Глава 21

Эти выходные показались мне настоящей каторгой. Да ещё и так не вовремя совпали с майскими праздниками. Четыре выходных, вместо двух… я думала, что в заточении я провела больше месяца. А ещё думала, что, если вернусь на учёбу, тогда обязательно смогу увидеть любимого. Но как назло моё заключение продлилось больше, чем хотелось бы. А вечером, в понедельник, мать пригласила в гости своего ухажера.

— Соня, надеюсь урок усвоен! — не спрашивала, а констатировала, вырыкнув грозным голосом ранним утром, когда пришла сообщить о важном мероприятии. Я тогда еле-еле глаза продрала, потому что рыдала всю ночь, а она резко шторы распахнула, так, что у меня наверно сосуды в глазах полопались. — Сегодня к нам вечером придёт Виктор. Хочу вас познакомить. Так что вытри слёзы, натяни на лицо приветливую улыбку и притворись, что тебе интересен этот ужин также, как и мне.

Спорить я не стала. Возможно, если эти посиделки пройдут «на ура» она подобреет. И разрешит мне выходить из комнаты не только, чтобы справить нужду.

***

Я устала как проклятая! До самого прихода гостя драила полы, резала салаты, боролась с пылью на шкафах и занималась прочей бытовой ерундой, чтобы ей угодить, чтобы не дай Бог не разгневать вселенское зло, скрытое в женской плоти.

Хрупкой, ранимой на вид. Ровно в девятнадцать ноль-ноль в дверь постучали.

Мать радостно запорхала к прихожей, поправляя свои волосы, срывая с себя кухонный фартук и заталкивая его в подсобку.

Я тоже засеменила следом. Спрятался за угол, глядя на то как она, довольная как мартовская кошка, с улыбкой до потолка открывает дверь, впуская в наш дом немолодого мужчину, выряженного в строгий костюм тёмно-коричневого цвета.

В ноздри моментально ударил стойкий запах одеколона, а по ушам резанул властный бас, от которого вдоль позвоночника рассыпались не очень приятные мурашки.

Мужчина слегка улыбнулся маме, поцеловал её в щёку и вручил букет красных роз.

Как банально и как скучно…

Мне вон Давид подарил целого медведя, сделанного из сотни мелких розочек.

Высокий, худощавый, с тёмно-русыми волосами и карими глазами. От него исходила мощная энергетика. Энергетика власти, холода, стали. Этот человек показался мне чересчур сдержанным. И наверно даже чересчур щепетильным, правильным. Опрятно одетый. Осанка высокомерного, уверенного в себе предпринимателя. Взгляд волевой, оценивающий, сканирующий до самых костей.

Мне хватило и трех секунд, чтобы понять, что этот человек весьма непростой тип. И у меня, определённо, не возникло и грамма симпатии по отношению к его персоне. Хотя, возможно я… либо ревную, либо просто без настроения, либо мне нужно время, чтобы узнать «нового папика» поближе.

И да! Мать говорила, что он следователь. Весьма важная и весьма серьёзная шишка в нашем городе.

— Спасибо, Виктор! Они чудесные! — пропела маман, бережно взяв в руки ароматный «веник», — Пойду поставлю цветы в воду. А ты проходи в гостиную, чувствуй себя как дома! — затем, тон её голоса резко изменился, — Соняяяя! Ты где? Почему гостей не встречаешь?! Проводи Виктора в комнату.

Мне пришлось отклеится от стены и, натянув лживую ухмылку, полететь исполнять приказы главнокомандующей.

— Здравствуйте. Я Соня. — Поздоровалась с мужчиной, протянув руку.

— Привет, Соня. А я Виктор. — Крепко сжал мою ладонь, тряхнув в воздухе. — Красавица! Очень похожа на свою мать.

— Спасибо. — Смущённо.

Если честно, хотелось вырвать свою руку из его неприятной хватки. Такие холодные и шершавые руки… Брррр! Я словно только что коснулась ледяной, бездушной статуи.

— Мама о вас много рассказывала. — В конце концов вырвалась из острой давки.

— Правда?! Весьма приятно. — Лукаво дёрнул уголком губ, продолжая дырявить меня своими жутким, ястребиными зрачками.

Интересно, он всегда так пристально, так некультурно разглядывает людей?

