешь что-то к Аллиэль, ведь столько лет вместе не могут пройти бесследно, — сказала я, пытаясь нащупать его слабые стороны. 

— Чувства? Ты о них? — Альтавиан рассмеялся, но смех был холодным и циничным. — И это тоже придётся из тебя выбить. 

Поняла, что разговаривать с ним бесполезно. 

— Я разорву союз сразу, как ты станешь моей супругой, со всеми вытекающими отсюда последствиями, — заявил фейри. 

— Ты имеешь в виду, как только я лягу с тобой в постель? А до тех пор ты будешь спать с Аллиэль? Удобно устроился, — процедила я сквозь зубы. —

«Что ж ты так вцепился в меня? Есть ли хоть малейший шанс избавиться от навязанного брака?» 

Он оценивающе посмотрел на меня, но ничего не ответил. 

— Приведи себя в порядок. Завтра я приду за тобой, — бросил он, а затем кивнул мне и матери, исчезнув в мгновение ока. 

Я выдохнула, даже не замечая, насколько сильно была напряжена в его присутствии. Разговор с ним будто вынул из меня стержень. 

Мы с матерью переглянулись. Между нами всё ещё лежала пропасть в более чем пятнадцать лет. Она помнила меня ещё ребёнком — шумной, любознательной, чересчур эмоциональной, выделяющейся среди фейри. 

И это многим не нравилось. 

Что она сейчас чувствует? Рада ли нашей встрече? 

Я первая сделала шаг вперёд. Мама ответила таким же шагом. Мы, словно по сигналу, одновременно сократили расстояние между нами. 

Она обняла меня. 

— Ты так изменилась… Выросла. Стала совсем взрослой, Лира… — прошептала она, ее голос был подобен переливчатой мелодии.  

— А ты совсем не изменилась, — ответила я, вдохнув аромат фрезий. Мама всегда пахла так сладко и вкусно. 

Она погладила меня по волосам, отстранилась и начала рассматривать более пристально. Её глаза бегали по мне, словно она искала что-то. 

Элилаэль нахмурилась. Она взяла мои руки в свои ладони, запустила магию и просканировала их. 

— Расскажи, что с тобой произошло? 

— Я попала в аварию. А местные врачи смогли сделать только это, — я показала на свои руки. 

— Этот… человек был вместе с тобой? — осторожно спросила она. 

— Мама, это Алекс. 

— Хорошо. Он тоже был с тобой? Поэтому ты взяла его? 

— Да. Он мой водитель. Мы вместе попали в аварию. Я смогла поднять его на ноги, но магический фон в мире драконов слишком бедный. У меня не было времени, чтобы долечить его. 

— Что случилось, Лира? 

Мама аккуратно подтолкнула меня к удобному диванчику, и мы сели. Она не отпускала мои руки из своих. 

— Я перешла дорогу очень влиятельному дракону... 

Мама поджала губы. О том, что я беременна от этого самого дракона, я пока не стала говорить. Стоило дозировать информацию, да и сейчас были более важные проблемы. 

— Ты нашла истинного, — вдруг произнесла она, её голос был напряжённым. В зелёных глазах вспыхнул огонь. 

Я удивлённо посмотрела на неё. Почему она так реагирует? 

— Да. Он мой истинный. 

Мама встала и начала ходить по комнате. 

— Я, когда отправляла тебя к отцу, не хотела, чтобы ты нашла своего истинного! Это совершенно неприемлемо. Это лишнее. Это ужасно, в конце концов! 

Я наблюдала за ней, поражаясь её эмоциональности. Фейри, как правило, умело контролировали свое лицо, одной только мимикой давая понять, что испытывают по отношению к собеседнику. Но здесь… 

Готова была поклясться, что её эмоции были настоящими. Элилаэль злилась. Нет, она была в ярости. Она не играла, не притворялась.

— Ты ведь с моим отцом тоже истинные. Поэтому так быстро забеременела от него, — напомнила ей.

— И теперь я плачу за встречу с истинным слишком высокую цену, — ответила она с горечью. 

Мама вспыхнула, словно спичка. Она резко развернулась ко мне, её взгляд был обжигающим. 

— Твой отец не уберёг тебя! 

— Он не виноват, что я встретила Райдана, — попыталась оправдаться я. 

— Нет. Он виноват! — её голос дрожал от напряжения.  — Я отдала тебя ему, думала, что он защитит! А что вышло сейчас? Ты вызвала меня! И вернулась!

— Ты не рада? — я невольно усмехнулась. 

— Я? — она замялась, её взгляд метался, а голос сорвался. — Я в замешательстве. Никак не могу справиться с тем, что со мной происходит! И в этом тоже виноват твой отец! — выкрикнула Элилаэль.

Её губы сжались в тонкую линию, а глаза прикрылись. Она медленно вдохнула, ещё медленнее выдохнула, словно пыталась успокоиться. — Всё изменилось… Как же было легко жить до встречи… с ним.

— Мама, ты меня удивляешь. Неужели ты что-то… чувствуешь к отцу? 

— Нет, — слишком поспешно отрезала она и отвернулась от меня. 

Я ей не поверила. 

— Отец просил передать тебе подарок. 

Мама резко развернулась ко мне. Я встала и достала из кармана пиджака бархатную коробочку. 

Сначала она посмотрела на неё с таким ужасом, что я подумала, будто передаю ей бутылочку с ядом. 

А потом… она протянула дрожащую руку вперёд. Я положила коробку ей на ладонь. Она долго смотрела на неё, так и не открывая. 

Мама медлила. Я не торопила её. 

Элилаэль, властительница Изумрудного Холма, сейчас совсем не походила на королеву. Передо мной была испуганная женщина. Это было непривычно и странно. 

Наконец она открыла коробочку. Я внимательно следила за её лицом, ловила каждую эмоцию. 

И они были.

На вечно холодном лице матери промелькнули радость, боль, потом страх, а затем оно вновь застыло в ледяной маске равнодушия, от которого внутри стало не по себе. 

Мама вскинула голову, избегая смотреть на меня. Потом вытянула руку в сторону, и прежде чем она бросила коробочку, я заметила, как она проводила её взглядом. 

Коробочка не долетела до пола. Исчезла. Она перенесла её, но куда? 

Мама повернулась ко мне. Её глаза снова были полны холода. 

— А ты, Лираэль, испытываешь это лишнее чувство, мешающее жить, думать, спать и даже есть? Чувство, что превращает жизнь в существование?   

— Ты о любви? 

— Да. Ты… любишь… — с трудом выдавила она последнее слово. Оно словно жгло ей язык. — …того дракона?