6. Кириан

Катя победила. Заняла первое место. Но меня обуревали странные, противоречивые чувства. Мне бы радоваться, и я радовался, наслаждался светом в ее глазах. Тем, как от удовольствия порозовели ее щеки, когда Катя принимала из рук одного из судей чемпионский кубок. У нее не просто глаза светились от счастья, она светилась вся. Я готов был мир перевернуть, только бы так оставалось всегда. Можно сказать, это я сегодня и сделал, когда запросил открыть переход на Землю. Потому что на Плионе не нашлось рисовой муки!

Мы с Нортом успели: в Бюро выдали разрешение невероятно быстро, будто ждали нашего запроса. Отыскать муку оказалось тоже несложно, и Катя все успела вовремя. Но Ламбер все равно выиграл… а затем проиграл. Потому что на то была воля директора Межмирового бюро.

— Ты позвал отца? — успел я осторожно спросить у Нортона.

— Шутишь? — поморщился друг. После сегодняшнего я вернул ему это статус, по крайней мере, в мыслях. — Он здесь, потому что сам так решил.

Когда-то нас с Нортоном объединило отношение к собственным отцам: я понимал его, как никто другой. Теперь нас объединяла Катя. Но если это не идея Норта, то все гораздо серьезнее.

Уже второй раз Гартиан Эрланд помогал мне и Кате. В его доброту душевную я не верил, поэтому ждал, когда директор Бюро предъявит мне счет. Хорошо если мне, а не Кате. Будь моя воля, я бы его не подпустил к моей иномирянке, но вот он, сжимает ее ладонь в своей и поздравляет с абсолютной победой.

— Что вы желаете за этот жест доброй воли? — поинтересовался я у Гартиана, когда Катю отвлекли поздравлениями другие участники.

В его льдистых глазах отразилось напускное недоумение. Вообще он выглядел на редкость довольным для дракона, который только что разрушил репутацию и, возможно, жизнь известного кондитера.

— Желаю? Я всегда был за честные соревнования, ваше высочество. К тому же, мне нравятся ваши идеи по поводу пересмотра прав иномирян. Я всего лишь поддержал вас.

— Ламбер тоже иномирянин.

— Который доставляет слишком много проблем, — вздохнул директор Бюро. — Эго всегда доставляет много проблем и приводит к тому, что начинаешь совершать ошибки. Считаете, я должен был поддержать мошенника?

— На него работает слишком много людей и драконов, — напомнил я. — Это отразится и на них тоже.

— Они смогут найти другую работу. — Он бросил хищный взгляд на Катю и откусил кусочек моти. — М-м, как вкусно. Кажется, на Плионе появилась новая звезда. Я позаботился о том, чтобы все заметили, когда она взошла, вы, как будущий монарх, позаботьтесь обо всем остальном.

Он ушел, оставил после нашего разговора горькое послевкусие. Предчувствие чего-то нехорошего. Того, что я не могу предотвратить или контролировать. Я не желал быть марионеткой в руках отца, но быть марионеткой в руках Гартиана Эрланда я хотел еще меньше.

— Кириан, — Катя легко коснулась моей руки, и я вынырнул из мрачных мыслей. Мы как раз возвращались в мои комнаты в академии и шли по парку. Сдержанно попрощавшись, идущий рядом с нами Нортон свернул на боковую дорожку. — Ты почему такой расстроенный? Только не говори, что из-за моей победы!

Она шутила, но я почувствовал себя последней сволочью, которая просто не может порадоваться за любимую.

— Что? — Я остановился и заключил ее в объятия. — Даже не думай о таком! Я счастлив, когда счастлива ты. И ты, в отличие от некоторых, не жульничала, поэтому достойна этой победы, как никто другой!

— Тогда в чем причина? В том, что я не ответила тебе, когда ты признался в своих чувствах?

Драконы! Я совсем забыл об этом, увлеченный мыслями о Бюро. А теперь почувствовал, как во мне вспыхнуло пламя.

— Если честно, я просто не успела…

— Ты не обязана отвечать, — перебил ее я. — Не обязана отвечать и не обязана меня любить. Я просто хотел, чтобы ты знала. Знала, что ты забрала мое драконье сердце. Я люблю тебя, Катя. Я хотел сказать это в более романтичной обстановке, но получилось так, как получилось.