Наверно уже мысленно строчит на меня досье в личную картотеку.

Холодный, чёрствый солдат. Чересчур педантичный, и очень, очень подозрительный. Я бы не стала с таким связываться, даже, если бы он был единственным мужчиной на планете.

— Идёмте в комнату. — Кивнула в сторону гостиной. — Ужин стынет.

***

В принципе посиделки прошли нормально. В меру скучно, в меру терпимо.

В основном право голоса предоставлялась Виктору. А я просто молчала, ковыряясь вилкой в салате из капусты. Аппетита не было совершенно.

Они общались на самые разные темы, в основном о работе, о друзьях, о каких-то там дачных посиделках, я лишь изредка вставляла свои пять копеек, чтобы не злить маму. Вон как уже нахмурилась! Даже пнула меня ногой под столом, чтобы улыбнулась, и чтобы не игнорировала беседу.

Мне было даже не интересно, где и как именно они познакомились. Я просто мечтала, чтоб меня оставили в покое. Чтобы они просто взяли и исчезли из моей жизни! Словно их никогда и не было… Чтобы вместо них, рядом со мной, до самой смерти, находился мой Безжалостный.

Знаю, что нехорошо так думать о родной матери… Но я искренне желаю ей счастья. А ещё желаю, чтобы она жила на другом конце планеты. Без меня. И всё у неё было бы намного лучше, чем сейчас.

***

Прошло несколько нудных часов. Посиделки близились к концу. Я уже во всю зевала и шаталась как будто выдула пол-литра самогонки, как вдруг… Виктор решил остаться у нас с ночевкой.

А мама, конечно же, выступила инициатором этого действия.

Божееее!

Это самое ужасное завершение вечера!

Я даже не хотела представлять себе то, что творилось там, в соседней комнате!

Заткнула уши берушами, да ещё и под одеяло залезла, боясь услышать их отвратительные стоны.

Хорошо, что я быстро уснула. Спасибо моему организму и напряженному дню. Ведь за этот день я превратила нашу квартиру в стерильную операционную.

***

Утро выдалось безрадостным. Я проспала!

Я опаздывала на пары и прямо в дверях ванной столкнулась с Виктором — неуклюже вписалась лбом в его бетонное плечо. В момент столкновения, я с мольбой поблагодарила небеса, что на нем уже была одежда. Иначе моя юная психика бы не выдержала.

— Доброе утро, Соня. Осторожней! — хохотнул, — Торопишься? Поехали, подвезу.

— О, нет, что вы! — смущённо отскочила на безопасное расстояние, скрестив руки на груди. Не хватало ещё, чтобы мать увидела, насколько опасно я перешла черту между нашими телами. Без разбирательств задушит своей больной ревностью.

— Тебя забыли спросить. — В груди всё похолодело, когда за спиной раздался недовольный голос хозяйки квартиры. — С сегодняшнего дня Виктор будет жить с нами.

Это был выстрел. В спину. В упор. Не думала, что подобные глупости прожгут её разум настолько быстро.

— И сегодня, как и завтра, и после послезавтра он будет возить тебя в университет. А затем, забирать обратно.

Извините, но ему что, делать нечего?

Работы что ли не хватает??

— Мы уже всё обсудили, дочка. Поэтому давай пошевеливайся. Опаздывать — дурной тон.

***

А что я могла сделать? Кричать, бросаться с кулаками на мать, на этого самодовольного придурка, чтобы доказать им, что я не бездушная вещь?

Я ведь никто.

Мое мнение никому не интересно. Я просто мамина послушная зверушка, которую она рожала непонятно зачем, или рожала просто потому, что аборт у нерожавшей женщины может вызвать тучу страшных последствий.

Вместе с Виктором мы спустились во двор и сели в машину.

— Не грусти, чего нос повесила? — хихикнул мужчина, выезжая со двора. — Маму надо слушать. Она очень за тебя переживает.

Я отвернулась к окну, крепко зажмурив глаза. На ресницах уже начинала скапливаться влага.

Да, естественно, чего мне грустить?

Мне девятнадцать лет, и я чувствую себя каким-то комнатным животным, у которого нет чувства собственного достоинства.

Но мне, к счастью, надоела такая собачья жизнь, на постоянной привязи.

Шаг вправо… шаг влево… Расстрел!

