Глава 10

Карл

Эта девчонка. Эта искрящаяся, живая, милая малышка с голубыми глазами была чем-то особенным. Она действительно была что-то с чем-то.

Забыв о том, что она была с нами из-за денег, забыв о том, что она была почти вдвое моложе меня, фактически незнакомка, и откровенно больше влюблена в Рика, чем в меня, забыв обо всем этом, и даже больше… я мог влюбиться в такую девушку, как Кэтти.

Я не мог заснуть. Даже после секса, в пост-алкогольном блаженстве с двумя великолепными обнаженными телами в постели рядом со мной. Я уставился в потолок и задумался, куда все это вело, куда вообще все это идет.

И меня беспокоила мысль, что ответа нет. Как и всегда.

Большое жирное оправдание для ничего.

Рик всегда хмурился, закатывал свои красивые глаза и просил меня остыть. Остынь, Карл, дай мне гребаную минуту, чувак. Успокойся, Карл, не сейчас, только не сейчас. Остынь, Карл, просто посмотри, как пойдут дела. Посмотрим, как пойдут дела. Посмотрим, как все пойдет, черт возьми, Карл.

Но я устал смотреть, как все идет к чертям собачьим. Это не то, кто я есть. Я не плыву просто по течению. Больше нет.

Я не жертва судьбы. Не жертва, позволяющая жизни пройти мимо меня, не схватив ее за шкирку и не потащив туда, куда, черт возьми, мне хочется.

Кэтти Серена Смит. Милая, маленькая городская девчушка с большими мечтами. Мог ли я тащить ее туда, куда, черт возьми, хочу?

Она зашевелилась рядом со мной, вытянув ноги под одеялом. Ей было жарко, и она извивалась, руками тянулась из тепла в поисках прохладного воздуха. Я раздвинул шторы, прежде чем скользнуть в постель, радуясь возможности полюбоваться рассветом над морем, если, конечно, сон не настигнет меня, как раз светало. Первые признаки утреннего света расцветали над оранжевым оттенком уличного освещения внизу, оно красиво освещало прекрасное маленькое существо рядом со мной. Она снова дернулась, перекатилась в мою сторону, и положила руку на мою. Ее веки дрогнули, потом Кэтти открыла глаза и вздрогнула, совсем чуть-чуть.

Я повернулся к ней лицом, и она, положив изящную маленькую ручку под щеку, уставилась на меня.

Рик позади нее, как обычно, был в отключке, высунув одну ногу из-под одеяла.

— Привет, — прошептала она.

— Жарко?

Та кивнула.

— Трое в постели. Весьма жарко.

Я улыбнулся.

— Да. Весьма.

Я выскользнул из постели и натянул боксеры, затем подошел к балконным дверям, чтобы впустить немного прохладного воздуха, но Кэтти выскользнул следом за мной. От меня не ускользнуло то, как та скривилась. Чтобы скрыть ее наготу, я протянул ей сброшенную рубашку, и Кэтти натянула ее, застегнув ровно настолько, чтобы скрыть свои интимные части, а затем вышла на улицу.

Я закрыл за нами дверь.

— Вау, — восхитилась она. — Это потрясающе.

— Да. Потрясающе. — Кэтти смотрела на море, а я смотрел на нее. Беспорядочный каскад волос на спине, ее глаза в утреннем свете. — Как ты себя чувствуешь? Тебе… больно?

Она улыбнулась.

— Я чувствую себя так, будто кто-то засунул сапог мне в киску и отпинал мои яичники. Неоднократно. Башмаками со стальными носами.

— Сожалею.

— Я почти уверена, что у меня внутреннее кровотечение. — Но она рассмеялась. — Если я потеряю сознание, пожалуйста, вызови скорую. Скорее всего, моя матка вывалится из зияющей дыры, которую вы оставили во мне.

— Может нам стоит тебе доплачивать? За риск. — Но я тоже смеялся.

— Я просто надеюсь, что губки снова сойдутся. — Кэтти ухмыльнулась, ее глаза сверкали. — Я слишком молода для отвисшей киски.

— Делай упражнения, — посоветовал я. — Ты будешь в порядке, обещаю.

— Это того стоило. Возможно.

— Только возможно?

Она пожала плечами.

— Зависит от того, как долго я не смогу ездить верхом. В ближайшие дни ни за что не сяду в седло.

— Прости, — извинился я. — Нужно было подумать об этом.

