Друзья и жёны

Егор еще минут десять стоял у подъезда и смотрел в ту сторону, куда совсем недавно уехал автомобиль Димы. В ушах все еще слышалось Юлино щебетание, но он никак не мог понять, что его раздражало больше – факт того, что они уехали вдвоем или то вязкое подвешенное состояние, в котором он пребывал уже довольно долгое время. Столетов поглаживал в кармане телефон, но не находил в себе сил, чтобы набрать номер и позвонить. Неважно кому, жене или другу. Слишком уж очевидной оказалась увиденная им картина.

Димка, хоть и сохранивший внешне юношескую привлекательную безбашенность, теперь все более походил на серого кардинала. В его глазах то и дело мелькали подозрительность и озабоченность. Оно и понятно – жажда вырваться и укрепиться наверху, среди «элиты», желание держать все под контролем, отбивать финансовые вложения и преумножать доход, давно стали его образом жизни.

Они даже в клинике теперь общались только на рабочие темы, и Столетов плохо представлял, где и как проводит свободное время его друг. И было ли у него это свободное время.

Однако, судя по всему, было. Вот как сейчас, например. И он почему-то решил провести его с женой своего друга, с Юлей. Может, быть, это происходило и раньше, а он не замечал? Или не хотел замечать?

Егор скрипнул зубами. Все-таки самое отвратительное, это быть обманутым. Нет ничего хуже, чем вдруг понять, что за твоей спиной творится что-то гадкое и непорядочное. Чувствовать себя ослом, оленем или кто там еще из рогатой братии лучше всего подходит для его нынешнего состояния?

Предательство способно убить самые лучшие отношения и самую крепкую дружбу. И дело даже не в том, что в его семье так и не случилось настоящего счастья и взаимопонимания, а в том, что этот шаткий мостик раскачивает и разбирает по бревнышку лучший друг и партнер.

Что взять с Юли? За то время, которое они вместе, Егор так и не пришел к единому выводу – какая она, его жена. В том смысле, что при всем своем желании стать хорошим мужем, он постоянно чувствовал себя неполноценным. Будто что-то упускал, не успевал догнать в то время, как все кругом твердили о том, что он талантлив и профессионал своего дела.

Нужна ли ему была поддержка Юли? Наверное, да. В конце концов, она умела себя подать и произвести впечатление, умело скрывая свое пренебрежение людьми ниже рангом, и расцветая, когда перед ней появлялся кто-то значимый и уважаемый. Злило ли его это? Скорее напрягало. Но он старался относиться к ее поведению спокойно, ведь она действительно умела преподнести себя и тем самым «отрекламировать» его, Егора Столетова.

Они не скандалили и не выясняли отношений, чтобы развлечь и порадовать соседей. Их «тихое» счастье зиждилось на благопристойном мраморном постаменте уважаемой семьи. Это тоже являлось неоспоримым преимуществом в подъеме по социальной лестнице.

Так какого черта происходило сейчас? Ведь Дима наверняка уже знал об отмене операции. Ведь он все всегда держал под контролем.

Егор вошел в квартиру и, не включая свет, улегся на неубранный с ночи диван. С тех пор, как к ним три раза в неделю стала приходить уборщица, Юля совсем забросила домашнее хозяйство. Да и когда ей им было заниматься? Вечно какие-то салоны, светские походы, премьеры и обучающие тренинги.

Егор закрыл глаза и глубоко вздохнул. Димка оказался прав – родители Егора были уже в таком возрасте, когда семейная жизнь воспринимается совсем по-другому, нежели в более молодом. Вечерами они читали книги или играли в шахматы, слушали классическую музыку и обсуждали театральные постановки. Вот и Егор примерял на себя эти отношения, словно доставшийся ему в наследство старинный фрак. А следовало бы, наверное, подумать, как он в этом фраке выглядит на фоне кожаных курток с клепками и рваных джинсовок.

Щелкнул замок. Егор открыл глаза и сел на диване.

Каблучки процокали по паркету. В ванной зашумела вода.

Егор встал и направился на звук воды.

– Привет! – сказал он, прислонившись плечом к стене.