Сегодня… я нахрен… просто сбегу.

И фиг вы меня остановите!

***

Когда мы подъехали к студенческому городку, Виктор припарковался на стоянке, а когда я попробовала открыть дверь, она оказалась заблокированной. Мне стало моторошно.

— Соня, можно поговорить? — в голосе мужчины больше не было ни грамма радости.

— Поговорить? О чём? О моей маме? У вас с моей мамой все серьезно?

— Хм… Думаю да. Но нет, не о ней.

— О чем будет разговор?

— О твоём друге. — Выждал паузу, а у меня будто сосуды в голове лопнули, когда я с ужасом поняла, что сейчас он будет меня пытать. — Я знаю, что ты связалась с не очень хорошими ребятами. Твоя мать переживает.

Так и знала!

Как же раньше не догадалась?!

Следователь… Важная шишка в нашем городе!

Совпадение?

Нет. Не думаю.

— Вы наверно только из-за этого с ней? Чтобы подобраться ко мне? А заодно и к моему парню? Но это глупый ход, Господин следователь! — Перекривляла выскочку, — Давид порядочный гражданин. Не обязательно, что если у человека на теле имеются татуировки, то он типичный беззаконник.

Господи! Как же дико я устала от этих дурацких стереотипов!

— Что за глупости! Мне нравится твоя мать, Соня. Ты ведёшь себя некрасиво. Просто ты должна нам помочь. Скажи, ты замечала что-нибудь странное, что-нибудь подозрительное в поведении Давида? — выплюнул свои грязные намеки, агрессивно клацнув челюстями.

— Нет.

— Эта шайка качков у нас, у следственного комитета, под наблюдением. Они приехали в наш город недавно. Именно после их приезда начали твориться жуткие вещи… Ограбления, драки, и даже убийства.

Стоп! Что? Шайка?? Он и про братьев Давида знает??

С ума сойти!

— Д-Давид тут не причем, — на глазах навернулись едкие слезы, но я старалась всеми силами их сдержать, чтобы следак не догадался, что он надавил на больное, — Я ничего не знаю! Отстаньте! Выпустите меня! Иначе разобью стекло!

Не дожидаясь пока он отключит блокировку, сама это сделала, и быстро выскочила из машины.

***

После нашего разговора я долго не могла прийти в себя, долго не могла успокоиться. Меня трусило до холодного пота, настолько сильно, словно я подхватила смертельную лихорадку. Наверно больше всего потому… что мои догадки начали становиться реальностью.

Неужели Давид… он… преступник?

Я опоздала на пару. Никак не могла расслабиться… Умыла лицо холодной водой, но даже это не помогло. Потом, дождавшись перерыва, просто попросила телефон у подруги, чтобы позвонить любимому.

Придётся уйти с занятий. Да и вообще какого лешего я ещё до сих пор нахожусь тут, в университете? Всё равно учёбу придётся бросить.

— Давид, это я… — глотая буквы, прикрывая рукой динамик смартфона.

— Девочкааа? — любимый часто-часто дышал, пытался отдышаться, вероятно, находился в спортзале, на тренировке, — Как же я рад тебя слышать!

— Можешь забрать меня? Пожалуйста. — Скулы свело от отчаяния.

— Конечно, детка. Хоть сейчас! Где ты? Что случилось? Твой голос дрожит? Тебя кто-то обидел?

— Долгая история. Мне просто всё надоело. Мать установила за мной тотальный контроль. Привела в дом мужика, теперь они вдвоём ходят за мной по пятам. Хочу сбежать. Сегодня. Только вещи кое-какие заберу. — О других подробностях нашего разговора решила промолчать. Не было времени.

— Я понял, милая. — Взволнованно выдохнул в трубку. — Встретимся через два часа на нашем месте. Очень тебя люблю, маленькая. Береги себя. Обещаю, что буду заботиться о тебе до тех пор… пока смерть не разлучит нас.

***

Мне снова пришлось сбежать с пар. Потому что Виктор обещал заехать в пять вечера. Итого, у меня было в запасе несколько часов на сбор вещей и на долгожданный побег. Мама в это время была на работе, а Виктор, соответственно, тоже.

Вернулась домой, а там, в моей комнате, ОН сидит. На кровати… В руках следака сжимается мой телефон. На экране мелькают наши с Давидом фотографии.