— Я шучу. Все в порядке. — Она перегнулась через перила, чтобы посмотреть на улицу внизу, и моя рубашка задралась на ее бедрах, красиво облегая округлый изгиб ее задницы. Еще один день. Определенно.

— Да, — проговорил я. — Все в порядке, Кэтти.

Она повернулась ко мне и встретилась со мной взглядом, но взгляд был напряженным. Напряженным и вопросительным.

— Я справилась? — спросила Кэтти. — Я имею в виду, — она откинула волосы с лица, — соответствовала ли я вашим… критериям?

Прямолинейно. Мне это понравилось.

— Да. Ты справилась. — Я потянулся, наслаждаясь утренним ветерком, ее взгляд блуждал по моей груди. А потом остановился на выпуклости в моих боксерах. — Ты более чем справилась. Ты была невероятна.

Это заставило ее покраснеть.

— Спасибо.

— Ты хочешь продолжить? Нашу договоренность?

Кэтти кивнула.

— Ага, я хочу продолжить, — ухмыльнулась она. — Определенно. Определенно хочу. — Ее глаза блеснули.

— Рик — действительно что-то с чем-то, — заметил я.

— Ага, он такой. — Ее улыбка была такой легкой. Такой честной. — Он говорит то же самое о тебе.

— Он мне льстит.

— Я в этом не уверена, — рассмеялась она. — Не думаю, что ты такой уж плохой.

— Не такой уж плохой? — Я наклонил голову. — И это должно быть похвалой?

— Ага. — Ее смех был пьянящим. Легкий, беспечный и освежающий. — Это похвала.

Я наблюдал, как волны разбиваются о гальку, как собирают мусор на пирсе, как люди спускаются вниз по склону. Покой. Затишье перед бурей солнечного туристического воскресенья. Иллюзия тишины среди хаоса, который предлагает Брайтон.

И это то, что я сейчас чувствовал. Будто это была иллюзия. Момент тихой связи с бурей на горизонте.

Мое сердце ускорило свой ритм, и во мне появилось желание. Желание выложить все карты на стол. Обсудить. Обговорить все детали.

Если вообще будут какие-то детали. Обычно мы не заходили так далеко.

Остынь, Карл, просто подожди минутку, мужик.

— Чего ты хочешь от жизни, Кэтти?

Та подняла брови.

— Это довольно сложный вопрос для такой несусветной рани. — Она сделала паузу. Глубоко вдохнула морской воздух. — Все всегда хотят знать, к чему ты стремишься. «Кем ты хочешь стать, когда вырастишь? Что ты хочешь изучать в университете? Какую машину собираешься водить? Какой у тебя жизненный план? Какую зарплату хочешь получать, когда тебе стукнет тридцать? Когда собираешься взять ипотеку?»

— Мне не нужен твой двадцатилетний план, — ухмыльнулся я. — Просто приблизительное направление.

Кэтти посмотрела на меня пронзительным взглядом, словно взвешивая.

— Ты подумаешь, что это глупо.

— Твоя идея конюшни? С чего бы?

— Просто так и будет.

— А ты попробуй мне объяснить.

Она пожала плечами.

— Раньше я думала, что со мной что-то не так, что у меня какой-то дефект, потому что я не была такой амбициозной, как мои друзья в средней школе. Те, кто планировали карьеру, пожимали плечами и говорили, что я достойна гораздо большего. А мне не хотелось, чтобы диплом Кембриджа говорил мне, насколько я умна, или какая супер денежная карьера приведет меня к «Мерседесу» и дому с тремя спальнями в пригороде к двадцати пяти.

— Так чего же тебе хотелось?

— Я хотела того, что у меня в сердце, — сказала она. — Все еще хочу. Лошади. Свобода. Жизнь. Верховая езда была для меня всем, когда я росла. Все еще есть.

— Конюшня завершит тебя? — Я старался, чтобы мой голос не звучал покровительственно. Мне не хотелось опекать ее.

Та покачала головой.

— Не конюшня. Радость.

— Радость?

Кэтти кивнула.

