Глава 52
«Любовь является странной темной магии».
ЕЛЕНА
Солнечный свет лился сквозь высокие окна церковного номера для новобрачных, освещая пылинки в воздухе, словно крошечные золотые искорки. Тошнота закружилась у меня в животе, и я прижала руку к животу, пытаясь дышать через него.
Я покачнулась, когда мама потянула меня за шнурки.
— Ты должна втянуть, Елена. Я едва начала затягивать платье.
Что за. Мне казалось, что она выжимает из меня жизнь.
— Ради бога, Селия, она не может втянуть свои сиськи, — прокомментировала бабушка со своего места в углу.
В одной руке она держала журнал «Vanity Fair», в другой — чашку кофе.
— У меня проблемы с ее задней частью. Швы разойдутся, если я не смогу затянуть их потуже.
И они удивляются, как я вообще могла впасть в депрессию…
Еще раз дернув за шнурки, я выдохнула:
— О Боже! — и прикрыла рот рукой, когда тошнота подступила к горлу.
— Быстрее, Адриана! Мусорное ведро! — воскликнула бабушка.
Моя сестра вскочила со стула, и я встретила ее на полпути через комнату, прежде чем опорожнить свой завтрак из кофе и тостов в маленькую мусорную корзину.
— Сhe schifo[45]. — Мама поморщилась.
Адриана погладила меня по спине. На ней было розовое платье подружки невесты с открытыми плечами, прическа и макияж были готовы. Мои кузины все еще сидели в комнате напротив и заканчивали свои дела.
— Добро пожаловать в клуб, — пробормотала она. — Сегодня утром меня стошнило три раза.
Я уже знала, потому что слышала ее через дверь ванной. Прошлой ночью я осталась у родителей ради соблюдения формальностей. Нико это не порадовало, но у меня была только одна свадьба, и я хотела сохранить традицию расставаться накануне вечером, несмотря на то, что мы уже были женаты. Я целовалась с ним в машине десять минут, когда он высадил меня. Это всего одна ночь, но что-то глубоко сжалось в моей груди, когда я уходила от него.
Я всегда представляла себе любовь как понятие — искренняя улыбка, пара, держащаяся за руки, спутники жизни. Теперь я знала, что это было нечто более объемное; сводящий с ума, собственническое и подавляющее присутствие, которое расцветало в груди, с силой, заставляя тебя чувствовать себя такой живой или разбитой на куски.
Бабушка обмахнула лицо журналом.
— Еще одна твоя дочь, Селия, которая получила то, что ей причиталось. Вы, девочки, думаете, что можете пойти и прелюбодействовать с миром, и не будет никаких последствий.
Адриана закатила глаза и села, ее обручальное кольцо сверкнуло на свету. Она выходила замуж за своего садовника, как сказала мне вчера вечером. Ее кольцо было почти больше моего, и я знала, что Райан не мог себе этого позволить. Скорее всего, мой папа купил его и отдал Райану некоторое время назад, чтобы сделать предложение. Нравилось это Райану или нет, но теперь он в этом мире навсегда.
Я схватила со стола стакан с водой и прижала его к щеке.
— Я не беременна, бабушка. Я просто нервничаю.
— Почему? — она нахмурилась. — Ты уже замужем.
Может и так, но это моя свадьба. День, о котором я тайно мечтала с пяти лет с широко раскрытыми от удивления глазами.
— Я просто хочу, чтобы все прошло идеально.
— Так и будет, — заверила мама. — Но убери этот стакан от своего лица. Ты портишь свой макияж. — она шлепнула меня по руке, и, испуганно дернувшись, стакан выпал из моих пальцев и разбился вдребезги.
— Мама, — выругалась я, мое сердце бешено колотилось. — Ты могла бы намочить мое платье!
Она прикрыла рот рукой и рассмеялась. Бабушка усмехнулась со своего места в углу. Глаза Адрианы расширились, но с губ сорвалось веселье.
— Серьезно? — я сказала. — Я здесь единственная взрослая?
Они засмеялись еще громче.
Я сдержала улыбку, потому что не собиралась поощрять их.
