Глава 21

А дальше по списку была кафешка «На дорожку».

Мы заняли один из свеженепротёртых столиков, Войнич – с брезгливой гримасой (он в подобном заведении, вероятно, оказался впервые), я – с королевским достоинством и прежней улыбкой обольстительницы, от которой, честно говоря, уже сводило скулы.

– Хватит кривляться, – первым не выдержал Алан. – Можешь выйти из образа, разрешаю и даже настаиваю!

– Ага, а потом снова скажешь, что действую не в рамках договорённости, как утром?

– Ну ты сравнила! Не скажу. Я вообще рассчитываю не на твоё сомнительное актёрское мастерство, а на экстрасенсорные способности. Поработай лучше в этом направлении, чувствуешь что-нибудь?

О да! Я почувствовала замешательство, плавно перешедшее в лёгкую панику, заметив того самого Гулливера с хвостиком, с которым пыталась флиртовать во время первого визита в это заведение. Он смотрел прямо на меня, плотоядно улыбался и целеустремлённо… двигался к нашему столику.

Двигался быстро, не как в прошлый раз, видимо, чтобы снова сбежать не успела. Что там сбежать, я не успела даже предупредить Алана, когда эта огромная глыба жира и мускулов нависла надо мной, закрыв обзор и освещение.

Войнича он проигнорировал и, глядя исключительно на меня, пробасил:

– Привет, детка! Я – Петя, а ты ничего, пойдём, прогуляемся.

Это был не вопрос и не предложение – меня поставили перед фактом, затем грубо схватили за руку и потянули за собой.

Войнич сориентировался быстро, метнулся к новоиспечённому ухажёру, отцепил его пальцы и, втиснувшись между нами, ледяным тоном предупредил:

– Убери лапы! Девушка пришла со мной, если ты не заметил!

Несмотря на высокий рост, Гулливеру мой защитник едва доставал до подбородка, а уж в плечах и в остальных пропорциях уступал почти в два раза. Это не утешало, а громадину с хвостиком ещё и позабавило. Он расплылся в широкой улыбке, обнажив неровные жёлтые зубы, и заявил:

– Сегодня с тобой, в прошлый раз – с рыжим, а сейчас со мной пойдёт. У нас тут принято делиться, парниша, понял? Мы минут на десять уединимся наверху, больше я вряд ли продержусь, а потом забирай свою блондиночку и пользуйся дальше – от неё не убудет.

Он гаденько захихикал. От тяжёлой смеси запахов пота и перегара меня затошнило.

– А ничего, что мы в разных весовых категориях, Казанова? – проворчала я, неловко опустившись на стул.

Алан быстро оглянулся на меня и подвинулся, полностью загораживая собой.

– Лучше со мной уединись, Петя! Может, выйдем, поговорим!

– О чём, мелкий? Не хорохорься, а то ведь личико под хохлому распишу! По-хорошему прошу – отойди в сторонку и поделись с ближним!

На «мелкого» Войнич обиделся и холодно отрезал:

– Я не из тех, кто делится! Что моё – то моё! Поэтому либо проваливай, либо пойдём выйдем, верзила!

Странно, от Гулливера исходили волны гнева и возмущения, а вот Алан был практически спокоен. Я только потом поняла почему – он в своей стихии – чемпион по спортивной борьбе, чего же ему бояться? И как я об этом забыла!

– Зачем же далеко ходить? Я тебе здесь шею сверну, гадёныш! – прорычал Петя и ринулся на Войнича.

Что произошло дальше, я толком не поняла: привычного мордобоя не случилось, но Петя каким-то непонятным образом вдруг растянулся на полу, а Войнич только лениво перешагнул через него и занял более выгодную позицию.

Верзила, взревев от бешенства и обиды (меня «окатило» и тем и другим), вскочил на ноги и снова бросился на спортсмена с кулаками. Огромными такими кулачищами. Один удар подобным «орудием» – и сотрясением мозга не отделаешься. Но ситуация повторилась – Алан сделал пару быстрых резких движений, и Пётр снова оказался на полу.

Вокруг нас стала собираться толпа болельщиков, чуть поменьше Пети, но с такими же округлыми животами. В руках они держали огромные кружки с пивом и шумно подбадривали приятеля, призывая «порвать мелкого».

Мне стало не по себе. Один на один Войнич с Петей справится, а вот если они все на него накинутся… Дамы выражали эмоции более сдержанно и на расстоянии. Подозреваю, исключительно потому, что их симпатии были не на стороне Пети, но навлечь на себя гнев «пивохлёбов» никому не хотелось.

