10

- Зачем он тебе? - тихо спрашиваю, едва сдерживая дрожь в голосе. - Зачем тебе мой бизнес?

- Там два варианта, - улыбнулся мужчина, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди. Его глаза холодно блестят, как у хищника, загнавшего добычу в угол. - Твой бизнес или его оценка и деньги. Понимаешь, я решил, что как раз-таки мне стоит требовать моральную компенсацию. По оценке, твой бизнес стоит около полутора миллиона. Или бизнес, или деньги.

- Как долго ты знаешь? - хмурюсь.

- Как думаешь, кто эти фото сделал? - Матвей усмехается. - Давай на чистоту, раз уж на то пошло. Понимаешь, в мире большого бизнеса мне бы просто так на поверхность было бы не выплыть. Твой отец ценит своих работяг, но не настолько, чтобы молодым и перспективным давать шанс. И я решил, что мне нужно подобраться к тебе. Молодая, свободная и красивая такая, что моментально хочется тебя трахнуть. Вот и всё так удачно сложилось.

- Не трогай Киру, - тихо прошу я.

- Зависит от твоего поведения. От того, будешь ли ты послушная. Моё условие ты знаешь.

- У меня есть время? У меня нет сейчас таких денег.

- Да, я дам тебе время. В конце-концов, я насладился нашим браком и тобой, в частности, - Матвей улыбнулся, а мне блевать хочется. Я поджимаю губы. - У тебя не больше двух недель. Если ты за это время не решишь сама, что тебе дороже, я решу за тебя. Не советую прятать Киру и улетать в другую страну. Я слежу за твоими перемещениями.

Словно на автопилоте я соглашаюсь со всем, что он говорит. Страх топит разумные мысли, словно ледяная вода, заполняет лёгкие. Я моментально хочу поехать к дочери, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Сердце колотится как бешеное, отдаваясь в висках. С Матвеем я говорю мягко, голос дрожит, но я стараюсь этого не показывать. Прошу мне дать время ещё раз и ухожу, забрав всё, что он дал, чувствуя тяжесть бумаг в руках как приговор.

Я не помню, как доехала домой. Всё как в тумане. Оглядываясь по сторонам, развивая паранойю, я летела по вечернему городу, огни которого сливались в размытые полосы. Я держалась из последних сил, вцепившись в руль побелевшими пальцами.

Дома меня встретили радостно. Дочка с визгом бросилась обниматься, её маленькие ручки обвились вокруг моей шеи, принося мимолетное успокоение. Катя с теплой улыбкой рассказала, что приготовила ужин и мне там тоже что-то осталось. Аромат домашней еды наполнил квартиру, создавая иллюзию нормальности.

Скинув на диван все свои вещи, я резко замираю. Реальность происходящего накрывает меня с новой силой, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Меня даже тошнит.

- Это что? - я указываю на белоснежные розы в гостиной. Огромная плетеная корзина стоит прямо на полу, как и предыдущая. Упругие, словно жемчужные, бутоны блестят мелкими бусинками воды, источая тонкий, едва уловимый аромат. Сверху, прикрепленная атласной лентой, лежит такая же записка с крупной, размашистой подписью.

Сергей Шахов.

- Это доставка. Примерно в шесть приехали. Я приняла… не нужно было? - молодая девушка с большими, полными тревоги глазами моментально понимает мою реакцию по напряженным плечам и нахмуренному лбу. Дочка подходит к корзине и нежно прижимается щекой к прохладным, бархатистым лепесткам.

- М-м-м…

- Нравятся, Кирусь? - слабо улыбнулась дочери, мой голос звучит тихо и немного устало.

- Нравятся. Красивые! - дочка энергично кивнула, подняла на меня ясный, доверчивый взгляд. - Оставь!

- Они твои. Не могу не оставить, - кивнула в ответ, стараясь скрыть горечь, подступившую к горлу. Забрала записку, правда, сжав ее в кулаке так, что костяшки побелели.

Катя уходит, когда я, с трудом выдавив из себя улыбку, уверила её, что всё хорошо. Укладываю дочь, целую ее в мягкую, теплую щечку, и, словно прибитая гвоздями к полу, сажусь почти голая на диван перед этой огромной корзиной с цветами. Белоснежные розы кажутся мне сейчас надгробным венком, а тонкий аромат душит, словно удавка на шее.