Какого чёрта??

И как это понимать??

— Я впечатлён. — Глумливым тоном. Развалился на моей кровати как Царь мира, вальяжно покачивает ногой, берет в свои грязные руки то, что пожелает, — Тут есть такие интересные фото… У меня прям глаза защипало от увиденного. Не боишься, что Алла увидит? Интересно, знает ли она, что ее примерная дочурка спит с уголовником?

— Чего вам? — фыркнула, закипая от бешенства, — Как вы посмели зайти в МОЮ комнату и рыться в ЧУЖОМ телефоне??

Хочу вырвать из рук негодяя смартфон, но он не дает. Ловко прячет в карман пиджака, да ещё и рукой по нему похлопывает.

— А мне всё можно, девочка. Ходить где захочется, брать что потребуется. — Внезапно, в его руках появился некий предмет, с виду напоминающий паспорт. Вертит передо мной своим ментовским удостоверением, ухмыляется, урод. А я вот не пойму, чего он ко мне докопался? — Я ведь в этом городе Бог. Кстати, милый кулончик. Откуда он у тебя? — внезапно, его жуткие глаза тускнеют, застывая на моей груди. В том месте, где, в данный момент, находилась подвеска в виде сердца, подаренная любимым. Мне кажется, что вот-вот и он набросится на меня, словно дикий волк, и оторвёт мне шею, вместе с цепочкой.

Быстро прячу кулон под блузку, обхватываю плечи руками, медленно отступаю спиной к двери.

— Значит так, Крошшшка… — намеренно меня так назвал, как Давид. Подонок! Явно что-то вынюхивает! Вот только не пойму к чему весь этот дурацкий цирк? — Сейчас ты собираешь свои манатки и уматываешь к своему дружку-беззаконнику. Будешь жить вместе с ним и обо всем мне докладывать.

— Ч-что?? Что делать??

— Я сказал будешь доносить мне о каждом его шаге, о каждом вдохе! Уяснила??

— Нет, нет, неееет! — врезаюсь спиной в стену, лихорадочно трясу головой, — Вы с ума сошли! Зачем вам это нужно?? Давид ни в чём не виноват!!! Я точно знаю! Вы что, думаете, что это он грабит банки? Вы ошибаетесь!

— Вот если не виноват, тогда тебе и нечего волноваться. Но я знаю, что это не так. Мне не хватает доказательств, чтобы засадить эту гниль, вместе с его дружками-убийцами, за решетку. Шустрые суки! — в руках следака появляется сигарета. Закуривает. Без разрешения. Прямо в моей комнате. Нервничает. — Вечно выходят сухими из дерьма! И как им только это удаётся?! Дьяволам просто везёт. Мне нужно, чтобы ты вывела их шайку на чистую воду.

— Я не буду это делать! — закрываю лицо дрожащими ладонями и сползаю по стене на пол, осознавая, что у меня просто нет выбора.

Виктор швыряет окурок прямо на паркет, топчет его ногой и вмиг оказывается напротив меня, хватает за плечи, вздёргивает на ноги, ударяя спиной о стену. Весь воздух лопается в моих легких, а к горлу подкатывает дикая истерика.

— Ещё и как будееешь! — Шипит в лицо, трясёт за плечи, словно тряпку, — А знаешь почему?? Потому что я всё равно докопаюсь до правды! За все свои тридцать лет службы, я ни разу не облажался! Так что наказания им не избежать. Знаешь чья это побрякушка, та, которую ты носишь и пищишь от восторга??

Рыдаю в безмолвном крике и трясу спутанными прядями волос.

В горле гиблая пустыня. Не могу издать ни звука.

— Этот кулон ворованный. У меня есть список вещей, которые не так давно были похищены из ювелирного магазина. — Отпускает мои плечи, а затем тычет в лицо своим телефоном с картинками, на которых изображены драгоценности с запредельными ценниками. Пальцами листает снимки и мои глаза округляются от шока…

Потому что там, на экране, я вижу некое разгромленное помещение, разбитые витрины, кровь на стёклах… и рядом бесформенное тело человека, прикрытое полиэтиленовым мешком. Тогда я вспоминаю, что недавно видела тоже самое. Только по телевизору. Именно в тот момент Давид набросился на меня с криками и практически превратил телевизор в осколки.