— Это была лучшая часть моей недели, когда я росла, — один маленький час катания в субботу утром. Мама работает в больнице, и делает это с тех пор, как я родилась. Дерьмовые деньги, длинные смены. У нас все было хорошо, но она не могла позволить себе роскошь. Час в субботу — это все, что я получала, и была благодарна ей за это. Мне это нравилось. — Она сменила позу, и на ее лице промелькнула гримаса. — Ауч, яичники. Во всяком случая, мне хочется предлагать ту же самую радость. Поселиться в небольшом подворье с парой лошадей, предлагая достойные уроки. Доступные уроки. Может быть, пара кредитных соглашений для детей в обмен на их помощь во дворе. — Она бросила на меня пылающий взгляд. — Я не какой-то безнадежный мечтатель, я имею в виду, это будет приносить деньги для стабильности. Но только для этого, чего вполне достаточно. — Кэтти посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — Я же говорила, что ты сочтешь это глупостью.

И я это сделал. Частично. Подумал, что это пустая трата времени для остроумной, энергичной девушки, у которой явно были мозги. Подумал, что она могла бы стремиться к большему. Огромная конюшня, заполненная лошадьми — троеборцами, и скакунами, и выставочными пони, и целой программой верховой езды для бедных, если это то, чего ей хотелось.

— Почему так скоро? Почему бы сначала не пожить немного? Пройти через корпорации, чтобы получить немного опыта? Попутешествовать. Сделать некоторые разумные инвестиции, чтобы уберечь себя от любых ухабов на пути? Ты сказала, что твоя мать работает много часов за паршивые деньги, это то, чего ты хочешь? А как же жизнь? А как насчет всех переживаний, которые нужно пережить?

— Я живу, — возразила Кэтти. — В подворье я чувствую себя живой. — Она вздохнула. — Оно принадлежит парню по имени Джек. Хороший парень. Лучший. Он сдаст мне конюшни и землю, но у него проблемы. Его жена ушла от него, и его бизнес терпит крах, и банк не дает ему покоя. — Она встретилась со мной взглядом. — Это мой шанс. Моя мечта. Мне просто нужно немного денег, чтобы все организовать. Вот почему я здесь, с вами. Отчасти.

— Только отчасти?

— Да, только отчасти. С другой стороны это для меня. Просто потому что… ты знаешь. — На ее щеках снова появился румянец. — У девушки есть потребности.

— Пожертвуй несколькими годами, чтобы сделать карьеру, и, возможно, ты сможешь купить землю Джека. У тебя будет собственная конюшня, а не та, которую ты арендуешь у кого-то другого. Несколько лет до мечты, чтобы обеспечить себе на жизнь, надолго.

Она рассмеялась.

— Я выпускница, большое дело. Просто еще одна выпускница бизнес-школы из Вустера. Кто даст мне несколько сотен тысяч за пару лет работы? Поэтому я закончу с небольшим количеством сбережений и несколькими годами потерянного времени. А я бы предпочла иметь время. Нижняя ступенька лестницы, по которой вы хотите подняться, лучше, чем пара ступенек на той, по которой вы не хотите идти, не так ли?

И это было у меня на языке. Это было на моем гребаном языке.

Прямо там. Прямо, черт возьми, там.

Затем наклонился к ней и придержал за локоть, а Кэтти смотрела на меня широко открытыми глазами и приоткрытыми губами от волнения. Как будто я собирался поцеловать ее, будто собирался прижаться своими губами к ее, сорвать эту рубашку с ее тела и взять ее бедную, израненную киску прямо здесь, на этом самом балконе.

Но нет. Я не собирался, черт возьми, делать ничего из этого.

— Кэтти… — начал я и замолчал.

Не из-за «подожди гребаную минуту, мужик», а потому что дверь балкона открылась, и вышел Рик, совершенно голый, если не считать очков, со спутанными волосами.

Только он мог выглядеть таким чертовски сексуальным, когда растрепан.

Кэтти улыбнулась, и тот улыбнулся в ответ, а я отошел. Отпрянул, словно меня укусили, но они этого даже не заметили.

— Доброе утро, туристы, — поздоровался он и поцеловал ее в ее красивые губы. Потом обнял ту за плечи и потянул на несколько шагов в мою сторону, чтобы сделать то же самое со мной. — Пойдемте на ранний завтрак, я чертовски проголодался.

Я вел машину на обратном пути домой, и на этот раз Рик занял заднее сиденье. Кэтти испытывала больше боли, чем я ожидал, и поэтому чувствовал себя немного виноватым за это. Она забралась на пассажирское сиденье с гримасой боли на лице, но утверждала, что в полном порядке, только немного саднит. Это было правдой, но все равно я чувствовал себя виноватым.

