14

На работу мы приехали с приличным опозданием, так как я ужасно хотела есть. Хорошо еще что в пробку не попали, но все равно час опоздания в итоге.

— Странно что нам не звонили… — проговорила я под конец удивленно, замолкая, когда Андрей заехал на парковку.

Все свободные места были заняты, возле некоторых машин стояли нарядные девушки, ожидая кавалеров. Мельком я заметила и Влада, он помогал девушке в вечернем платье выбраться из автомобиля.

Время одиннадцать часов утра, какое к черту вечернее платье?!

— Что за черт? — словно мысли мои прочитал и спросил Андрей, паркуя машину на своем месте.

— Понятия не имею, но явно что-то происходит. — прошептала, не желая выходить из машины.

Но из папиного автомобиля уже выбралась мама, и подошла к пассажирской двери. Она была такая же нарядная.

— Мама, привет. — обняла маму, только сейчас поняв, как я по ней соскучилась. — А что происходит? — спросила у нее, когда отец подошел к нам, всучивая мне какой-то пакет.

— Давайте девоньки быстренько, марафет и что у вас там обычно. Уже журналюги ждут. — папа сунул пакет маме, так как я его брать не стала, потеряв не только дар речи, но и возможность пользоваться своими конечностями. — Андрей, пошли! — он уводил моего Бычка, такого же ничего не понимающего, и мне пришлось выйти из машины, чтоб Андрей смог ее закрыть.

— Мама что происходит? — спросила ее шёпотом, когда она вела меня к лестнице, так было быстрей у лифта уже скопилась очередь.

— Помолвка твоя. Это все твой отец, я ему говорила, чтоб вы сами, если захотите, но он уперся рогом и все! — маму тоже не устраивала такая спешка, в такую рань вообще все выглядело смешно и глупо.

Как утренник в детском саду! После завтрака и до обеда успеть.

— Да когда он успел-то?! — не за один же день, всех созвал!

— Он еще в пятницу, когда ты к Андрею переехала, начал все организовывать. Платье тебе Света купила, они с Леной, парикмахером и визажистом, ждут нас в зале для заседаний, я не особо помню, это где? — мама притормозила перед ступеньками, подбирая подол платья.

— Пойдем. — взяла маму под руку и повела в пыточную.

Да-да, в пыточную. Потому что все это, для меня сейчас было пыткой. Я вообще всю дорогу мечтала о диванчике, как лягу на него, вытянув гудящие ноги и блаженно закрою глаза. Спать! Я тупо хотела сейчас спать!

Только через час я стояла при параде в приемном зале, ослепленная вспышками фотокамер, левый глаз чесался и слезился, ноги уже не гудели, я их не чувствовала вовсе. Два чугунка вместо ног, намертво придержали меня на одном месте.

— Нет ну надо же. Ты только слушай, но не оборачивайся. — заговорщицки начала Ритка.

— Что случилось? — я навострила уши, взгляд ушел сквозь подругу.

— Туманов. — словно какое-то проклятие произнесла.

— Пф. Да видела я его уже. Еще на парковке. Швабре своей помогал выбраться из машины. — я расслабилась, но тут же собралась.

Папу хотелось зашибить, ни одного стула нет…

— Да, но, он уже просканировал тебя вдоль и поперек. — выдала Рита обстановку.

Я с трудом сдержалась, чтоб не обернуться, хотя нафиг он мне сдался?!

— С чего бы это вдруг? — сделала вид, что понятия не имею с чего, это я Ленке рассказала.

— Ясное дело, чего. Ты же замуж выходишь, по нему больше не убиваешься, вот он и очнулся. Смотри, сейчас швабру свою в угол поставит и начнет тебе палки в колеса втыкать. — резонно заметила Рита, и действительно.

Если папа готовил нашу с Андреем официальную помолвку заранее, то наверняка приглашения получили все еще в субботу…Вот Влад и явился.

— Думаешь? — спросила подругу для подержания беседы, сама же взглядом искала Андрея.

— Зуб даю, будь начеку.

