Глава 25

Через час, уладив все формальности, Рейс лично укладывал жену в медфлайер. Эльза поначалу возражала – мол, ничего страшного, и в обычном долетит, но когда встала с кровати, поняла, что головокружение никуда не делось, ребра под корсетом ноют и чешутся, а синяки и ссадины вызывают дурацкое желание закутаться, как бедуин. Пришлось соглашаться и на кресло-каталку, и на медфлайер с лежачим местом, и на экскурсию по собственному дому исключительно на руках у старшего мужа. Дива Гринберри постаралась от души. Гостиная, она же столовая, прихожая и кинотеатр, обзавелась теплым полом, уютными низкими диванами с горой подушек, проектором, колонками и прочей техникой для создания эффектов для просмотра фильмов и спортивных программ. Два камина, украшенных шкурами неведомых зверей, столики со стеклянными столешницами, бар, вешалка-сушилка в стиле ретро и подставка для зонтов в виде огромного башмака. Все Эльзу очаровало. Очень мужская берлога получилась. Ее территорией стала библиотека. Здесь все было устроено так, что у девушки руки зачесались сесть за стол, включить комм и разложить все по папкам и полочкам. Очень функциональная и в то же время уютная обстановка. Огромный стол, большое кресло, плотные шторы и, кажется, звукоизоляция. Рейс усадил Эльзу на стол, поцеловал в шею и шепнул: – Когда моя дива поправится, я бы очень хотел однажды встретиться здесь… Такой удобный стол, такое роскошное кресло… Вроде бы простые слова, но Рейс умудрился произнести их так, что Эльза просто увидела себя на этом самом столе – с бесстыдно расставленными ногами, откинутой головой и обнаженной грудью. И Рейса, нависающего над ней! А кресло… м-м-м-м, если сесть на него в одной рубашке Рейса и поставить его на колени, да еще связать ему руки, чтобы он мог действовать только губами и языком… Кажется, дыхание Эльзы сбилось, грудь поднялась в предвкушении, но ребра тут же напомнили о себе, и девушка поморщилась. – Мне тоже жаль, – Рейс обнял ее, поцеловал и спросил: – Идем дальше? Кухня тоже изменилась – тут появились занавески, посуда, кое-какая необходимая мебель, например, табурет-лестница, чтобы даже Эльза или Нуар могли доставать до верхних полок, а еще большой уютный буфет и несколько старинных кувшинов. Второй этаж порадовал изменением цветовой гаммы коридора, наличием красивых светильников и разноцветных дверей. – Черная – это, наверное, Мор, – предположила Эльза. – Верно, – усмехнулся Рейс, – хочешь заглянуть? – А… можно? Что если парням не понравится мое любопытство? – Они тут бегали всей толпой, разглядывая придумки Гринберри, так что не думаю, что станут возражать. Но если хочешь, можешь спросить сама, – тут Рейс включил комм на громкую связь и получил заверения, что диве можно входить в любую спальню и даже спать на любой кровати. Эльза только посмеялась над таким единодушием. В итоге она обошла все спальни. У Мора все ожидаемо было черным с внезапными тонкими золотыми линиями. То кракелюры на вазе с бонсаем, то золотая брошь на подхвате штор, то иероглиф, выписанный золотом на черной раме зеркала. Необычно, дорого и очень красиво! Комната Нира, напротив, сияла светом, теплотой натурального дерева и пестротой деревенского дома. Лоскутное одеяло, коврик из ситцевых полос, занавески из плотного хлопка, украшенные прорезным игольным кружевом – в общем, ощущение, что сидишь в деревне на пригорке. Хо-ро-шо! Комната Себастьяна Эльзу удивила. Все строго-серое, мужское, но при этом на кровати простыни из алого шелка, алая подкладка у темного мужского халата, флаконы рубинового стекла в ванной и лампа с удивительным абажуром из сизых водорослей и алых рыб. Нуар превратил свою комнату в логово волка. Шкуры, зеленый ковер, напоминающий цветом лесной мох, вазон из необработанных стволиков и парочка пейзажей, изображающих лес. Эльза погладила меха и вышла. Флейм тоже сумел удивить. Она ожидала, что у огневика все будет исполнено в цветах янтаря, огня, на худой конец, угля и пепла, но в комнате рыжика царил минимализм. Белые стены, хромированный металл мебели, подушки в наволочках из грубоватого льна и белое матовое стекло. – Немного странно, – удивилась девушка, – словно в больнице… – Мать Флейма была хирургом, – пояснил Рейс, – и часто брала его на работу. Если бы не огненный дар, он бы точно попытался поступить в мед, но увы… – Кстати, какое у Флейма образование? – вспомнила Эльза. – Мы же не подписали бумаги, я не знаю. – Он кузнец, – ответил старший муж, – редкая для Лерая профессия, но в других мирах весьма востребованная. – Так ему нужна мастерская? – сообразила девушка. – Мы уже арендовали подходящее помещение, – успокоил ее Рейс. – Заглянешь ко мне? – Загляну, – хмыкнула Эльза, – держу пари, тебе досталась вторая по величине спальня! – Угадала, – хмыкнул мужчина. У Рейса интерьер выглядел… сложным. – Очень на тебя похоже, – пробормотала девушка, когда ее внесли в комнату. Кровать не просто кровать, а что-то многозначительное и многофункциональное. Кажется, ее можно трансформировать в стойку для жестких игр, а может, и что-то посложнее. Рядом абсолютно другое место – угол, полностью безопасный, мягкий, устланный чем-то пушистым от стен до нависающего полога. Не то палатка, не то детский домик, рассчитанный на взрослого человека. На двух взрослых. Шкафчик – удивительно обыденный, и новый уголок – стол, два удобных стула у окна, легкая занавесь, придающая очарования и тканевому абажуру, и тонкому фарфору чайных пар… – Надеюсь, тебе понравится иногда навещать меня здесь, – сказал Рейс. – Я очень постараюсь заглядывать, – бормотнула Эльза, упираясь макушкой в подбородок своего мужчины. – Устала? Или есть силы посмотреть вторую часть дома? – А там интересно? – Очень! – Тогда хочу!