8. Катя

— А ты нормальная, иномирянка, — сказала одна из моих соседок по комнате. Это была темноволосая девушка с такими густыми волосами, что ей приходилось стягивать их в очень плотную косу, но коса все равно получалась толщиной в руку.

Остальные закивали. После того, как я открыла для них двери гардероба, разговор склеился как-то очень быстро. Девушки быстро перестали смотреть на меня как на диковинку и даже накрыли на стол и позвали меня к чаю.

— Катя, — представилась я повторно, когда мы все оказались за одним столом.

— Эрна, — отозвалась девушка с густыми волосами.

— Мика.

— Литта.

Все мы работали горничными, но девочки убирались в административных помещениях, в кабинетах преподавателей и аудиториях, а мне достались комнаты принца.

— Вообще-то мы думали, что ты зазнайка, — сказала Литта, рыжеволосая улыбчивая девушка с веснушками.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что ни с кем не знакомишься.

— Да мне особо некогда было.

— А правда, что ты у самого Кириана горничной работаешь?

— Только горничной?

— Он к тебе приставал?

Да, женские коллективы везде одинаковые: больше всего интереса к личной жизни, но я была не против поделиться чувствами, да и в целом — поговорить.

— Приставал — да, но у нас ничего не было.

— И поэтому он подарил тебе целый гардероб? — недоверчиво уточнила Эрна.

— Почему он мне его подарил, до сих пор загадка. Но может быть, потому что я чуть не умерла. Я попробовала хлеб, от которого у меня началась аллергия…

Все тут же заахали и начали расспрашивать про мой мир, про то, что у нас там происходит, как, и что вообще едят иномиряне. Но и мне тоже было интересно послушать. Как выяснилось, на Плионе популярна кухня, собранная со всех уголков самых разных миров. Оно и неудивительно: каждого привлеченного иномирянина или иномирянку надо было чем-то кормить и желательно так, чтобы не получилось так, как получилось со мной. В итоге здесь собрались жемчужины кулинарного искусства (включая десерты) отовсюду, и мне сразу же половину захотелось попробовать, а другую половину — приготовить самой! Чтобы посмотреть, что из этого получится.

Помимо прочего, девушки-соседки оказались бесценным источником информации, которой мне так не хватало. Например, я узнала, что «немагически одаренных» (второе название иномирян) в академии было не так много, но они были — и некоторые даже учились на факультете артефакторики! Просто в их программу не включали магдисциплины или включали, но для общего ознакомления, без экзаменов, чтобы они могли понимать, как построить ту или иную схему при создании артефакта. А обо мне, оказывается, уже успели пойти слухи, что я согреваю постель принцу, и потому так занята. Чему я совершенно не удивилась — после тех крупиц знаний о Плионе, которые у меня были, предположить, что я просто работаю у него горничной, не мог никто. Наоборот, многие посчитали, что это прикрытие, чтобы принц мог держать при себе игрушку-любовницу даже в академии.

Пришлось развеять сомнения и огорчить девушек, но ничего интересного и горяченького на тему принца я им сообщить не могла. То есть могла, конечно, что к нему регулярно приходит Смирра, но вот это было совершенно точно не мое дело, и если о себе я могла говорить спокойно, мне скрывать было нечего, то разводить сплетни о других — последнее дело.

— Но почему ты выбрала быть горничной? — искренне изумилась Эрна. — Он же может дать тебе все!

— Не может. Например, чувство самоуважения. Или уверенность в себе, если я перешагну через себя и свои принципы.

— А какие у тебя принципы?

— Я считаю, что то, что он мне предлагает, может быть только по любви. Уж точно не из расчета.

— И ты хочешь всю жизнь быть горничной? — напористо спросила Эрна. — Просто провести всю жизнь… вот здесь?

Она обвела ладонями комнату, в которой мы собрались. Посредине здесь стояла восьмиспальная кровать, конструкцию которой мне было описать сложно. То есть это было такое монументальное двухъярусное сооружение, с каждой стороны которого располагалось по две ниши — спальные места. Там же внутри были полочки, куда можно положить свои личные вещи или гигиенические принадлежности, артефакты вызова и так далее. Под спальными местами располагались глубокие ящики — аналоги комода, куда можно было сложить одежду. Много ее ни у кого не было, поэтому всем хватало.

Помимо этого гиганта, здесь был столик, шесть стульев. Вообще-то должно было быть восемь, и с нами должны были жить еще четверо девушек, но пока места пустовали, поэтому два стула утащили в соседнюю комнату, где такие же поломались. На столе стоял местный чайник, читай, пузатый кипятильный артефакт, над столом висела полочка, где можно было хранить всякое печенье, конфеты или поставить посуду: чашки и блюдца, стаканы, графин. Благодаря принцевой щедрости, теперь в комнате еще появился шкаф, и на этом все.

Ах, да. Еще было небольшое мутное зеркало перед входом. Как я могла забыть.

— Всю жизнь не хочу, конечно, — призналась я. — Но я хочу чего-то добиться сама. Пока не знаю, как, не знаю, чем я могу быть полезна этому миру, но я постараюсь.

Меня немного напрягал тот факт, что Кириан сказал, что теперь я не буду горничной, но без дела я точно сидеть не стану. Вон как он мои мадленки уплетал! Буду на кухне помогать, если потребуется. Может быть, так получится заработать хотя бы какие-то, но первые свои деньги в этом мире.

— Кстати, твое печенье произвело фурор, — будто мысли мои прочитав, сказала Литта. — Все преподаватели и аристократы в восторге.

— Правда? Ну хорошо, — искренне обрадовалась я.

— Но я бы на твоем месте была осторожнее, — сказала Мика. — Тата очень амбициозная и очень гордится тем, что ходила в подмастерьях у ученика самого Ламбера!

Мне уже самой захотелось к этому Ламберу наведаться! Надо будет спросить у принца, как далеко распространяется моя свобода. Возможно, получится сходить погулять в город. Купить я ничего не смогу, конечно, но хоть пройдусь, подышу воздухом, посмотрю на праздничную столицу. Я хотела спросить, когда у девушек выходной — возможно, они захотят погулять вместе, но не успела: в дверь постучали.

— Букет для иномирянки, — сообщил слуга академии удивленной Эрне.

Букет был похож на тот, который я видела в балетной студии, поэтому совершенно не удивилась, когда прочитала карточку.

«Кате от Нортона. С глубочайшими извинениями».

Как я уже сказала Кириану, свои извинения Нортон может засунуть туда, куда… в общем, кажется, надо было сказать это Нортону. Прямым текстом.

— Подождите, — попросила я слугу. Вытащила карточку, взяла перо, обмакнула его в чернильницу.

«Нортону от Кати. Засунь свои извинения себе в задницу», — написала на обратной стороне.

— Букет верните отправителю, — попросила мужчину и захлопнула дверь.

Не знаю, кто удивился больше: тот, кто букет принес или девушки. Я же как ни в чем не бывало вернулась к столу и начала составлять блюдца и чашки на поднос. Посуда сама себя не помоет!