– Ой! – Юля уставилась на него в зеркало, и взгляд ее, испуганный, словно у маленького ребенка, заставил Егора на мгновение усомниться в собственных мыслях. – Я думала, ты уехал!

– Уже поздно. Где ты была?

– Ездила в торговый центр, – Юля добавила под струю несколько капель розового масла.

– Одна?

– Да. Взяла такси и поехала.

– Что-то срочно понадобилось? – спросил он, наблюдая за тем, как расплываются по поверхности воды радужные пятна.

– Да... – Юля приподняла волосы и заколола их на затылке. – Но я не нашла того, что искала.

– А Дима?

– Что Дима? – взмахнув ресницами, Юля приподняла бровь.

– Дима был с тобой?

– Со мной? Что за бред, Столетов? Ты уже в конец заработался.

– Я видел, Юль. – Егор уже и сам не понимал, зачем затеял этот разговор. Все было так явно, мерзко, что хотелось с головой окунуться в радужную, пахнущую розами воду и хорошенько отмыться. Только вот розовый аромат вряд ли заглушит гнусный запашок измены, которым несло за версту.

– Господи, что ты видел? – В голосе Юли послышалась усмешка.

– Видел его машину и то, как вы сели в нее и уехали. – Егор почувствовал покалывание в висках, первый признак начинающейся мигрени. Ко всему прочему внутри стало вновь расти раздражение.

– А... – Юля облизала полные губы. – Ну и что?

– Ты... ты спишь с ним? – вырвалось у Егора вопреки его желанию.

Юля смерила его нечитаемым взглядом, а затем стала медленно расстегивать пуговки на блузке. Одну за другой, пока не развела полы, демонстрируя затянутую в красивый кружевной бюстгальтер грудь.

– Я задал тебе простой вопрос, – Столетов дернул шеей, попутно подумав, что левая грудь кажется чуть выше.

– Простой вопрос... – Юля вздохнула. – Нет, Столетов, я с ним не сплю. И вообще, твой Дима редкостный придурок!

– Что?

Некстати на память пришло высказывание: друг мужа всегда враг жены, если только он не ее любовник.

– Не сплю я с ним! – рявкнула Юля, запахивая блузку. – И не смей меня спрашивать о таком! Посмотри на себя! Ты же... ты же... – она сощурилась. – Да тебе лечиться надо!

– Мне?! – Егор поморщился, когда в правый висок ударила первая волна боли.

– Ну не мне же? У меня вполне понятные и здоровые желания в отличие от тебя!

Столетов рванул в гостиную, затем в коридор, где вытащил большую дорожную сумку из стенного шкафа.

– Куда ты собрался? – Юля стояла в дверях, сложив руки на груди.

– От тебя подальше... – буркнул Егор, закидывая в сумку нижнее белье.

– То есть, это я виновата? – Сейчас Юля была особенно хороша – щеки ее подернулись румянцем, а глаза сверкали. – Я?! – повторила она и закрыла лицо ладонями.

Егор уже и сам ничего не понимал. Но находиться рядом с женой не мог. Возможно, она была права, и он болен. Болен под завязку своими подозрениями, усталостью, тоской и едва сдерживаемыми на протяжении нескольких лет эмоциями. Когда-нибудь они прорвут эту тонкую защиту внутри него, и тогда он просто сдохнет от собственной ненависти к самому себе и всему окружающему его миру.

– Мне нужно время, – сказал он напоследок, стоя в дверях. – Прости. Мне нужно время.

– То есть, ты вот так сейчас и уйдешь? – донеслось в спину. – Вывалил на меня ведро грязи и...

– Юль, пожалуйста, не сейчас! Мне необходимо подумать...

Дверь захлопнулась, отдаваясь в голове невыносимой, раздирающей болью. Раздался металлическое лязганье.

– Егор! Егорушка!..

Неужели Юля пошла за ним?

– Миленький мой...

– Ва-ря... – слетело с губ Столетова, заставив сердце несколько раз гулко удариться в ребра, а сознание вернуться в действительность и ужаснуться тому, что произошло...