На обратном пути разговоры велись ни о чем — глупые истории, старые шутки, политика и случайные глупые видео на Ютьюбе, в основном они текли в этом направлении. Рик наклонялся вперед, чтобы посмотреть на экран телефона Кэтти или пощекотать ее шею через щель в подголовнике. Они были глубоко погружены друг в друга, как в каком-то банальном старом романтическом фильме. То есть, если старые романтические фильмы покрывали опыт двойного проникновения.

Думаю, они называли это «любовью с первого взгляда».

Меня это позабавило. Не слишком заставило ревновать.

Воодушевило, но не настолько, чтобы позволить перспективам превратить меня в глупого оптимиста.

Я был счастлив.

Мы были счастливы.

Я был так счастлив, что съехал с автострады не на том перекрестке и отправился в Вулхоуп. Сначала они ничего не заметили, слишком поглощенные игрой «Что бы вы предпочли?».

Вы бы предпочли съесть пенис осла или сломать ребро?

Вы бы лучше трахнули Анджелину Джоли или Брэда Питта?

Вы бы предпочли не заниматься сексом до конца своей жизни или заниматься сексом по десять часов каждый день до конца своей жизни?

Вы бы предпочли умереть сейчас или вообще никогда до конца времен?

— Вы бы предпочли найти другую глупую игру или пройти остаток пути домой пешком? — спросил я, но это была шутка.

— Чертов кайфолом! Мистер Ворчун вернулся! — рассмеялся Рик.

— Блиц-раунд, твоя очередь, — сказала Кэтти, и все ее внимание обратилось на меня. — Ты бы предпочел… работать всю оставшуюся жизнь или уйти на пенсию прямо сейчас?

— Работать всю оставшуюся жизнь.

— Ты бы предпочел… съесть козявку или помочиться в общественном месте?

Я приподнял бровь.

— Что это за хрень?

— Отвечай! — сказал Рик. — Ты ДОЛЖЕН ответить!

Я пожал плечами.

— Поссать? Боже, пойду-ка я отолью.

— Ты бы предпочел жить в зоопарке или аквариуме?

— В зоопарке.

— Ты бы предпочел иметь двадцать детей до самой смерти или никогда больше не видеть их?

— Двадцать. — Я посмотрел на нее. — Я бы предпочел иметь двадцать детей, чем вообще не иметь.

Кэтти откинулась на спинку сиденья.

— Это не про меня. Дети полностью разрушили бы классный дом, в котором вы, ребята, живете. Думаю, ты бы передумал, если бы это случилось.

— Нет, — возразил я. — Не передумал бы.

Рик наклонился вперед и опустил подбородок на мое плечо.

— Эй, где мы, черт возьми?

Кэтти поняла. И тут же ожила, глядя в окно.

— Вулхоуп, — сказала она. — Мы направляемся в Вулхоуп. — Она повернулась ко мне. — Почему мы едем в Вулхоуп?

Рик вмешался.

— Да, Карл, почему мы едем в Вулхоуп? Тебе вдруг захотелось покататься на лошади?

Я бросил на него взгляд в зеркало заднего вида.

— Кэтти чувствует себя немного хуже, думаю, это меньшее, что мы можем сделать. — Я взглянул в ее сторону. — Полагаю, ты хочешь увидеть свою лошадь? Вычистить его или что вам, людям с лошадьми, нужно делать в выходные.

Та кивнула.

— Да, но… я собиралась сделать это позже… попросить Джека помочь.

— А теперь в этом нет необходимости, не так ли? Мы можем помочь.

Рик казался достаточно счастливым, чтобы согласиться с этим. Он похлопал ее по плечу, и она наклонила голову, прижавшись своей щекой к его ладони.

— Мы можем помочь. Хорошая идея, Карл.

— Вот здесь, — проинструктировала Кэтти, указав на паб справа. — Сверни здесь, за пустошью, потом поверни налево и увидишь. — Я последовал ее указаниям, и та оживилась, беспокойно ерзая на сиденье, несмотря на пинок ботинком по шейке матки. — Здесь, — указала она. — Прямо здесь.

Я свернул на длинную ухабистую подъездную дорожку. Услуги по содержанию Вестона. Было похоже на немного потрепанный сельскохозяйственный двор. Какая-то ржавая старая техника у входа в фермерский дом, несколько носящихся по округе цыплят. Кэтти указала на место перед старым покосившимся сараем, и я там припарковался. Она выскочила из машины еще до того, как я выключил двигатель, выражение ее лица было удивительным.