Когда Пётр растянулся на полу в четвёртый раз, атмосфера накалилась. Я всерьёз прикидывала, что смогу сделать в случае массовой драки. Получалось до обидного мало – ударить кого-нибудь из них стулом да подставить подножку. В физической схватке от моих способностей проку, увы, никакого.

– А ну, разошлись все! – раздался грубый прокуренный женский бас.

Я вздрогнула и обернулась, а мужчины перестали галдеть. В нашу сторону двигалась дама неопределённого возраста с неестественно огненными волосами, лишь немного уступающая Пете в габаритах. Открытое обтягивающее ярко-малиновое платье на ней, казалось, вот-вот разойдётся по швам. В сочетании с грозно нахмуренными бровями и угольно-чёрными стрелками, нарисованными от уголков глаз чуть ли не до висков, смотрелось всё это более чем зловеще.

– Быстро разошлись по своим углам! – гаркнула дама. – Ишь, повадились в моём кафе бои без правил устраивать! Опять всё тут вверх дном перевернёте, а мне потом восстанавливать?! Разошлись, я сказала! Сейчас полицию вызову!

Болельщики молчали и расходиться не торопились: несчастный Петя с подачи «мелкого» приземлился на пол в пятый раз – им не терпелось восстановить справедливость.

– И пива больше никому не налью! – завершила своё выступление огненноволосая хозяйка забегаловки.

А вот это подействовало. Толпа вокруг нас мгновенно рассосалась, даже Петя остался лежать на полу, не делая больше попыток броситься на противника.

Дама смерила Алана недобрым взглядом:

– Нехорошо, молодой человек! Избили моего постоянного клиента, подпортили интерьер, а сами даже кружку пива не заказали. Одни убытки от вас!

– Извините, пожалуйста, – без малейшего сожаления во взгляде и голосе покаялся Алан. Он достал из бумажника несколько банкнот и передал их женщине: – Вот, возьмите в счёт погашения убытков.

Её взгляд заметно потеплел.

– О, другое дело! Заходите ещё, а может, пивка за счёт заведения?

– Спасибо, в другой раз, нам пора. Злата, идём! – Алан, подхватил меня под локоть и буквально потащил к выходу.

Расслабилась я, только когда джип отъехал на безопасное расстояние – всё ждала, что сейчас в погоню бросятся Петя и компания, но, похоже, пиво ребятам было дороже поруганной чести.

– И часто такое бывает? – первым нарушил молчание Алан. – Глеб мне ничего не говорил.

– К счастью, нет. Вчера Петруши не было, а за день до этого мы успели вовремя уйти. – Я с облегчением откинулась на мягкую спинку сиденья. – Ловко ты с ним справился. Ловко и красиво, мой рыцарь!

Он пренебрежительно передёрнул плечами.

– Я с семи лет по всевозможным секциям таскался: айкидо, кикбоксинг, борьба. Было бы глупо не справиться с горой жира. Он, может, и огромный, но совершенно неповоротливый.

В голосе Алана отчётливо прозвучали нотки удовлетворения.

Я невольно улыбнулась:

– А ведь тебе понравилось, верно?

– Немного. Иногда мне этого не хватает, – помолчав, признал он.

– Хорошей драки? А как же твои спортивные школы?

– Там я только преподаю, а учитель и соперник – разные категории, и степень ответственности у них тоже разная. Значит, этот верзила к тебе с первого дня присматривался? – сменил он тему.

– Не сразу, а после того, как я ему пару раз улыбнулась, согласно плану. Думаю, ему просто нравятся полуголые девицы лёгкого поведения, опять же – физиология.

– Или же ему нравятся блондинки. – Алан остановил машину на обочине и сунул мне в руку что-то мягкое и невесомое. – Проверь на всякий случай.

Я осторожно перевела взгляд на «презент» и затряслась от беззвучного нервного смеха.

– Волосы? Боже, ты выдрал у него клок волос! А ещё меня называл фетишисткой!

– Я же для дела, – не смутившись, пояснил Войнич и настоятельно повторил: – проверь.

– Зачем? Мы ищем женщину.

– Как ты можешь быть уверена на сто процентов, если у тебя нет ДНК маньяка и ни одна из жертв его не видела? И вообще, чтобы втащить тело в квартиру бесшумно и быстро, – нужна сила. Тут не каждая женщина справится, разве что с сообщником.