Подойдя к раковине, я в третий раз почистила зубы и принялась расхаживать по комнате, чувствуя себя словно в клетке. Здесь было так жарко. Жар пробирался под мою кожу, и с пятифутовым шлейфом фаты, заколотым вверх, мое платье, казалось, весило двадцать фунтов.
— Боже, как жарко, — пожаловалась я. — Мама, сними это платье. Мне нужно выйти на улицу и подышать свежим воздухом.
— Нет! — закричала мама.
Взгляд бабушки сузился, и мои чувства тут же насторожились. Я посмотрела на них обеих.
— Что случилось?
— Ничего, моя дорогая. — Бабушка махнула рукой. — Но ты не можешь выйти. Твоя прическа и макияж завершены. Мы не хотим, чтобы твой муж тебя увидел.
— Он не заботиться…
— Ты уже испортила свою помолвку, переспав с ним несколько раз, а потом сбежала, ради бога. А теперь послушай меня — ты же не хочешь сглазить свой брак.
Я не была суеверным человеком, но мне не хотелось спорить с ними об этом. Кроме того, в комнате потемнело, когда небо затянули тучи.
— Будет дождь, не так ли? — я вздохнула. — Это была бы моя удача.
— О нет, моя дорогая, дождь это удача в день свадьбы. Он символизирует плодородие. — Бабушка сделала паузу, поджала губы, а затем снова посмотрела на свой журнал, бормоча: — Но я полагаю, мы уже знаем, что с этим нет никаких проблем.
Я покачала головой, во мне поднималось веселье. Я не была беременна и не планировала становится беременной в ближайшее время. Мне всего двадцать один год — я хотела пару лет походить голой, заниматься сексом на диване и душить себя в муже. Но я не могла сказать, что идея мини-Нико и меня не наполнило мое сердце теплом. По крайней мере, сначала я должна научиться готовить, хотя это занятие выглядело немного мрачным.
Нервы под кожей завибрировали, и я рухнула в кресло. Я откинула голову назад, но тут же подняла ее, когда мама закричала, что я испорчу прическу.
Дверь распахнулась. София вошла внутрь, держа в руках две бутылки шампанского, и завизжала:
— Давайте начнем эту вечеринку!
Улыбка тронула мои губы.
Действительно.
♠️ ♠️ ♠️
Холодный шепот коснулся моей спины, когда мои шаги стали синхронными с мягкими нотами пианино. Липкие руки сжали букет передо мной, и три сотни пар глаз коснулись моей кожи, хотя на мгновение я осознала только один.
Несколько солнечных лучей пробились сквозь витражи и остановились у его ног.
Виски и пламя. Бессонные ночи. Татуированная кожа, белые футболки и грубые руки. Любовь, похоть и счастье. Он был всем.
Скрипки Canon in D разнеслись по церкви, и у меня по спине пробежала дрожь. Я не могла дышать, когда он смотрел, как я иду к нему. Он мог передать так много одним взглядом, с такой силой, что я замерла бы на месте или согрелась бы так, что мое сердце забилось бы только для него.
Его мама, возможно, и не была хорошим родителем, но без нее он не существовал бы, а без Нико — и того, как он смотрел на меня — ну, это был не тот мир, в котором я хотела бы жить.
Мое сердцебиение подпрыгнуло и нырнуло в груди, и я вырвалась из его взгляда, переводя дыхание. Мои глаза остановились на маме, которая рыдала — от горя или от счастья, я не знала, от чего — на папе, который слегка кивнул мне. Возможно, все будет в порядке, потому что, если мой отец заставит меня выбирать между ним и моим мужем навсегда, мне не придется даже думать об этом.
Чистое блаженство текло по моим венам. Единственное, что не давало мне раствориться в счастье, это тяжелое платье, давившее на меня.
Мои глаза загорелись, когда Бенито поймал мой взгляд, его большой и указательный пальцы образовали знак «идеально». Тони подмигнул мне, и Дженни, стоявшая рядом с ним в ярком красном платье, одними губами произнесла:
— Омойбог.
На этот раз я повторила слова священника с убеждением.
На этот раз я сгорела под тембром голоса Нико.