— Пойду Бычка найду тогда.

— Конечно иди. — Рита напутственно улыбнулась, а я пошла.

Пошла медленно и с трудом я не сорвалась на кипишь. Спокойно нашла Андрея, по пути еще тарелочку канапешек насобирала. Долго только возле Бычка стоять было невозможно, он только и делал, что обсуждал какие-то дела с партнерами.

В итоге я притулилась к маме и тете с их подругами. Они всей толпой стали наперебой давать мне советы. Во сколько месяцев вводить соки, прикорм начинать исключительно с овощных пюре и прочие тысячи советов. Особенно понравился совет про обрезание. Тетя Полина, двоюродная сестра отца, даже не советовала, а требовала сделать мальчику обрезание. Убеждать ее, что может родиться девочка было бессмысленно.

Сделайте обрезание и все тут! Ужас! Поэтому когда ко мне внезапно подобрался Туманов, я была даже рада. А то так просто, как от Андрея тут не уйти, но с Владом можно, главное от него быстро избавиться.

— Поговорим? — Влад спросил, но сам моего согласия не ждал, отвёл меня тут же в сторону.

— Влад, не о чем нам с тобой разговаривать. Даже по делам мы сейчас никак не связаны. Андрей всё взял в свои руки, так что… — я с трудом подбирала слова, всё время ища взглядом Андрея.

— Послушай Вика, ты понимаешь, что ты совершаешь ошибку? Всё можно вернуть, ты же сама говорила, что любишь меня больше жизни. Врала? — вопрос был дополнен резким взглядом.

— Тогда, когда говорила, конечно, не врала, но чего ты хотел? Тебя не было рядом… — я подбирала слова, но внезапный приступ раздражения оборвал всякое желание и возможности быть мягкой. — Короче, всё! Прошла любовь, завяли помидоры! Оставь меня в покое, ничего уже не вернуть, я беременна и выхожу замуж за Андрея и точка! — свою отворотную — поворотную речь, я дополнила убедительным взглядом, и Влад осекся, но не поэтому.

— Беременна? — он нервно сунул руки в карманы брюк и поджав губы, опустил голову на миг прикрыв глаза.

— Влад, ты опоздал… — конечно, я произнесла это с долей печали, потому что его я очень любила, мечтала о огненно рыжих детях, но прошло слишком много для меня времени в пустоте.

Мы стояли молча напротив друг друга, пока Влад не поднял головы, собравшись.

— Поздравляю. Если сын родится, в честь меня назовёшь? — с огромной долей ехидства и обидой спросил Влад.

Мне его стало жаль, но пожалеть я его не могла. Сам факт, что я тут стою с ним в укромном месте меня напрягал, а о дружеских объятиях в знак поддержки и речи быть не могло.

— Если сын Димой назовём, в честь дедушки, а если дочка Евгенией. — по-доброму сказала, вроде и не отказ но и несогласие.

— Как-как если дочка? Евгенией? — почти возмутился Влад, вздернув медного цвета брови и нахмурился.

Можно было бы подумать, что он отец ребёнка и ему мой выбор имени не угодил.

— Да, а что? — спросила ровным тоном, не поддаваясь на провокации, хотя хотелось его треснуть.

И в том, что это именно провокация я не сомневалась. И это понимание, заставило меня лишь ещё активней искать взглядом Андрея, которого, как назло, нигде не было.

— То есть тебя не смущает тот факт, что твою дочь будут звать как умершую дочь Андрея? Не моё дело конечно, но прям холодок по спине. — Влада действительно передёрнуло, я была уверенна что его кожа, как и моя покрылась мурашками.

Андрей кое-как отбился от адвоката Петрова с его хвастовством об удачных исках, чтоб найти Викторию. Он знал, что где-то тут среди приглашённых и рыжий ошивается, но Вика была в компании мамы и других женщин, что-то бурно обсуждала и он не беспокоился, пока эта компания её не лишилась.

