Глава 30

Глава 30

Глава 30

- Куда? – Посмотрела на меня как на дурака, но я ответил ей тем же. – Куда ты собралась?

- Я хочу… Мне надо…. – Лапочет что-то не ясное, глазами туда-сюда бегает, словно не может сосредоточиться и придумать что-то дельное.

Не могу. Не могу на нее смотреть, такую растерянную, милую и отлично вытраханную! Лыба на лице сама собой расползается!

- Сла-ава-а, никуда ты без меня не пойдешь. – Потянулся вверх и включил воду, от чего девушка дрогнула, но я, сидящий в ее ногах, не способствовал очередному побегу.

Отдельный вид удовольствия – мыть Славу.

С самого того момента как увидел ее халупу мечтал помыться, особо не думая о том, как девушка отреагирует на душ. Но судьба оказалась коварнее и за один лишь раз я подсел.

Как наркоман с блестящими глазами намыливал ее тело мочалкой, растирая белую пушистую пену по гладкой коже, забирался пальцами в волосы, чувствуя, как она горяча. Но отдельной зависимостью стали ее глаза. Они святились мягким плавленым золотом, и я с каким-то садистским удовольствием впитывал все смущение и неуверенность, что в них плескалась, сидя перед ней на коленях, и разминая изящные ступни.

Она ощущала себя сейчас совершенно голой, беззащитной, но в сравнении с несколькими минутами ранее, не собиралась покоряться мне, мечтая лишь сбежать, вместо того, чтобы расслабиться и снять защиту.

Ну, ничего. Я упрямее, чем она думает.

Потянула на себя ногу, пытаясь умыкнуть ее из моей руки, но перехватил за лодыжку и рыкнул, подавляя побег.

- Расслабься.

- Я не могу. – Нахмурилась и еще сильнее сдавила руками свою грудь, пытаясь спрятать от меня.

- Причина? – Отпустил ножку, и придвинулся ближе, впритык к ее лицу. – Тебе что-то не нравится? Неприятно? Говори, я слушаю.

- Я…Я просто хочу уйти уже из душа. – Видел, что подбирает слова, стараясь придать им нейтральный оттенок, не бросаясь из крайности в крайность.

- Ты почему такая трусиха?

- Я? Я не трусиха! – Нахмурилась еще сильнее и перекинула ногу на ногу, закрываясь окончательно.

- Трусиха. Даже себе признаться боишься, что тебе понравилось. - Захлопала губами, не находя слов и смешно выпучив глаза. – Значит так, меня порядком заебало это твое смущение, не понятные увиливания и желание сбежать на край света. Отныне будет так, запоминай: мы живем вместе, ты готовишь мне ужины, я зарабатываю для нас денег, мы трахаемся, как сумасшедшие, и ты прекращаешь винить себя за что-то там непонятное, расслабляешься и наслаждаешься жизнью со мной, тебе ясно?

- Да ты!... – Дернулась, чтобы вновь удрать, но подкрепляя свои слова делом, припечатал ее обратно в сидушку, сжимая руками покрытое легкой пеной тело.

- Значит, не поняла. Тогда придется объяснить еще раз.

Поднял, сжал, смял и понес в спальню, не обращая внимания на трепыхание и гневные выкрики.

Сбросил  на постель, мысленно восхитившись тем, как красиво она влажная смотрелась на атласных простынях, как пшеничные мокрые волосы рассыпались по постели, а голое, блестящее от влаги тело звало, манило, притягивало к себе.

Дернул ее за ноги, стягивая на край кровати, и нависнув сверху, толкнулся между разведенных и пойманных в ловушку ног, намекая, что я готов ко второму раунду.

Золотистые глаза вспыхнули гневом, и Слава попыталась ускользнуть, переворачиваясь на живот, совершая роковую ошибку.

- Ты меня насилуешь?! – Вскрикнула и попыталась дернуться, пойманная за гриву волосом, и прижатая животом к постели.

- В чувства привожу. Ты же, как кобыла ретивая, слов не понимаешь.

- Сам ты кобыла! – Вскрикнула она, и вновь начала вырываться.

Хотелось, и зарычать на нее и засмеяться. До чего забавная она, брыкается, кричит, а пару минут назад готова была в комочек свернуться и выскочить из моей квартиры. Мне жизненно необходимо было раз и навсегда объяснить ей серьезность моих намерений, да так, чтобы услышала и запомнила, прекращая пугаться естественных вещей.

- Значит так, Милослава Игоревна. – Говорил тихо и девушка, как я и предполагал, прислушалась, прекращая верещать. – Вы меня видимо не допоняли. Повторю еще раз, для особенно глухих и невменяемых. – Фыркнула, но и вырываться почти перестала. – Я вас трахать, дорогая Милослава Игоревна буду еще не раз, много, долго и развратно. – Вновь задергалась, но я не обращая внимания продолжил: - Но помимо этого, я заберу вас к себе окончательно, буду целовать по утра и не только в губы, и не только те, что на лице, дорогая Милослава Игоревна. Буду говорить вам нежности, и покупать платьица, буду шлепать по попке и покусывать шейку, буду в обнимку с вами смотреть фильмы вечерами и с благодарность трескать приготовленные вами харчи с довольной лыбой на лице. Вам все ясно? Или мне повторить еще раз?

Задумалась. Лежит, опустив лицо в покрывало и не двигается, словно разрешая мне покрыть поцелуями нежную спину с острыми лопатками.

Вдыхаю ее, и голову сносит напрочь. Ну что за женщина такая?! Столько лет жил и даже не задумывался о том, что что-то уходит у меня из-под носа, что-то важное и ценное. Значимое и только твое.

Семья.

Я же никогда не думал о том, чтобы остепениться, пока не начал с завистью смотреть на то, как нежно Стешка обнимает Макса, как довольно он, сука, улыбается, целуя своих детей, какими глазами смотрит на жену, и стремиться в свою тихую гавань. Я смотрел и думал что это все блажь и выдумки, в какой-то момент,  поймав себя на том, что просто напросто завидую. Но представить себя вот так с кем-то, было за гранью реальности.

Пока не появилась она.

Пока говорил ей все это, причисляя точно по пунктам, что и как буду с ней делать, перед глазами вставали картинки, и до того реальные и настоящие, что казалось рукой можно потрогать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Можно. Вот она лежит подомной, совершенная голая, влажная после душа, разгорячённая после ругани и препираний, и ее можно потрогать, ведь вот она, моя мечта.

- Слав. – Откатился в сторону, отпуская ее, и лег рядом. – Я не шучу и настроен очень серьёзно.

- Я, кажется, поняла.

Смотрит на меня из-под упавших на лицо волос, и я не сдержавшись, заправляю их за ухо, не зная как забраться в ее голову и выключить этот глупый тумблер «я не могу».

- Так что ты скажешь?