Рик выскочил вслед за ней, и та взяла его за руку, начав показывать на вещи. Она заставила его просунуть голову в сарай, пока я закрывал машину, а затем указала на бетонную дорожку, не сводя с меня взгляда.

— Он вон там, — проговорила она. — Ты хочешь встретиться с ним?

Мне показалось, словно я встречаюсь с родителями. Вот насколько она была серьезной.

Я кивнул.

— Показывай дорогу.

Она неторопливо шла впереди, несмотря на боль, и Рик одарил меня самой широкой улыбкой через плечо. Его улыбка говорила «я люблю тебя». Она так же говорила «победа». Кажется он хотел познакомиться с лошадью так же, как она хотела показать его.

Мы тащились вдоль конюшни, и я не могу сказать, что был так уж впечатлен. Она переживала тяжелые времена, и это еще мягко сказано. Обшарпанная, какой та может стать только от возраста, грязи и отсутствия средств, а не от отсутствия ухода. Крыша выглядела так, словно это была халтурная работа, и некоторые двери казалось вот-вот отвалятся. Потом — грязь, много грязи, и тут прошел дождь, достаточно сильный, чтобы я боялся за свои ботинки. Кэтти двинулась дальше, не обращая внимания на свои туфли, и повела нас через обшарпанное кольцо для объездки лошадей, в котором не хватало пары секций ограды, пока не остановилась у ворот, а за ними были открытые поля.

Я осмотрел пастбище и увидел вдалеке пару точек в форме лошадей. Я пытался угадать, какой из них был ее, когда она удивила меня.

Милая маленькая Кэтти подставила руки ко рту и закричала.

— Самсо-о-он.

Это было довольно громко.

Она взобралась на нижнюю перекладину калитки и сделала это снова, и я уже собирался предложить ей просто пройтись по полю и поймать животное, как, по-моему, полагалось делать большинству владельцев лошадей, когда раздался стук копыт по траве. Я инстинктивно отошел от ворот, и Рик тоже, когда лошадь появилась в поле зрения, мчась с бешеной скоростью. Кэтти наклонилась вперед, протягивая руки и выкрикивая его имя, и я почти схватил ее, чтобы оттащить назад, подальше от опасности, прежде чем бы волосатое животное врезалось нее, но он не сделал этого. Конь резко остановился, и все это время фыркал и толкался. Его большая мохнатая голова высунулась из-за забора, бодая ее так, что я мог только предположить, что это было ласково, а она счастливо хихикала.

— Это Самсон, — представила Кэтти, будто знакомство было необходимо. — Это мой большой мальчик.

Он был чертовски большим мальчиком. Огромный черный зверь с белой полосой на морде. Она поцеловала его в нос и потянулась почесать за ушами, и Рик тоже почесал его за ушами.

— Подойди к нему, Карл, — позвала она. — Он дружелюбный.

Но зверю я не понравился. Не так уж чтобы очень. Я шагнул вперед и напрягся, настороженно глядя на него, а он — на меня. Самсон уставился на меня, затем вздрогнул, отступил на шаг и фыркнул, как гребаный дракон.

— Спокойно, — сказала она ему. — Эй, парень, успокойся.

— Я ему не нравлюсь, — проговорил я.

— Понравишься, — рассмеялась она. — Он просто нервничает из-за тебя. Ты, должно быть… напряжен.

— Напряжен?

— Они улавливают язык тела, — объяснила она. — Энергия, эмоции, страх, гнев. Что угодно. Они все улавливают.

— Ты словно натянутая струна, — рассмеялся Рик. — Ты же сейчас не в офисе. Тебе нужно расслабиться, остыть. Выпусти пар.

Я позвал коня, стараясь говорить непринужденно, но он не отреагировал. Я был ему совсем безразличен.

И почувствовал странное разочарование.

— Ничего страшного, — сказала Кэтти. — Он к тебе привыкнет. — Она поняла, что сказала, и ее глаза расширились. — Я имею в виду, если ты вернешься.

— Мы еще вернемся, — сказал Рик. — Не так ли, Карл?

Две пары глаз смотрели на меня, ища ответы на вопрос, на который я не мог ответить. Не сейчас.

— Конечно, — ответил я. Потом пошел обратно тем же путем, каким мы пришли. — А теперь давайте разберемся с этим гребаным конским дерьмом, пока я не передумал.