Теперь он оглядывал приёмный зал, крутясь на одном месте. Вику он увидел вместе с рыжим в стороне у стены за колонной. Укромное место! Руки сами собой сжались в кулаки, желание убивать пульсировало вздувшейся веной на шее. Он широко шагнул в сторону, как ему сейчас казалось сладкой парочки. Под пеленой дикой ревности, прожигающей душу, он не сразу заметил ужас на лице Виктории.

Разглядел лишь тогда, когда услышал вопрос от рыжего.

— Это правда. Ты что не знала, что он был женат? Про дочь тоже не знала? — удивлённо спрашивал Влад у Вики, по щекам которой уже катились слёзы.

Земля уходила из-под ног. Андрей всё понял, и мгновенно вообразил, какая у Виктории будет реакция. Хотел уже броситься на этого козла с длинным носом, который суёт его, куда не звали, но Вика заметила Андрея раньше и бросилась к нему. Уткнулась лбом в солнечное сплетение, пряча свои слёзы от посторонних именно таким образом.

— Что же ты ей не рассказал? — с едкой издёвкой спросил Влад у Андрея, ничуть не страшась получить тумаков.

Андрей на это готов был ему их выдать без ответов, но Вика не позволяла, встав между ними, и сама ответила за него.

— Потому что мне нервничать нельзя! Идиот! — с огромной долей обиды выкрикнула Владу в лицо и вновь скрылась в груди своего Бычка.

Вообще-то, она ещё хотела стукнуть Туманова, но сдержалась. Реветь хотелось больше.

Андрей хоть и не сообразил не предлагать Виктории называть девочку в честь погибшей дочери, но сейчас до него дошло, что стоит отвести невесту в укромное место. А рыжему он потом кости пересчитает.

Андрей привёл Вику в свой кабинет и усадив в своё кресло, подал стакан воды. Викуля его взяла, но пить не могла, потому что рыдала как ненормальная и рука со стаканом тряслась расплёскивая воду. Ей было жаль дочку Андрея Женю, ей было жаль самого Андрея, жаль себя, а подумав о своей возможно дочери, она и вовсе перешла в состояние безумия. Отставила на стол стакан с водой, затряслась и завыла почти беззвучно, зажимая рот двумя руками, осознавая весь масштаб своего бедствия. Она понятия не имела, что ей делать. Понимала, что должна поговорить с Андреем, но от одной мысли о разговоре слёзы катились по щекам с новой силой. К чему приведёт этот разговор? Как его, вообще, начать? Как?

Она так и не смогла представить, подобрать слова, проговорить в уме, чтоб хоть к чему-то быть готовой. Но слова нашлись сами собой, разговор случился.

Андрей присел на корточки перед рыдающей Викой и растерянно попросил;

— Прости… — там за этим «прости» ещё много слов должно было быть сказано, но они застряли у него в горле.

Голову посыпал не пеплом, сразу рубил, думая, что Вика его пошлёт, никогда не простит.

— Андрей, это не Женя. Если это девочка, то это совсем другая…девочка. — она говорила это, давясь слезами, не смогла их сдержать, как бы ни старалась, и голос её ровным бы никак не вышел.

Андрей тяжело вздохнул. Густые брови сошлись на переносице, желваки заиграли, но он на Викторию так и не посмотрел ничего не сказал в ответ. Да он сам чуть не разрыдался, горло разъедало, глаза жгло. Вот тебе и помолвка…

— Мне очень жаль, но это слишком Андрей. Нельзя заменить погибшего ребёнка другим. Наша дочка не заменитель. Она не Женя, и никогда ей не станет. Это будет совсем другая девочка. — Вика с трудом подбирала слова, ей не хотелось сейчас выяснять, почему Андрей так поступил с ней, просто донести свою позицию и обнять его, поплакать вместе с ним.

Андрей молчал, склонив голову, пряча все же выступившие слёзы, а Вике внезапно стало страшно. Бредовая мысль, что просто встанет сейчас и уйдёт, потому что спало его наваждение. Это другая девочка и что, если…другая девочка ему просто-напросто не нужна…Это даже в мыслях прокручивать было тяжело, а произнести вслух невозможно. И она бы никогда не смогла, поэтому ждала ответа от Андрея.