Страшно звонить кому-то и просить в долг. Эта сумма... У Ромы или Руса нет таких денег, да и быть им должной я не собираюсь. Гордость не позволяет. Папа… Я и так задолбала его своими проблемами. Звоню ему каждый раз, когда Кира заболевает, по любой проблеме звоню и дёргаю. Если принесу ещё и эту, просто огромную проблему, он может, и поможет, но я снова буду ему должной, снова решит мои проблемы, словно я - пятилетний несмышлённый ребёнок.

«Набери меня, как прочтёшь.»

Сердце колотится, как бешеное. Руки дрожат. Звоню Сергею, как и сказано в изящной записке, прикрепленной к корзине. Его номер выведен красивым, размашистым почерком, тем же самым, что и подпись. Набираю цифры, прижимая телефон к влажному от испарины уху. Гудки… каждый из них бьет по нервам, словно молоток.

- Здравствуй, красавица. - Его голос, низкий и бархатистый, словно обволакивает, но внутри все сжимается от напряжения.

- Зачем вы это делаете? Сергей, я не буду с вами ужинать… - слова вылетают прерывисто, сдавленно.

- Эти цветы - не приглашение. Просто захотел что-то приятное сделать для тебя. Обычно мне хватает первого отказа, чтобы перестать думать о девушке. Но я не могу не думать о тебе.

Его слова, словно капли ледяной воды, стекают по спине. Я прикрываю глаза и падаю лбом на коленки. Хочется кричать. Завыть белугой. Господи, что за чёрная полоса? Почему она становится только шире? Почему проблемы налипают на меня, словно снег на снежный ком, превращаясь в огромную, непроходимую лавину?

Этим вечером не хватает только братьев, чтобы меня окончательно добить. Их наглые ухмылки, похотливые взгляды… Эта мысль пронзает острым клинком, заставляя вздрогнуть.

- Могу я завтра забрать тебя, скажем, в пять? Обещаю вкусный ужин, приятную компанию и довезти тебя в целости и сохранности домой, к твоей замечательной крохе, - Сергей почти мурлычет в динамик. Этот мурлыкающий голос… он пугает и в то же время странным образом гипнотизирует. Я зажмурилась и кашлянула, пытаясь прогнать наступившее оцепенение.

- Да. Я днём только пришлю адрес, где меня забрать. Но это только ужин.

- Исключительно. Думай, что я просто хочу предложить тебе что-то новенькое по твоему бизнесу, и всё.

Опять мой бизнес. Что они доебались все до него, до меня?! Суки!

Возможно, Сергей ничего не имел в виду. Но в свете последних событий, я всё воспринимаю резко. Хочется взять и задушить этих сильных и смелых мужчин. Все четверо от меня что-то хотят. А я одна. Черт возьми, неужели нельзя просто оставить меня в покое?

Отключаю телефон. Чтобы никто больше не позвонил и не отвлёк.

Разбрасываю фотки по столешнице кухонного острова и падаю на локти. Крупные капли слёз падают на кожу, я провожу пальцами по одной из фоток, где Рома крепко прижимает меня к себе, целуя страстно мою шею. И падаю на руки, тихо заплакав.

Я не сдамся. И сама смогу всё решить.

Уже утром дочка меня поразила новым рассказом.

- Я, кстати, вчера видела папу Матвея, - говорит она, расплёскивая по столу молоко. Хлопья при этом она съела ещё когда они не разбухли.

Внутри всё холодеет. Я отвлекаюсь от разговора с Катей и моментально присела к ней, стараясь не выдать своего волнения.

- Что он говорил? Что хотел? - после бессонной ночи я кажусь немного дёрганной даже для себя.

- Нет, он не подходил. Мы когда гуляли на улице после обеда, я увидела его за забором. Сказала воспитательнице, что там стоит мой папа, но я к нему не хочу. Я думала, он заберёт меня… - она глянула на меня влажными глазками и всхлипнула. - Ты не отдашь меня папе?

- Нет, ни за что! - я прижала Киру к груди, чувствуя, как её маленькие ручки обнимают меня за шею. Сердце ухает на каждый её всхлип. - Не называй его папой. Это не твой папа, - прошептала я, пытаясь скрыть горечь в голосе.

Она молча кивнула, прижимаясь ко мне ещё крепче, и я почувствовала, как в воздухе повисла тишина, давящая и тревожная, словно предчувствие чего-то неизбежного.

- А кто мой папа? - тихо интересуется дочь.

- Я тебя с ним познакомлю, просто попозже. Потерпишь чуть-чуть? - сглотнула я, посмотрев на свою малышку. Как этой сладкой бусинке объяснить, что её мать и сама не знает, кто её отец?

