Глава 19

Сладкий Пирожочек. – И совсем не страшная там рана, пустяшная. Вот когда муж мой, ну, бывший, со скалы навернулся, там кость прям из кожи вылезла. А у тебя, пффф…– ага, ну конечно. Судя по истеричному голосу Занозина вот-вот лязгнется в обморок.– Врешь ты все, симулянт. Вполне до города бы сам мог дойти. Просто из вредности кровью истекаешь, чтоб я тебя на горбу перла, как героическая медсестра. – Нам нельзя в город,– прохрипел я. Скорее всего блокпосты стоят каждые десять – пятнадцать километров вдоль дороги. Мышь не проскочит. Уходить только через горы. Но, со мной на руках у этой дурищи нет ни единого шанса. – Слушай. Иди одна. Вариантов то не много. – С притворюшками «дядя хрюшками» в идиотские диспуты не вступаю,– фыркнуло исчадье.– Мне силы беречь надо. Кабана такого тащить, плюс пукалку твою и рюкзак с харчами. Нет, ну ладно бы тебя из этой штуки подстрелили, ну трубы той, с которой бедолага из люка торчал, ладно, еще понять можно было бы. Хоть не так обидно бы было. Но ты сам завалился на дурацкий штырь. Это же надо быть таким… Таким… Сладким, блин. – Во первых, дяди хрюшки – повторюшки. Во вторых это не пукалка винтовка. В третьих, кто ты мать твою такая? Рембо, котик морской, синий берет? Что ты за адское отродье? Обычные бабы макраме плетут, ну вяжут, вышивают крестиком, к примеру. А ты… – Красные шапочки мы, блин. В детском саду на утреннике я была самой красивой девочкой с пирожками из папье-маше и картонным волком пришитым к гольфикам. Мамуля у меня креативная, что пипец. А вот ты мать твою, кто такой, очень мне интересно. Только не заливай, что мушкетер. Все мальчики клоуны у нас были. А у вас, похоже и того хуже. А про повторюшку, учту. Знаток детского фольклора, блин, – пробухтела растрепанная Чума, даже не повернув головы вы мою сторону. Ей некогда было, она рылась в огромном рюкзаке, оставленном кем-то из пассажиров проклятого рейса.– Так, а теперь будет немножко больно. Ты же у нас силач, да? Мальчики же не плачут. Правда? Немножко? Я ослеп от боли, когда Кира выдернула из моего бока металлический штырь. Задохнулся, зашамкал губами пытаясь поймать глоток воздуха, пропахшего бензином. – Пустяковая рана, хоть и сквозная. Есть хорошая новость, внутренние органы не задеты. Плохая, что все, кроме мозга. Вот парадокс, да? Где мозг, а где пузо твое. Сладкий, уже можно орать. Хотя нет, подожди. Вот теперь давай. – Аааааа,– протолкнул я вопль сквозь сжавшиеся связки, когда эта чертова девка затянула на моей ране ремень оторванный ею от валяющейся на полу спортивной сумки. – Вот теперь отлично,– удовлетворенно хмыкнув. Она поперла меня к выходу из автобуса. Я вывалился на дорогу, жалея, что не сдох. Тошнило, кружилась голова. Через минуту рядом со мной плюхнулся набитый битком рюкзак. – Ты что задумала? – напряженно поинтересовался я, наблюдая за рыщущей вокруг автобуса Холерой с ногами. Нет, она страшнее любого вируса. Разрушительнее урагана. – Ничего. Просто попробуем с тобой сдохнуть на дне ущелья и все. Ну, не по-настоящему. Для форсу. Ну ты понял. Боже. Дай мне смерти легкой. Штырь, например верни, или бандюгана с РПГ семь. А что, быстро и безболезненно. – Жалко что тот козел с этой штукой в ущелье улетел. Нам бы пригодилась,– прочла мои мысли Кира. Даже языком мечтательно прицокнула. Спасибо, Боже, что ей в руки не попал гранатомет. Я желание перекреститься подавил даже. – Ну, поехали, хихикнуло исчадье и скрылось в автобусе. Через пять минут, показавшиеся мне вечностью, она вернулась. Подмигнула мне и… Автобус, натужно кряхтя тронулся с места. – Ну,– нетерпеливо пробубнила Занозина. – Ну, давай. Тяжелая машина медленно подползла к ограждению. Я как завороженный наблюдал как пепелац проломил преграду и словно в замедленной съемке, исчез в ущелье. Через минуту раздался взрыв. Боже, с кем я связался. Она же невменько. Страшнее ниндзя. Ужаснее якудзы. Да люди Варана в сравнении с мелкой этой девкой, просто сопляки. – Класс. Немного времени мы отыграли. Вставай, пирожочек. Солнышко к закату ползет, нам надо найти стоянку. Ладно, обопрись на меня, инвалид мой. Ох, горе. Вечно мне не те мужики попадаются. Что же я невезучая то такая?  Надо было Варана обаять. Сидела бы сейчас под балдахином, шаурму кушала под шампанское. А что, он кавалер хоть куда. Богатый, опять же. Вот бы мамуля моя обрадовалась, что я наконец то бобра отхватила, а не нищеброда с дурацкой фамилией. Нет, я мотаюсь по долинам и по взгорьям с Пирожочком, который … – В рюкзаке что? – с подозрением поинтересовался у Красной шапочки, прервав ее ворчание, что ей не очень то понравилось, судя по насупившейся физиономии. – Бастурма, два круга сыра, лепешки, бутылка молока, ну и так по мелочи,– как-то уж слишком бодро отрапортовалась моя ходячая проблема. – Ничего интересного. Кстати, фортануло нам. Вот мне бы спросить тогда, что по мелочи. Но я был не в той кондиции. Уставился на допотопный костыль, который откуда-то, жестом фокусника, выудила проклятая ведьма. – Ни за что,– мотнул я головой, как упрямый ишак. – Тогда валяйся тут в пыли. Надо же, капризник какой. Я, слабая женщина, если ты не заметил. – Заметил,– вдохнул, признавая ее правоту. Кира аж согнулась под весом рюкзака. Но винтовку не бросила. Побрела в сторону расщелины, пошатываясь как от порывов ветра. Я поплелся за ней, позорно опираясь на замызганный костыль, с которым бомжи бы милостыню просить постеснялись.