Ждала и плакала, утирая слёзы задранным подолом длинного платья из шёлка. Андрей собрался, но не с ответом, у него были другие мысли. Что это он Вике сейчас немил совсем и о свадьбе можно даже не мечтать, хорошо, если с ребёнком позволит видеться. Не поднимая головы спросил её;

— И что ты решила Викуля? — по его голосу Вике было ясно, что он тоже буквально убит всей этой ситуацией.

Виктория опустилась с кресла на пол и села рядом с Андреем. Плечом к плечу. Он выдохнул.

— Нужно выбрать другое имя. — шмыгая носом и утирая последние слезы, сказала Вика.

Мы совсем недолго просидели молча, я так и утирала слёзы, а они всё бежали и бежали, до тех пор, пока это Андрей не забеспокоился.

— Ну всё-всё, не плачь. Тебе нельзя плакать малыш. — Андрей, сам был весь в слезах, но требовал, чтоб я перестала рыдать, а от того, что он тоже плакал, мне хотелось реветь ещё больше.

— Можно. — сказала с обидой, всхлипывая как маленькая, дав волю слезам.

Не то чтоб мне нравилось разводить сырость, но если плачется лучше поплакать, а не держать в себе. Андрей тяжело вздохнул, сел на пол уперевшись спиной о стол, и подтянул меня к себе на руки. И было очень хорошо, я уткнулась холодным носом в его горячую шею. У меня много было вопросов, но я не могла произнести ни слова. Сейчас действительно нужно было успокоиться.

Я старалась ровно дышать, постепенно сердце стало биться медленней, слёзы просохли, а крепкие объятия Андрея дарили ощущение защиты, поддержки и опоры. Так уютно и надёжно, как сейчас, с ним, на этом полу у стола мне ещё никогда не было.

Молчание прервал Андрей, поняв, что я уже всё, спросил;

— Имя сейчас выберем или потом? — вопрос звучал осторожно, словно сам Бычок по минному полю ходит.

— Я не хочу потом, я хочу сейчас. — обида всё ещё звучала в моём голосе, неосознанно, хотя на самом деле я на Бычка совсем не обижалась.

Я даже представить не могла, каково ему было всё это пережить и скрывать. Но мозгов хватало понять, что ему сейчас куда тяжелей, чем мне.

— Как ты насчёт Агаты? Не против? — неуверенный вопрос, но такой нужный сейчас.

Я ответила не сразу, сначала подумала, но так уж получилось, что у меня вариантов имени для девочки совсем не было. Только для мальчика, а ему имя я уже выбрала давно. Мне чувствовалось что на самом деле это мальчик. Я даже не могла представить себя мамой девочки, но Андрею об этом не говорила.

— Мне очень нравится. Красивое имя. — прошептала Бычку в шею и тот засмеялся, пытаясь отстраниться, но я не сдавалась, прижавшись губами к шее, обняла его ещё крепче.

— Щекотно. — сквозь смех сказал Андрей, пытаясь расслабиться.

— Терпи. — велела я, и он снова засмеялся.

Этот смех как обезболивающее на рану. И я старалась щекотать его, чтоб он смеялся, а я ещё раз про себя в уме попробовала это имя, так сказать, на вкус, и оно действительно мне понравилось. Сразу в голове родился образ весёлой и озорной девочки со светлыми волосами-локонами.

— Поехали домой? Надо успеть уехать, пока нас не потеряли и не начали искать. — Андрей поднял меня и встал с пола сам.

— Отличная идея. Мне в таком виде точно показываться гостям нельзя. — я посмотрела на себя в отражении чёрного неработающего монитора, даже в нём было видно, как я не очень выгляжу.