Такая из меня мать, конечно…

- Перестань плакать, малышка, - прошу я. - Мы с тобой сильные девочки. Иди одевайся. Вам с Катей пора выходить.

Дочь уходит, а я встаю и смотрю на помощницу.

- Ты слышала, Катюш. Если увидишь на горизонте Матвея, сразу звони мне и в полицию. Есть основания.

- О господи, - девчонка натурально прикладывает руку к груди и качает головой. - Что он от вас ещё хочет…

- Как и все алчные люди, дорогая, - улыбнулась.

Провожаю их и ещё несколько часов занимаюсь делами из дома, параллельно успевая думать, как обставить Матвея. Я не хочу отдавать ему деньги или бизнес. С каких это пор вообще он оценивал мой бизнес и планировал этот грязный шантаж? Не понимаю…

Чтобы себя куда-то деть, я заезжаю в салон, который находится ещё в стадии ремонта. Внутри царит лёгкий хаос: стены обшиты гипсокартоном, и повсюду разбросаны инструменты и строительные материалы. Пахнет свежей краской и древесиной, и я чувствую, как этот запах немного успокаивает мои нервы. Блуждая по пустому помещению, я представляю, как здесь будут работать мастера, как заиграют краски и как клиентки будут с восторгом рассматривать свои отражения в новых зеркалах. Я провожу здесь часик, теряя счёт времени и забывая о своих проблемах.

В офисе узнаю, что оба брата сегодня улетели куда-то по делам. Не, то, чтобы я хотела к ним обращаться… Мои проблемы никому не сдались. Никому. Даже моему папе. Он всегда занят своими заботами, и я больше не могу надеяться на его поддержку. Потому и с ним я сама любезность, стараясь не поднимать лишних вопросов, чтобы не вызывать раздражение.

Шахова что ли потрясти…

Сегодня он решил за мной заехать. И поужинать. “Цветы - это не приглашение”, но, конечно, не только за красивые глазки. Пора бы мне признать, что абсолютно все мужики вокруг хотят от меня только секса. Даже этот Шахов, старается так, аж трубы горят.

Или что-то дымится.

Что там с ними происходит, когда они хотят трахаться? Чешется, может, что-то? Моя мать недостаточно хороша?

Фу!

Даже думать противно.

Но в пять я была готова. Кира ещё была на секции плаванья, потому я коротко отписала Кате уже в лифте, что буду максимум к восьми. Волнение так и топит во мне все приличные мысли.

Прямо перед подъездом стоит тонированный джип, его чёрный кузов сверкает на вечернем солнце, отражая окружающие дома. Едва я показываюсь, как открывается задняя дверца, и выходит высоченный мужчина с букетом роз. Его уверенная осанка и лёгкая улыбка сразу притягивают внимание. Он решил меня ими одарить? Я чувствую, как сердце забилось быстрее. Скажу честно - мне приятно. Давно не дарили цветы. Матвей считал их бесполезной тратой денег, хоть и в первый год одаривал ими. Наверное, сильно хотел к отцу поближе.

Я подхожу, ощущая на себе откровенное рассматривание. Шахов не стесняется и взглядом почти что раздевает меня. Хотя там и так нечего снимать. Тоненькое платье, короткое и с прямым вырезом, обвивает фигуру, а пиджак, накинутый на плечи, лишь слегка защищает от вечернего холода. Я чувствую себя одновременно уязвимой и уверенной, ведь его заинтересованный взгляд говорит о многом. Видимо, ему понравилось то, что он увидел, и это придаёт мне сил.

Кобель чёртов.

Улыбается так широко-широко и протягивает мне красные розы. Их яркие лепестки сверкают на вечернем солнце, а длинные стебли, обёрнутые в зелёные листья, делают букет особенно эффектным. В этот раз не огромный букет, но ножки у цветов длиннющие, и я не могу не почувствовать, как они добавляют нотку романтики в этот вечер. Я киваю на машину и холодно улыбаюсь:

- Поедем, или вы так и будете меня рассматривать?

- Поедем, - хохотнул Шахов, его смех звучит легко и непринуждённо, мгновенно рассекая напряжение в воздухе.

Мы садимся в машину, и мгновенно трогаемся с места. Чувствую, как сердце колотится быстрее от ожидания. Сергей ловит мою ладонь, тянется губами через подлокотник и улыбается, его глаза светятся искренним восхищением.

- Ты прекрасна, малышка. Спасибо, что согласилась со мной поужинать.