– И всё-таки это была женщина. Пусть не на сто, но на девяносто восемь процентов я в этом уверена!

Алан упрямо поджал губы. Не поверил.

– Хорошо. Если настаиваешь, я его проверю, только через установку наблюдателя – жалко тратить силы на такого неприятного субъекта.

Проверка, как я и ожидала, дала отрицательный результат. Петя блондинок действительно любил, но не разделывать, а… в общем, маньяком он не был.

Однако, просматривая «киноплёнку» его воспоминаний, я увидела среди посетителей кафешки знакомое лицо – мужчину, который вчера ссорился с Ольгой Ворошиловой на ступеньках «Мегаполиса», в недавнем прошлом несколько раз появлялся в заведении. Общался он в основном с хозяйкой и… Валерией Козинской – второй жертвой охотника на блондинок. Наблюдение интересное, но ничего не дающее: во-первых, мужчина, во-вторых, у него алиби на третью смерть.

Этот день пролетел быстро и оказался не таким энергозатратным, как вчерашний. С Аланом было проще, чем с Глебом. Он не заставлял кокетничать со всеми подряд, доверял моим ощущениям и интуиции (в большинстве случаев), не ворчал, когда, прогуливаясь с ним по тротуару, я снимала надоевшие туфли и шла босиком. И в то же время с ним было сложнее – трагические смерти девушек всколыхнули слишком много воспоминаний и ассоциаций. К вечеру они встали между нами прочной стеной отчуждения. Нет, он не грубил мне, не попрекал родственными связями, был сдержанно вежлив и… бесконечно далёк.

В «Мегаполисе» мы провели четыре часа. Я почти оглохла от режущей слух музыки, а Войнич, неуклюже изображая подобие танца, практически оттоптал мне ноги. А результат по-прежнему был нулевым.

Обойдя все залы, постояв за спиной у каждого посетителя, я не почувствовала ничего общего со вчерашним эмоциональным штормом. Либо тот, кого мы ищем, сегодня непробиваемо спокоен, либо его здесь просто нет.

Отвлёкшись на молодёжь, визгливо горланящую что-то у меня за спиной, я ненадолго потеряла Алана из поля зрения, а когда обернулась, увидела, что он, зажав ухо ладонью, говорит по телефону, стараясь перекричать общий звуковой фон. А потом он нашёл меня взглядом, и стало ясно, что сегодня мы опоздали.

* * *

Умывшись и переодевшись, я бесцельно бродила по квартире, обхватив руками плечи в попытке согреться. Меня морозило от тревоги и разочарования – ещё одна жертва! К счастью, жива (Зверя спугнули), но в тяжёлом состоянии.

Алан вызвал Глеба и отправил меня вместе с ним на квартиру, а сам поехал к Громову – на место происшествия, велев ждать и ничего не предпринимать.

А что тут предпримешь?! Все предыдущие попытки ни к чему не привели – я его чувствовала, стояла совсем рядом и ничего не смогла сделать! И теперь неизвестно, доживёт ли та девушка хотя бы до утра.

– Злата, перестань мельтешить, в глазах рябит, сядь, – уныло попросил Глеб. Он сидел на диване, обхватив ладонями кружку с чаем и с тревогой наблюдал за увеличивающейся траекторией моих движений. – Иди вон лучше чай попей, я заварил.

Я отмахнулась и бросилась в прихожую на звук открывшейся двери.

Войнич, усталый, осунувшийся, бледный, кивнул в ответ на мой невысказанный вопрос:

– Жива. Без сознания. Сейчас в реанимации. Есть вероятность, что выживет.

– Где это случилось?

– Неподалёку от «Феерии».

– Не в квартире? – удивился подошедший Глеб. – Раньше он нападал только в помещениях!

– Значит, что-то изменилось.

– Личность установили?

– Да, – Алан достал из кармана исписанный белый стикер, – Ирина Фадеева, учительница начальных классов. Свидетели говорят, она пыталась увести из заведения своего жениха, который сильно набрался и предпочёл общество местных стриптизёрш. Не получилось. Из клуба девушка вышла одна, направлялась, вероятно, к парковке, но дойти не успела… Глеб, спасибо за помощь, дальше я сам. Можешь идти.

В тихом голосе спортсмена прозвучали стальные нотки. Таким тоном отдают приказы, которые вряд ли кто осмелится нарушить.