Туш потекла, макияж весь был давно на шелковом платье. Светке лучше на глаза, вообще, не попадаться, она страшно обидится, если увидит свои труды в таком плачевном состоянии. Вопросов от родных и близких я не так боялась, как Светкиной обиды. В детстве она нарисовала мне открытку, а я свинья неблагодарная выбросила её недели через две, убрав свой письменный стол. Какого чёрта мелкая полезла в мусорный бак я не знаю, но эту открытку она мне уже десять лет припоминает и не забудет никогда моего свинского поступка. Если к открытке плюсом пойдёт ещё и испорченное платье, заботливо купленное сестрёнкой, я буду считать себя никудышной, пропащей сестрой.

— Твои вещи где? — поинтересовался Андрей, подав мне влажные салфетки.

Вообще-то, я бы умылась, но из его кабинета выходить лишний раз не хотелось. Только чтоб юркнуть быстро в лифт и спуститься на парковку.

— Всё в зале для заседаний. Сумочка у меня такая чёрная, с золотым ремешком. — уточнила, чтоб не принёс мне мамину или Светкину, а то и всё разом притащит, на выбор.

— Малыш, я знаю. На ней ещё висюлька такая дурацкая, в виде золотого шарика с кисточкой, и остальные твои вещи узнаю. — удивил меня и вышел за дверь.

Ну надо же, знает какая у меня сумочка. Обычно мужчины дальше своего носа не видят. Можно надеть платье с интервалом в неделю, сказать, что оно новое и он поверит, потому как этого платья уже не помнит. Даже если сам его снимал, и со всем остальным такая же история.

Андрея не было всего пять минут и сорок шесть секунд, я засекала. Слежка за временем меня успокаивала.

— Вот, всё твоё? — свалив на стол, спросил он запыхавшись.

— Ты что бежал, что ли? — я сразу вытянула свой жакет и меховую жилетку, чтоб надеть поверх нарядного платья.

Не стала переодеваться, каждая минутка была дорога, если нас с Андреем хватиться отец, то чёрта с два мы отсюда уедем. А улыбаться гостям, принимать поздравления и делать вид, что всё хорошо, я не могла, а уж Андрею и подавно не до этого. Ему считай соли на рану насыпали, и кто?! Влад! Тот, кого он ненавидит и хочет убить. Теперь наверняка без кровопролития не обойдётся, я была в этом уверенна. Я бы, и сама его трахнула чем-то тяжёлым за то, что влез, но всё же я была сейчас рада, что Андрей сдержался.

— Быстро шёл. Я машину на прогрев поставил, чтоб ты не замёрзла. — Андрей помог мне надеть жилетку, подхватил мою сумочку и приобняв, повёл к лифту.

Его ещё ощутимо трясло, я решила, что он боится предстоящего разговора, а он в любом случае состоится. Такое просто замять и забыть не получится. Поэтому как только мы благополучно зашли в лифт, не попавшись на глаза кому-то из гостей, и двери закрылись, я сказала;

— Поговорим потом, когда будешь готов. Хорошо? — прижалась к Андрею ещё крепче, чем он меня прижимал к себе, но не глядя ему в глаза.

Боялась увидеть в них слёзы и снова расплакаться. Его боль так остро мной воспринималась, словно она моя собственная. Но на самом деле она и так одна на двоих, хотя я знаю о ней не больше получаса.

— Спасибо. — вместо ответа и замедленный поцелуй в макушку.

Андрей просто замер, коснувшись губами моей головы, и так мы стояли пока лифт не приехал на парковку.

Мы вышли вместе в обнимку, дошли до машины Андрея и разошлись только у багажника, чтоб сесть каждому на своё место. Но стоило только моему Пежо попасть в поле моего зрения, я вспомнила, что Влад сотворил с крышей моего Малыша.

— Постой-ка! Машина! Влад мне машину испортил, надо скорей идти в охрану и забрать у них запись с камер! — я забыла про платье, и испорченный макияж, я про всё забыла, хотелось только одного, прижучить этого рыжего негодяя.

— Вик, давай не сегодня, завтра я разберусь со всем этим сам. — Андрей, вопреки моей просьбе сел в машину.

Я спорить не стала.

