Глава 17.

Кухня поражает мое воображение, но совсем не в том смысле, в котором хотелось бы.

Вместо холодильника – погреб, вместо нормальный духовки что-то странное, напоминающее камин и шкаф одновременно. Плита, правда, чем-то похожа на газовую, но откуда берется огонь вообще непонятно. Рядом с плитой лежит кресало, наверное им и извлекают огонь.

Хм.

Ладно, как-то разберемся! В конце концов, я пришла сюда с благой целью. Я хочу булку!

Правда, насколько я увидела, тут какая-то проблема с дрожжами. Весь хлеб какой-то… пресный, похож на наш бородинский. Никаких тебе французских багетов, которые я видела в каждом супермаркете. Всё более плотное и тяжелое. И когда я спросила у местной кухарки, оказалось, что она печет хлеб сама, на закваске, раз в несколько дней.

– Я свою закваску каждый день кормлю, Ваша Светлость. Она у меня еще от бабушки, сколько лет уже. Потому и хлебушек вон какой вкусный получается! – хвастается кругленькая и румяная женщина в чистом переднике лет пятидесяти на вид. Представилась она Миртой и, кажется, очень польщена моими вопросами. Простая горожанка, она работает при замке уже много лет и знает множество премудростей.

Но когда я произношу слово “дрожжи”, она делает круглые глаза.

Что ж, кажется, это неплохо! Значит, я, возможно, что-нибудь да изобрету!

Бабушка когда-то в детстве учила меня, когда нормальных прессованных дрожжей в магазинчике у нашей старой дачи было не найти, что нужно взять стакан муки, смешать со стаканом теплой воды и оставить на пять-шесть часов, а потом добавить стакан пива и большую столовую ложку сахара и поставить в теплое место. И вот это месиво через какое-то время можно использовать как обычные дрожжи. Если хранить в холоде, то хранится такая штука довольно долго.

Пиво тут тоже есть, я проверяла. Правда, из чего оно делается, я не уточняла, да и чем оно отличается от пива из моего мира я, наверное, никогда не узнаю. Но ведь я всегда могу попробовать!

Следующим вечером я, заранее подготовив свое подобие дрожжей, я чинно иду на кухню.

– Спасибо, Мирта, но мне нужно, чтобы ты освободила мне кухню на пару часов, – уверенно говорю я. Я даже не прошу, я утверждаю, почти приказываю.

Ей ничего не остается, как уйти, поклонившись.

Обрадовавшись своему первому успеху, я принимаюсь за дело. Дрожжи выглядят неплохо, муку я хорошенько просеиваю, не жалею сахара и яиц, да и замешиваю всё хорошо. Но все мои потуги заканчиваются провалом. Тесто просто не поднимается.

– Вот же ты зараза, – ругаюсь я на липкую массу на дне кастрюли, которая даже спустя пару часов не увеличивается в размерах и не пузырится. – Могло бы и поддержать меня в тяжком деле.

Хмурясь и раздумывая, что же пошло не так, я медленно шагаю по длинному коридору. Унылая горничная вытирает пыль со старых доспехов на стене, а я, не менее унылая, топаю в свою холодную спальню.

На следующий день я повторяю свой фокус, результат получается чуть получше, но на нормальное тесто это всё ещё не похоже. Может быть, надо было добавить больше дрожжей? Больше сахара?

Я все так же уныло плетусь по замковому коридору, когда вижу ту самую горничную, которая вытирает пыльные доспехи. Те же самые. Хмурюсь еще больше. Надо же, еще слуги попались ленивые что ли? Может, у неё амнезия?

Еще несколько вечеров я пытаюсь выработать правильную пропорцию, раз за разом записываю свои результаты и про себя ною, сержусь и ругаюсь, как сапожник.

И что же я вижу в итоге? Я стою над большой кастрюлей и тесто, наконец, выглядит правильно. Я чуть не подпрыгиваю от радости. Оно пружинит, не падает и не оседает!

О боже, я гениальна, без преувеличений. Столько сил потратила! Кто бы знал, что рецепты, которые так легко было найти в интернете, надо было учить назубок?

Я любовно раскатываю тесто в большой пласт, смазываю мягким маслом и смесью сахара с корицей, потом скатываю колбаской и разрезаю на кусочки. Перекладываю их на большой противень, смазываю желтком и присыпаю сахаром. Эх, хорошо бы люда пергамент, чтобы они не прилипали, но чего нет, того нет. Надеюсь, смазанный маслом противень сработает хорошо. Сейчас они подойдут, и можно поставить их в духовку.

И вот тут я понимаю, что духовку-то включать не умею! Да, кресало лежит на подставке возле неё, но черт его знает, как им пользоваться. Где поджигать?

Промаявшись минут пятнадцать, я понимаю, что знать это не обязана, но… Ну не хочу я просить помощи. Ну не хочу вообще. Что это за легенда такая у меня будет, знаю супер-рецепт булочек, знаю какие-то странные “дрожжи”, а духовку как включать не знаю?

Промыкавшись еще минут десять, я по-настоящему сержусь:

Дурацкая железяка, дурацкая кухня, долбанное средневековье! Пальцы начинают ужасно чесаться, а потом и печь, и я машинально встряхиваю руками, когда из них вдруг вырывается нечто.

Это не совсем огонь, это какая-то общая, тяжелая и горячая сила, которая вырывается из моих рук и окутывает печь, которая тут же начинает полыхать.

– Ой-ой, поменьше! Полегче! – вскрикиваю я, и огонь будто слушается меня. Духовка тут же начинает греть ровно, и конфорки на этой доисторической плите тоже горят огнем. Все пять. Четыре по углам и она в центре.

– Не-не, вы вот мне точно не нужны, только духовка! – размахиваю руками я. – Как вас выключить-то?

И они, как по волшебству, выключаются. Ну, собственно, почему же “как”, именно по моему волшебству это и происходит.

Глубоко вздохнув и отдышавшись, я ставлю противень в духовку и закрываю тяжелую дверцу.

Скоро мы узнаем, что получится. И пусть это будет съедобно!