Виктор продолжает демонстрировать мне фотографии с места преступлений, а у меня на сердце всё холодеет и холодеет, когда лёгкие, напротив, полыхают в огне.

— Присмотрись, внимательней! Что-нибудь узнаешь?? — тычет экраном в лицо, вынуждая зажмуриться, так как теперь я вижу порез на теле одного из грабителей. В области сердца. А там, словно виднеется кусочек татуировки, напоминающей человеческое лицо. Не знаю. Не уверена. Может у меня просто галлюцинации на фоне потрясения.

— Н-нет! — вру, но обливаюсь слезами.

— Тогда смотри дальше!

Продолжает демонстрировать жуткие кадры, насильно заставляет смотреть, до адского жжения сжимая предплечье.

Дальше мужчина включает мне видео. Я вижу незнакомого парня, у которого всё лицо украшено страшными гематомами. Он лежит на кровати и пытается дать интервью репортёрам.

— Это не люди! Это дикие животные! Менее чем за минуту они разнесли в прах целый магазин… Они жестоко убили моего друга. Просто перерезали ему горло стеклом… За то, что он пытался их остановить. А меня… меня избили до такой степени, что я ослеп на один глаз и теперь до конца своих дней останусь лежачим инвалидом. У погибшего Николая осталось трое детей… Господи! Даже не представляю, как его жена сможет пережить это невыносимое горе. Я ведь говорил ему, чтобы он нашёл другую работу, более безопасную… но никто не мог предположить, что в нашем городе начнёт твориться настоящее пекло. Пусть земля ему будет пухом. А те твари… Пусть их Бог покарает!

— Это не монтаж, Соня. Твой парень… убийца. — Ударил меня не словами. Он будто только что ударил меня ржавым ножом. По самую рукоять. Сначала в сердце. А затем в душу. Когда показал видео, когда показал часть татуировки… настолько напоминающей ту, что не так давно сделал себе Давид.

Мне кажется, я начала терять сознание. В висках жгло и пульсировало, а ноги словно отмирали и превращались в желе. Виктор схватил меня за плечи, с силой тряхнул, слегка шлепнул ладонью по лицу, приводя в чувство. После чего, полуживую, отнёс на кровать.

— Может ты сама слышала об этой безжалостной банде, терроризирующий город? Так вот… если ты нам не поможешь… погибнут ещё люди. Ты ведь умная девочка? Да? Видела того несчастного парня, у которого осталось трое детей? Он погиб просто потому, что его семье нечего было кушать и он был вынужден идти работать охранником в ночную смену. Кивни, если понимаешь?

Киваю, наблюдая за тем, как мужчина настежь распахивает окно, позволяя прохладному ветру ворваться в комнату. Свежий воздух немного отрезвляет.

Ублюдок начинает давить мне на жалость.

— Я понимаю, как тебе тяжело, Соня. Узнать о таком потрясении… Но ты ни в чем не виновата. Ты ведь просто жертва. Так ведь? Не соучастница? Или…

— Нет! Я ничего не знала! — с надрывом в отчаянном крике.

— Вот и хорошо. Тогда ты нам поможешь.

— Пожалуйста! Я не хочу! Я не смогуууу…

— Ты уверена? А если мы заключим с тобой сделку? М? Что, если вместо положенных двадцати лет строгача, Давидик получит пять? И я позабочусь о том, чтобы вы могли видеться каждый день. А ещё я поговорю с твоей мамой, чтобы она оставила тебя в покое?

Я замолчала. Прикусила щеку до раны, задержав дыхание, хотя тело до сих пор телепало в ядовитом ознобе.

— У тебя нет выбора. Пойми, наконец. Прекрати парить в розовых облаках. Ты ведь девочка. Глупая, наивная курочка, которую охмурил большой и страшный дикий волк. Поиграется, а затем… Что он с тобой сделает? Тут и гадать нечего. Он преступник, Соня. У таких людей нет чувства жалости. Я очень переживаю за тебя, потому что люблю твою мать. Представь, что будет, если вдруг ты узнаешь о его секретах? Он убёт тебя. И плевать такому ублюдку на чувства. Особенно, если он плюёт на законы.

Я слушала молча, сжимая до онемения кулаки, опустив опухшие от слёз глаза в пол.