— Да ты прав, лучше уехать. — злость моя никуда не прошла, я всё ещё хотела сделать во Владе подобную вмятину и брешь в его бюджете, но понимая Андрея, что ему это ни к чему сейчас, села в машину.

Только я не я, если я молчу тогда, когда хочу кричать!

— Позвоню сейчас этой скотине, пусть ищет себе адвоката, а Петров его размажет! — я уже достала из сумочки телефон, даже разблокировать его успела, как услышала робкое, глухое, едва слышное признание.

— Это я. — сказал Андрей.

— Что я? — я и не поняла сначала, но он молчал, хмурился, нервно вёл машину и сопел виновато, — Это ты сделал вмятину?! — я возмутилась, но всё ещё не верилось.

— Вик прости, я всё исправлю, будет твоя табакерка как новая! — начал меня уверять Бычок, признавая свою вину.

— Как ты мог? Да что тебе моя машинка сделала?! Изверг! — я швырнула телефон обратно в сумочку и надулась от злости.

— Я случайно, на эмоциях. — слабо попытался оправдаться этот вандал, но я и слова не проронила.

Всю дорогу я молча пялилась в окно, копила злость и праведный гнев. А вот дома меня прорвало. Зря я пошла на кухню заесть свои несчастья, а Андрей пошёл за мной, рассыпаясь в извинениях.

— Знаешь, сколько я её у отца выпрашивала?! Это тебе подарили, а родной дочери чуть ли не на коленях ползать пришлось! А ты взял и вмятину! Вот тебе! — сама не поняла, как швырнула об пол его любимую кружку.

Андрей отскочил, опять что-то успокаивающее лопоча, но я его не слушала совсем. Шарики заехали за ролики.

— Вик перестань, ты сейчас ноги изрежешь! — гаркнул он, поняв, что спокойного тона я не слышу.

— Что, неприятно когда твои любимые вещи портят?! И знаешь, это не я твою кружку разбила, это Влад сделал! Вот тебе ещё! — с сушилки на пол полетели несколько тарелок, ещё звон из ушей не вышел, а Андрей ловко подхватил меня на руки и понёс в спальню.

— Трус! — констатировала факт, когда он меня уложил на кровать.

— Да трус, боялся, что ты мне откажешь на моё предложение. — серьёзно, загребая меня в свои объятия, заявил Андрей и тут же добавил, — Люблю я тебя.

Судя по его проникновенному лицу, он был честен, только я всё равно ляпнула какую-то ерунду. Мой язык на самом деле мой враг. Я частенько сначала говорю, потом уже думаю, разгребая последствия.

— Это ты мне сейчас специально говоришь, чтобы я успокоилась? — спросила его с вызовом, словно было в чём Андрея упрекнуть.

— А ты успокоилась? — достаточно терпимо спросил Андрей, хоть и было видно что его задел мой вопрос.

Да про то, что была семья не сказал, но там трагедия и про такое не так просто, про крышу…переживал, из-за моего возможного отказа, да много чего через одно место у нас с ним, но в нелюбви Бычка упрекнуть нельзя. Одна эта эпопея с курами и гусем чего стоила. Не любил бы, не построил бы курятник, гуся бы не принял в доме и уж тем более не стал бы за ним убирать. Можно, конечно, списать на то, что он волнуется за ребёнка, с его прошлым вполне нормальное явление, но это было не так. Я это чувствовала.

— Нет! Всё ещё хочу сделать вмятину на твоём внедорожнике, там у тебя топорик был для рубки мяса, им я и разберусь с твоей крышей! — сама не понимала, почему так злюсь из-за какой-то крыши, вот тут было желание прикрыться шалящими гормонами.

И Андрей не понимал меня, чем тут же и поделился, прижимая к себе так крепко, что стало нестерпимо душно, но вырваться я не могла, да и не хотела уже в итоге.