Вот, и Глеб не стал нарываться, попрощался и ушёл с недовольной миной.

– Ты говорил, его спугнули. Кто? Есть свидетели?

– Нет. Мужчина тоже шёл в сторону парковки, услышал шум, но, когда приблизился, обнаружил только истекающую кровью блондинку. А вот она могла что-то видеть. Ты как себя чувствуешь? Сможешь… посмотреть?

– У тебя есть?

– Да, Громов постарался.

Алан, пряча взгляд, протянул мне прозрачный пакетик со светлым локоном.

Я взяла его и побрела в гостиную. На диване будет удобнее. Меня всё ещё морозило, да и общее самочувствие было скорее неудовлетворительным, но сейчас это не имело значения. Если есть хоть какая-то возможность вычислить Зверя, её нужно использовать…

Это было ужасно! Я не раз лечила людей от депрессии, снимала последствия приворотов, помогала смягчить горечь потери близких, пропуская чужие страдания через себя, да и сама пережила немало, но редко когда мне доводилось испытывать такую душевную боль и муку! Они были острее взрыва ярости и ненависти. Определённо, в этом эмоциональном коктейле лидировали обречённость и отчаяние. Даже страх, охвативший жертву, и вспышка острой физической боли, терялись на таком фоне.

– Злата! Злата, очнись! – В чувство меня привёл испуганный голос Войнича.

Спортсмен с силой тряс меня за плечи.

– Отпусти, больно, – прошептала я чужим охрипшим голосом и растёрла ноющие виски. Как же мне было плохо!

– Злата, как ты себя чувствуешь? – Алан с тревогой вглядывался в моё лицо.

– Терпимо.

– Но… ты… плачешь?!

Я провела рукой по щеке. И правда слёзы.

– Это не я.

– А кто?

– Не знаю, жертва или… убийца.

Алан не стал тратить время на разгадывание словесных шарад и нетерпеливо спросил:

– Ты его видела?

– Нет, но очень хорошо чувствовала. И ещё, когда Ирина выходила из клуба, она обернулась и увидела, что в её сторону идёт женщина… Может, конечно, это не имеет значения. Больше она не оглядывалась, а потом было уже поздно.

– Что за женщина? Как выглядела?

– Точно не скажу, она была в тени. Темноволосая, но это мог быть парик, выше среднего роста, в какой-то серебристой мешковатой тунике, поэтому фигуру и комплекцию оценивать не берусь. Лица не видела. Это всё. А теперь, если не возражаешь, я очень устала. Спокойной ночи.

Я вытерла слёзы и поднялась, недвусмысленно намекая на окончание аудиенции. Чужие эмоции всё ещё переполняли. Хотелось просто побыть одной.

Вот только Войнич уходить не торопился.

– Тебе домой не пора? – ещё раз намекнула я. – Сестрёнку, например, проверить, вдруг она снова в Ненси Дрю играет!

– Не играет. Она сейчас в Питере у отца, – возразил Алан и со вздохом признался: – Неспокойно мне как-то, лучше бы тебе сегодня не оставаться одной.

Ну всё, приплыли!

– Ты что, собираешься ко мне ещё и компаньонку подселить или компаньона?

– Нет. Просто Глеб или я могли бы…

– Нет! – Он даже вздрогнул от моего крика.

А это был именно крик отчаяния, отчасти всё ещё чужого.

Я вдохнула поглубже, успокоиться получилось не сразу, и неохотно объяснила:

– Пойми, я шестнадцать лет пряталась от людей, стараясь не привлекать лишнего внимания, а теперь выставлена на всеобщее обозрение – внимания столько, что на стену лезть хочется! Я ведь не просто вижу все эти взгляды, я их чувствую, каждый из них – неприязненные, похотливые, осуждающие! Это как стоять под горячим душем с глубокими ожогами! Это тяжело, а сегодня ещё и больно! Ночь – единственное время, когда я могу побыть одна. Без посторонних эмоций и взглядов! Пожалуйста, оставь мне хотя бы это!

Алан неловко поднялся, вид у него был слегка ошарашенный и виноватый:

– Извини, я не думал, что это настолько сложно. Хорошо, ухожу, отдыхай, а завтра, если хочешь…

– Не хочу. Завтра я буду в порядке, и мы продолжим.

Войнич ушёл, а я в ту ночь ещё долго не могла уснуть, пребывая в плену чужой тоски и отчаяния.