На этот раз я поцеловала мужа в губы, будто действительно хотела этого.
Гости кричали и визжали, а Нико посмеивался над моим энтузиазмом.
— Ты полностью мой, — выдохнула я ему в губы.
По его горлу пробежал удовлетворенный рокот, и он снова поцеловал меня в губы. Он взял меня за руку и повел по проходу. Как только мы вошли в вестибюль, я выпалила:
— Это было идеально.
Нико тихо рассмеялся, повернулся ко мне лицом и провел большим пальцем по моей щеке.
— Ты идеальна.
Я покраснела и моргнула, глядя на него.
— Тебе нравится мое платье?
Его рука скользнула к моему затылку, и он крепко поцеловал меня.
— Ты прекрасна, детка.
Я проглотила комок в горле. Чтобы мой румянец не загорелся на щеках, я сдернула его галстук с жилета.
— Мне нравится. Розовый тебе идет.
— Да? — протянул он. — А где твой розовый?
Кокетливая улыбка тронула мои губы.
— Тебе не хотелось бы узнать?
Он поправил галстук и посмотрел на меня пытливым взглядом.
— Рано или поздно я это выясню. Даже раньше, чем тебе хотелось бы, если ты не поделишься.
Я закатила глаза, но приподняла подол платья, показывая ему свои светло-розовые каблуки. Там, возможно, было больше розового, но это все, что он мог увидеть на данный момент.
Он улыбнулся, потирая большим пальцем нижнюю губу. Шум от остальной части свадебной вечеринки пролился в комнату, и Нико схватил меня за руку и потянул к входной двери.
— Что ты делаешь, Нико? Мы пока не можем уехать.
— Мы никуда не поедем, просто выйдем на улицу.
Я моргнула.
— Зачем?
— Мне нужно покурить.
Мои брови сошлись на переносице.
— Ты хочешь курить прямо сейчас?
— Именно это я и сказал, жена.
Он придержал для меня дверь, но я остановилась перед ней, когда грохот прокатился по тускнеющему небу.
— Нико, будет дождь. Мое платье…
— Я куплю тебе другое.
Я колебалась, но когда его пристальный взгляд настойчиво пригвоздил меня к месту, мои сомнения растаяли. Этот мужчина был слишком красив. Я сказала себе не выходить замуж за красивого мужчину, и что я сделала? Это моя вина, если на меня обрушился дождь.
Я направилась к выходу, приподняв юбку и наблюдая за своими ногами, пока осторожно спускалась по ступенькам. Пока поезд в виде меня тащился по тротуару, сквозь грязь, я ругала себя за то, что не знала, как сказать этому мужчине «нет» чуть лучше.
Мой взгляд поднялся, и сердце остановилось.
Когда мой пульс снова начал биться, он застучал в ушах и перехватил дыхание.
Среди потрескавшейся мостовой, затихающего звука сирен и привкуса городского воздуха ярко мигали желтые огни карусели под пасмурным небом. Она стояла статично, одиноко и красиво.
Я подошла ближе, забыв о шлейфе своего платья. Мои глаза горели, и по щеке скатилась слеза. Знакомое присутствие Нико коснулось моей спины.
Первые капли дождя упали с неба, и зазвенели, как музыка на золотой карусели.
Его глубокий голос проник в мои мысли.
— Тебе нравится?
Нравится ли мне?
Я медленно повернулась и посмотрела на него. Замешательство промелькнуло в его глазах, когда он увидел выражение моего лица.
— Что случилось? — он смахнул слезу с моей щеки.
Дождь был теплый и легкий, и я сморгнула его с ресниц.
— Я люблю тебя, — выдохнула я.
Его пристальный взгляд горел по краям, когда мантра моего пульса заполнила пространство между нами.
Люби меня тоже. Люби меня вечно.
Он шагнул вперед, пока его смокинг не коснулся моего платья, скользнул рукой по моему затылку и прижал свои слова к моему уху.
— И я люблю тебя, Елена Руссо.
Нико, возможно, и был плохим человеком, но там, где ему не хватало морали, он с лихвой восполнял ее как муж.
Он любил меня вечно.