— Я думал, что ты из-за Жени… — тут он запнулся, но вскоре продолжил; — Меня видеть не захочешь, но ты даже скандала не закатила, хотя могла, имела полное право вытянуть из меня все жилы. Но ты превзошла все мои ожидания. Ещё ты жутко безрассудная, твои эти куры, гусь, от леденцов и остального до сих пор в себя прихожу, а ещё ты вытяжку не включаешь, и воешь ужасно. — я бы его век слушала, так он всё это говорил с чувством, но тут перебила.

Задело.

— Я отлично пою! — возмутилась и стукнула бы его, но было нечем.

Мои руки были скованы крепкими объятиями Андрея.

— Ты не слышишь, как ты поёшь. У тебя в ушах наушники. Это, я когда впервые услышал, думал с тобой что-то случилось и ты от боли завываешь. — он невозмутимо стоял на своём.

— В караоке я пою без наушников и получаю минимум семьдесят баллов! Минимум! — эх!

Жаль, что у Андрея нет караоке. Я б ему спела.

— Он врёт! И вообще, дай договорить! — рявкнул Бычок, но так не по злому, а добродушно.

— Говори. — пискнула я и принялась слушать, кажется, полноценное признание в любви.

— Так вот. Поёшь ты отвратительно, но воешь умопомрачительно. — ни я, ни Андрей не выдержали и рассмеялись.

— Ты как Сирена, околдовала меня своим воем. Люблю тебя малыш. — отсмеявшись, признался Бычок.

— Я тебя тоже люблю милый, только Сирены не околдовывали. Они усыпляли путников, а потом раздирали их тела на части и сжирали. — прошептала я, абсолютно неуместно, но Андрей лишь нежно поцеловал в губы.

Это было по-настоящему, обдуманно и честно. И от этой честности мне тоже захотелось быть с Андреем откровенной. Я недолго молчала, прервав поцелуй, признать свою вину перед ним было невероятно сложно.

— Раз уж у нас сегодня день откровений, я хочу тебе тоже кое в чём признаться. В общем, я всё вспомнила про ту ночь, когда я забеременела. Я это специально. — недоговорила и получилось как-то неправильно.

— Забеременела специально?! — Андрей отпустил меня из своих объятий, но всё равно остался рядом, смотрел на меня только с укором.

— Да нет! Я недоговорила! Поцеловала тебя и соблазнила специально. Ты меня оскорблял постоянно, какая я дура тупая и ничего не соображаю, что, кроме как, шмоток и гулянок в моей голове ничего нет. Ты тогда сказал, что я избалованная эгоистка и думаю только о себе, но это не так. Мне тогда стало очень обидно, я плохо соображала. — начала себя оправдывать, так стало стыдно, я заткнулась и призналась в том, о чём говорить не собиралась. — Я соблазнила тебя только для того, чтоб ты влюбился в меня. Вот такая я сука! — моё признание получилось очень эмоциональным, и под конец я расплакалась.

— Малыш ну ты чего ревёшь-то? Какая ещё сука? Что ты говоришь такое? — Андрей притянул меня к себе, утирая мои слёзы. — Я же влюбился, всё, как ты хотела. — думая, что успокаивает меня, произнёс он.

— Я хотела тебя бросить! Чтоб ты сох по мне как забытый лимон на блюдце! — всхлипнула, и снова совсем неожиданно заявила, — Я хочу лимон. — и вновь разревелась, отлично зная, что лимонов у нас в холодильнике нет.

Андрей почему-то смеялся. Несмотря на моё откровенное признание в мерзком поступке, не отстранился от меня, наоборот, только крепче обнял, начал укачивать, потом неожиданно запел. Колыбельная, должно быть, он пел её своей дочери, будет петь и нашему ребёнку. Я ловила каждое слово тоже хотела запомнить песню, а Андрей пел её много раз, и я не заметила даже как заснула.

Проспала я совсем недолго, а проснулась от стука и едва распахнув глаза, унюхала стойкий аромат лимона. Потянулась оглядываясь, на тумбе стояло блюдце с тонко нарезанными дольками лимона. Андрей озаботился и сахаром, но посыпать лимончик им не стал. Последнее он сделал абсолютно не зря, лимон я хотела в чистом виде, без всякого подсластителя.