Я носил в себе эти слова долгие недели, но сейчас они звучали легко и искренне. Словно я говорил их сотни, тысячи раз.

На лице Кати расцвела робкая улыбка, она положила пальчики на мои плечи и шепотом призналась:

— Ты сказал эти слова в самый нужный, в самый важный для меня момент. Романтичнее не придумаешь.

Она была так близко и смотрела на меня с такой застенчивой нежностью, что мое сердце пустилось вскачь, а драконье пламя разлилось по телу яростным пожаром.

— Это означает, что…

— Что я тоже люблю тебя, Кириан.

Сердце пропустило удар, счастье в огромной концентрации разлилось во мне, словно растопленный шоколад. Я склонился и поцеловал Катю так страстно и одновременно с такой трепетной нежностью, что все сгустившиеся над нами тучи разогнал яркий свет нашей любви. Все отошло на второй план, в этом мире были только мы вдвоем. Этот вечер, эту ночь, всегда. Когда любили друг друга, когда ласкали и шептали слова страсти…

О приказе отца я вспомнил только на следующее утро. Когда проснулся и любовался спящей Катей. Всю ночь я показывал и доказывал своей иномирянке, как сильно люблю ее, и словно был на небесах. Ей требовался отдых после такого насыщенного дня и не менее насыщенной ночи. Поэтому я решил ее не будить, осторожно выбрался из постели, принял душ и, одевшись, отправился во дворец. Правда, не успел даже покинуть территорию академии.

Ко мне навстречу выбежал запыхавшийся Марстерс.

— Ваше высочество, регент ждет вас в кабинете ректора.

Казалось, ничто не могло испортить это прекрасное утро, но если дело касалось отца, я мог поспорить на обратное и, вероятнее всего, выиграл бы этот спор.

Регент действительно ждал меня в ректорской берлоге, сидя в кресле в одиночестве и потягивая кофе.

— Где ректор? — поинтересовался я. Романтичный флер слетел с меня еще в коридоре, сейчас же интуиция сигналила о подвохе. Регент не просто так здесь, а еще он не злится, наоборот, выглядит очень довольным.

— Мы с ним решили все наши вопросы, — скучающим тоном ответил отец. — Осталось довести все до твоего сведения.

— О чем ты? — насторожился я.

— Я решил, что нужно отодвинуть твои испытания и коронацию еще не год. Пока я не вижу, что ты готов править Плионом, Кириан.

Когда я понял, что он сделал, во мне все зажглось пламенем ярости. Я сдавал все предметы, моя драконья форма была идеальной, но все это не имело значения, если так решил регент!

— Ты. Сделал. Что? — прорычал я. — Ты мстишь мне?

Глаза отца сверкнули: дракон в нем отреагировал на мою силу.

— Мщу? Зачем мне мстить родному сыну? Я руководствуюсь исключительно заботой о тебе.

Кто ему речь писал? Звучит донельзя фальшиво!

— Или заботишься о себе, продлевая срок своего правления, — теперь мой голос больше напоминал шипение змея.

Отец яростно прищурился.

— Я слишком забочусь о своем мире, чтобы отдавать его в руки мальчишки, для которого все игрушки!

Я сложил руки на груди:

— Я так этого не оставлю. Закончу академию и пройду испытания. Ты не можешь все отменить. Ты не всесилен, регент.

— Ректор не пойдет у тебя на поводу, — отец вернулся к скучающему тону. — Но я могу передумать, если ты избавишься от своего плебейского интереса и перестанешь заниматься иномирянами.

Избавиться от Кати? Ну конечно.

— Сначала угрозы, теперь шантаж… Что дальше, отец?

— Это не шантаж, — процедил он.

— Забота обо мне, — процитировал его я.

— Именно.

Чашечка звякнула о блюдце, когда отец вернул ее на место, а затем быстро поднялся. Проходя мимо меня, он сообщил:

— Я надеюсь, что к следующему году у тебя из головы выветрится вся эта блажь, и ты сможешь стать настоящим королем, Кириан. Если решишь ускорить процесс, ты знаешь, что делать и где меня искать.

Напоследок окинув меня взглядом, он стремительно покинул ректорский кабинет.