Хотелось бы сказать, что ты меня не особо и спрашивал. Но просто улыбаюсь, наклонив голову, и чувствую, как щёки слегка горят от комплимента. И так зная, что я прекрасна, наслаждаюсь моментом, позволяя себе на мгновение забыть о всех заботах и переживаниях.

Он так много говорит, что мне хочется уже как полчаса выйти и пойти подышать. Несомненно, мужик он крутой. Сладко и гладко стелит, ещё красивее говорит и флиртует, как боженька. Не могу поверить, что я сейчас сижу с любовником собственной матери в ресторане и слушаю его речи о том, как сильно он хочет меня трахнуть.

Нет, конечно, он говорит не это. Но подтекст…

- Понимаю, почему ты сторонишься меня. Но одно твоё слово и я выгоняю Елизавету из дома. Хочешь? И я положу к твоим восхитительным ногам этот бренный мир. Мне не нужны от тебя дети. У тебя есть уже дочь, у меня - взрослый сын, - его голос понижается, но мне только смеяться хочется.

- Сергей… - качаю головой. - Я не могу. Я не люблю вас и не хочу быть содержанкой или любовницей.

- Я и жениться могу, - э, как мужику мозг поплавило от переизбытка тестостерона…

- Я только развелась, этого я тоже не хочу. Мне не интересны сейчас отношения. Но если вы хотите общаться, я, возможно, иногда смогу… - в моей гениальной головушке рождается план. И очень гениальный план. - Иногда смогу составлять вам компанию. При условии, что вы бросите мою мать и будете смотреть вот так только на меня.

Встречаюсь с его взглядом. Шоколадные глаза вспыхивают огнём предвкушения. От моих слов он даже поддался вперёд. У меня внутри тоже всё заклокотало, от нервов.

Ужин быстро заканчивается. Во-первых, я ужасаюсь, что время уже позднее и я ещё должна поцеловать дочку и пожелать ей спокойной ночи. Во-вторых, отпустить Катю. В-третьих, задержись я чуть дольше и выпей на бокал больше вина… Утром я проснусь не дома, да и секс на первом свидании я могла позволить только Русу или Роме. Или им двоим.

- Ты когда-то была в Индонезии? - спросил мужчина, когда мы ехали обратно. Его голос звучал легко, но в нем ощущается скрытая настойчивость. Он смотрел на меня, его глаза искрились интересом, а на губах играла лёгкая улыбка. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моим плечам, словно он пытался запомнить каждую деталь.

- Я хотел бы подарить тебе с дочкой отпуск. Хочешь? - выдыхает мужчина, его тон становится более интимным, а мимика - чуть более настойчивой. Я улавливаю в его словах искренность и желание порадовать, но в его взгляде есть нечто жадное, что заставляет меня насторожиться.

- Нет, - качнула головой, стараясь сохранить спокойствие. Внутри меня поднимается волна противоречивых чувств - от желания поехать и расслабиться до понимания, что это может обернуться чем-то ненужным и сложным.

- Это ничего не будет тебе стоить, Яночка… - он ловит мою ладонь. Вполне понимаю его нетерпение, ведь он после этого ужина поедет спать к себе, а не ко мне в постель. Его голос становится мягче, но я вижу, как его терпение начинает иссякать.

Я смотрю в окно, задумавшись, как быстро всё меняется. Вечерний свет мягко освещает улицы, и я ощущаю, как воздух наполняется запахом свежести, но внутри меня всё равно остаётся легкое беспокойство.

- Сперва, - я сама приблизилась, понимая, что закручиваю его только так. - Расстанься с Елизаветой. Я не буду с тобой видеться во второй раз, если ты будешь с ней, - наклонила я голову. - У меня есть гордость, понимаешь? - и когда я перешла с ним на “ты”? Впрочем, не важно.

- Хорошо… Я разберусь с этим недоразумением. Прости, что не подумал сразу.

Мы подъезжаем к моему дому. Как и не ездила никуда… И зачем я вообще на всё это согласилась? Он не даст мне столько денег…

Господи, как же это всё мне надоело…

- Поцелуй меня, крошка… - тихо и проникновенно слышу я. - Всего один поцелуй.

- Мы ещё никто друг другу, - напоминаю я.