Но стук никак не давал мне возможности насладиться сочным цитрусом. Любопытство заставило быстро собраться, и я вышла на улицу вместе с лимонными дольками на блюдце. Андрея нашла недалеко от курятника, рядом, он активно ставил гусятник.

Я хотела понаблюдать за Андреем. Мне нравилось смотреть, как он работает, но Бычок меня быстро рассекретил, словно у него на спине есть глаза. Хотя я подошла бесшумно, под стук молотка.

— Тепло оделась? — спросил меня строго и заботливо, но не оборачиваясь даже, делая какие-то явно важные замеры, судя по его мудрёному личику.

— Тепло, как ты меня заметил? — я расстроенно подошла ближе.

А расстроилась, потому как подумала, что в дом загонит, хотя он меня не прогонял, такой серьёзный, весь в деле.

— Тебя сдал лимон. В разведку ты точно не годишься. — всё так же серьёзно ответил, без тени улыбки, но по-доброму.

— Кто-то из наших звонил? — с охотой жуя лимон прям со шкуркой, спросила нехотя, я на свой телефон даже не смотрела, было боязно.

— Оборвали телефон. И отец твой звонил, и мама, и даже сестра. Я всем сказал, что в дом воры залезли, вроде, отстали.

— Воры, ну ты даёшь, надо было сказать, что мне плохо стало. А то воры…Хорошо, что папа сюда толпу правоохранительных органов не согнал. — пробубнила я, недовольная тем, как Андрей нас прикрыл.

Воры, конечно, причина веская для отъезда с собственной помолвки, но это ж надо сочинять теперь подробности для расспросов родителей и сестёр как минимум.

— Нет. Вот о здоровье врать не стоит малыш. — очень мягко, успокаивающим тоном, проникновенно взглянув на меня, ответил Андрей.

Я, проглотила последнюю дольку лимона не разжевав, и тут же поторопилась сменить тему, поняв, что мы сейчас касаемся снова той боли, которую Андрею пришлось пережить.

— А мы с тобой, когда поженимся, мы в медовый месяц куда-то поедем? — хотелось действительно уехать ото всех подальше.

Даже предстоящая свадьба не особо радовала, это ж куча народа, показуха. А после сегодняшних новостей я бы тихо расписалась в узком семейном кругу, только отец этого не позволит.

— С нашим везением обязательно что-то случится. У самолёта крыло отвалится или поезд с рельсов сойдёт. Да и у нас хозяйство, максимум могу это вывезти тебя на природу. — широко улыбаясь, Андрей с молотком в руке, обвёл округу.

Далеко везти меня не надо, природа тут как тут, высокие многолетние сосны и даже белки имеются.

— Вот именно, зачем нам куда-то ехать? Давай соврём всем, что летим в Египет или на Мальдивы, а сами останемся дома. — дождалась пока Андрей радостно закивает, я так и поняла, что он никуда не хочет, — Будем делать ремонт. Купим стол, перекрасим стены…шторки поменяем, плитку… — диктовала свой список медленно и с трудом сдерживая смех, наблюдая при этом, как вытягивается лицо моего Бычка.

— Ремонт?! — возмутился он жалобно.

— Да. — уверенно ответила ему, всё ещё держа себя.

— Вместо медового месяца? — он совсем серьёзно скуксился.

Видимо наш с ним медовый месяц он уже расписал в уме и там явно нет места шпателю и банкам с красками.

— Угу. — ответить чётко не смогла, подавилась смехом, представляя в красках наш «Медовый ремонт», а заодно и с цветом стен определилась.

Жёлтенькие будут, как лимон!

— Давай лучше Свету попросим или Лену, присмотреть за птицей, а сами на море? — Андрей отложил молоток в сторону и подошёл ко мне, я как раз уже весь лимон съела, так и повисла на его шее с блюдцем в руке.

— Нет, нет. Ремонт милый. Ремонт.

Ох! Чую, фееричный выйдет ремонт!