— В любом случае, если откажешься… Я посажу вас троих за решётку. Далеко и надолго. Как соучастников.

— Т-троих?? — Всхлипнула.

— Да. Тебя, твоего долба*ба парня и твою мать. Вас обоих как соучастников. Посажу лет эдак на тридцать, не меньше. И я не шучу. — Виктор совсем уже обезумел! Он схватил меня за волосы, оттянул пряди к лопаткам так жёстко, что я почувствовала жгучий хруст в области корней. — Кивни, если согласна. Если нет, прямо сейчас поедите на нары.

Киваю, не обращая внимания, как лицо буквально тонет в слезах.

Мне страшно! Мне, чёрт возьми, настолько страшно, что я готова умереть в любую секунду, лишь бы избавиться от этих жутких мук!

Виктор отпустил мои волосы отряхнул руки друг о друга, и, тоном ликующего победителя, ещё кое-что добавил, снова ткнув в лицо телефоном:

— Напоследок, вот еще одно мотивирующее видео, снятое очевидцем во время недавнего нападения на банк.

Качество записи было ужасное. Но вполне просматриваемое.

— Всем лежать, суки! — череда оглушающих выстрелов, — Кто шевельнётся — труп.

Я узнала этот голос, как и, казалось бы, узнала большую, упитанную фигуру, облаченную в одежду чёрного цвета. Тот человек в маске, который появился на видео, бродил по отделению банка, направляя автоматы на беспомощных людей, лежащих на полу.

И он стрелял.

Прямо из автомата! В помещении, полном людей… Стрелял в окна витрин, а осколки от стекла градом сыпались в беззащитных заложников, распластанных на полу. Тот человек, который снимал видео, прятался под столом. И я в этот момент забыла, как нужно дышать, потому что не представляла, что будет, если грабители заметят глупца.

Я знала этот голос… голос, который ласкал меня по ночам… Который пел мне в губы сладкие сонаты и оды любви… Потому что голос любимого я бы узнала из миллиарда самых разных голосов.

Слишком много совпадений. Слишком…

И моё сердце захлебнулось в крови, душа вылетела из тела и мгновенно сгорела от тоски… Когда разум ощутил жестокую силу предательства.

***

— Я бы прикрепил к твоей одежде пару жучков, но думаю, что такой умный чёрт, как он, сразу же догадается. И да… никакой слежки за тобой не будет. Обещаю. Ради твоей же безопасности. Иначе Давид нас раскусит. А ты… пострадаешь. Я видел много грязи за все свои тридцать лет службы. Я знаю таких ублюдков от и до. Они использовали девушек как хотели. В целях воровства или же в целях получить половое удовольствие. Но ты не переживай. Пока он не знает, что ты о нём знаешь, ты в безопасности.

Виктор, прислонившись к подоконнику, вновь закурил, склонив голову набок, наблюдая, как я нервно запихиваю в сумку свои вещи. Честно, я не понимала, что мной движет и что именно я пихаю в сумку? Я думала не об этом, а думала о том, как выпутаться из сложившейся ситуации. Кому верить, а кого остерегаться?

— Если я соглашусь на ваши условия, вы обещаете, что не сделаете ему больно? Обещаете, что срок будет минимальным?

— Обещаю. — Подтвердил. Сухо. Прищурив оба глаза.

— Помни… Если увидишь нечто странное, услышишь подозрительный разговор, прочитаешь сообщение в телефоне или ещё что… — срочно звони мне. Абсолютно по любому поводу. Хорошо?

Нехотя киваю и, не проронив ни звука, выскакиваю из квартиры. Со всех ног несусь по ступенькам, прижимая к груди дорожную сумку с вещами, удивляясь тому, как, при таком скоростном беге, я до сих пор не споткнулась и не разбила голову о бетон.

Ныряю в первый встречный переулок, двигаюсь по подворотням к остановке, на которой мы с Давидом договорились встретиться ровно в шесть вечера.

Господи!

Что же с нами будет…

Это ведь всё неправда? Страшный кошмар! Глупая иллюзия! Чей-то больной и ни хера не смешной розыгрыш?!!

Следователь меня обманул. Фото и видео — просто грязный монтаж

Это мать всё построила специально, чтобы нас разлучить.

Хотелось бы в это верить…

Но увы… вокруг нас было слишком много совпадений.