- Я сойду с ума, если не поцелуешь, - Сергей улыбнулся. - У меня за мои сорок с лишним впервые так. Просто рвёт крышу от тебя…

Тянусь и целую мужчину в щёку. Губами ощущаю щетину и улыбаюсь. Нежно провожу по коротким волоскам и смотрю в глаза. Они у него красивые. А какой у него парфюм… Господи…

Кажется, понятно, чего мне не хватает.

- Мне нравится твой парфюм.

- А мне - ты вся, - отвечает в тон мужчина. - Но я потерплю. Потерплю, пока ты сама не будешь готова и пока я не расставлю все точки с Лизой. Сладких снов, малышка.

Поднимаюсь быстро и ухохатываясь с него. Либо этого огромного мужика повело, либо Рус с Ромой правы и он хочет что-то от меня. Что-то, что может испортить мою жизнь.

Едва очутившись дома, я отпускаю няню и целую спящую дочь. Даже лучше, что Кира спит. Пусть спит и видит свои прекрасные розовые сны, пока её мама будет решать проблемы.

Снова перечитав документы, исписанные мелким шрифтом, и пересмотрев все фотографии, я налила себе вина. Тяжелый, терпкий аромат наполнил кухню, но не смог заглушить горечь в горле. Не знаю, как сдержаться, как заставить себя успокоиться. Не умею расслабляться, пока в голове столько проблем. Руки дрожат, бокал едва удерживаю. Открыла ленту соцсети и стала бездумно листать, прокручивая бесконечный поток чужих радостей и печалей, в поиске ответов на собственные вопросы и немые молитвы. Но это точно не место, где мне могут помочь. Горько усмехаясь собственным переговорам в голове, я резко зажала экран пальцем, замерев на фото, словно ужаленная.

Вечернее море, темное и бархатистое, служило роскошным фоном, на котором мягко мерцали маленькие фонарики террасы, окутывая все вокруг теплым, медовым светом. Небольшой столик, накрытый белоснежной скатертью, с двумя айкосами, наполовину опустошенными бокалами вина и мужскими кожаными кошельками, небрежно брошенными рядом. Он сидит на стуле, в белой льняной рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, смотрит вдаль и выглядит таким уверенным, таким спокойным и счастливым, что я перестаю верить глазам. Словно ему принадлежит этот мир, этот теплый вечер, эта безмятежность. Нельзя быть таким шикарным, таким беззаботным. Нельзя вот так резко менять мои планы, рушить мой мир, мою жизнь.

Быстро кликаю по отметке, нервно скролля карту, и нахожу этот отель. Роскошный, пятизвездочный, с видом на море. Это Барселона. Город, где хорошо ночью и тепло днём. Город, в который на завтра есть рейс. Город, в котором сейчас они оба… и эта мысль обжигает огнем, заставляя действовать.

Решение пришло быстрее, чем я поняла, что собираюсь сделать. Чем подумала о последствиях.

Завороженная, словно под гипнозом, кидаю в обычную кожаную сумку шелковое платье, самое откровенное бельё, кружевное и невесомое, и всё необходимое на пару дней. Тушь, помада, духи - все, что может понадобиться, чтобы почувствовать себя желанной и неотразимой. Определённо, об этом я пожалею, обязательно пожалею, и потом буду локти кусать, ругая себя за импульсивность. Но после масляных подкатов Шахова, его взгляда, скользящего по моему телу, и откровенного, наглого флирта, мне нужно… Нужно. Улететь отсюда, хотя бы на пару дней, поддаться собственным чувствам, а не холодному, расчетливому разуму. Да, они много чего сказали и ещё больше сделали… Слова, которые ранили, поступки, которые заставили сомневаться... Но именно сейчас, глядя на эту фотографию, я понимаю, что другого шанса я могу и не получить. А мне хочется снова ощутить то, что я чувствовала в те дни, ту легкость, ту эйфорию, то безудержное желание. Я хочу насладиться ими. Обоими. Их вниманием, их прикосновениями, их страстью. Я хочу, чтобы мне позволил весь мир на ночь стать их.

Днём малая была у Ани за городом, вдали от шума и суеты, дела брошены на помощницу-админа, которая, надеюсь, справится с потоком звонков и писем. Папа молчаливо покачал головой, глядя на мою лихорадочную суету, и в его глазах читалось неодобрение, смешанное с тревогой.

Дура. Я знаю. Знаю, что поступаю безрассудно, что рискую всем.

Но в самолёте, уже высоко над землей, я только пыталась не дрожать, справиться с волнением и успокоить бешено бьющееся сердце, которое не меньше моего, хотело поскорее оказаться там… в Барселоне, в том самом отеле, рядом с ними.