Глава 24

В «Феерии», несмотря на вчерашнее происшествие, было людно. А ещё шумно и душно. Публика здесь собиралась весёлая, не отягощённая моральными принципами и солидным доходом. Из тех, у кого нет возможности тратиться на более дорогие учреждения, предлагающие клиентам разные формы досуга, как, например, «Мегаполис». В программе «Феерии» годами ничего не менялось – танцы, алкоголь, стриптиз и проблемы с законом, потому что кто-нибудь из незолотой молодёжи регулярно проносил сюда «расслабляющие» травки и порошки.

Даже сегодня, хотя по клубу в открытую гуляла полиция, мне уже дважды предложили «затянуться косячком» для поднятия настроения.

Уговорив Войнича держаться на расстоянии (маньяк ведь предпочитает одиноких блондинок), я бродила по залу, как и десятки других девушек, пребывающих в активном поиске. Но внимание львиной доли представителей мужского пола было отдано извивающейся у шеста девице в ядовито-синем парике. Собственно, это всё, что было на ней из одежды.

Бессмысленно. Не стоило сюда сегодня вообще приезжать – только безумец вернётся на место преступления, где дежурят люди в форме. С другой стороны, – адекватным «охотника» тоже не назовёшь.

Ядовитая смесь грохочущей музыки, вожделения и запаха пота утомляла и раздражала.

Я присела на высокий стул возле барной стойки рядом с брюнеткой, потягивающей из трубочки неумелую пародию на мохито, и огляделась. Войнич, не теряя меня из поля зрения, подпирал противоположную стену.

– О, привет! Однако кого здесь только не встретишь, – заговорила брюнетка, отодвинув коктейль в сторону.

– Это вы мне? – осторожно уточнила я и на всякий случай проверила, не стоит ли кто за спиной.

– Тебе, кому ж ещё! – заверила девушка. – Ты ведь подружка нашей Инги, имя только, извини, забыла.

Я присмотрелась. Накрученные на крупные бигуди тёмные локоны, вызывающий макияж, ультракороткая юбка. Лицо знакомое и в то же время нет.

– Э… Рита? Тебя не узнать!

– Ты тоже преобразилась. Как тебя зовут, напомни.

– Злата.

– Точно. И часто ты здесь бываешь?

– Нет, третий раз.

– Ты одна пришла?

Я оглянулась на Войнича. Парня заметили и активно атаковали местные любительницы мускулистых тел. Он пока ещё держал оборону, но уже начинал бросать в мою сторону нетерпеливые взгляды.

– Да, одна.

– Одна и уйдёшь. Тут мужиков приличных днём с огнём не найти, а уж по ночам…

Она многозначительно махнула рукой и потянулась за коктейлем.

– А что же ты тут тогда делаешь?

– Мохито пью! – огрызнулась Рита и неохотно призналась: – Здесь всем по фигу, кто я – звезда или прислуга. Никто не смотрит как на ничтожество, годное лишь пыль вытирать. Знаешь, каково это, когда тебя с грязью смешивают за какой-нибудь пустяк, и всё это слышит парень, которого ты боготворишь!

Меня затопила душившая девушку грусть. Что тут скажешь – ещё одна печальная история.

– Просто слушает и не делает ничего, чтобы защитить? Ну и зачем тебе такой нужен?

– Затем, что сердцу не прикажешь! – вздохнула Рита и залпом осушила бокал с коктейлем. – Он-то хороший и со мной всегда нормально общается, не как с прислугой. А вот она – стерва белобрысая!

– Кто? – не поняла я. – Думаю, ты о Жаклин говоришь?

– О ней, о ком же ещё! Стерва и тварь двуличная! – Грусть сменилась обидой и злостью. – Можешь доложить ей, если хочешь, мне по фигу! Я с сегодняшнего дня на эту дрянь больше не работаю!

– Подожди, успокойся. Не собираюсь я никому ничего докладывать. Только почему белобрысая? У Жаклин ведь каштановые волосы.

Рита презрительно усмехнулась:

– Сейчас – да. Потому что пятьдесят пять лет стукнуло и седину уже ничем не скроешь. А платиновые блондинки, видишь ли, седеют очень некрасиво, вот и пришлось нашей примадонне поменять цвет волос. Знала бы ты, как она из-за этого бесилась! Раньше её коронной фразой было: «В моём доме может быть только одна блондинка!» – а теперь и сказать нечего.

Вот это новости!

– Звучит как ультиматум. И кому же она это говорила? – осторожно уточнила я.

Лицо девушки исказила гримаса:

– Мне, например! Я только по прихоти этой гадины с пятнадцати лет крашу волосы в ненавистный чёрный цвет! А вот теперь возьму и осветлюсь!

– Не торопись, – посоветовала я, с трудом барахтаясь в волнах чужой обиды и разочарования. – Маньяк объявился, блондинок убивает. Вчера на одну прямо здесь напал. Слышала?

– Слышала! – Рита нервно хихикнула. – Представляешь, Жаклин меня в некотором роде защитила этим своим идиотским требованием, я ведь здесь часто бываю, и вчера тоже была. А вот тебе, блондиночка, опасно в таких местах появляться, советую перекраситься.

На том и расстались. Проверять девушку не стала. Всю силу её ненависти я и так ощутила пару минут назад – это лишь слабый отголосок того, что испытывал «охотник» в момент нападения.

Войнич стоял на прежнем месте и, похоже, из последних сил сдерживал натиск двух длинноногих красоток, от которых за версту несло перегаром.

– Извините, девочки, мальчик занят, – категорично заявила я и, по-хозяйски подхватив двухметрового «мальчика» под руку, повела к выходу.

– Ужасное место! – выдохнул Алан с нескрываемым облегчением. – Что так долго? Выяснила что-нибудь?

Он покосился на мою руку, всё ещё лежащую на его рукаве, и слегка напрягся, но попытки освободиться не сделал.

Какие мы сегодня вежливые. Пожалела страдальца, отпустила.

– Выяснила, что блондинок вокруг гораздо больше, чем кажется. Просто многие красят волосы.

О нашей с Ритой беседе рассказывать не стала – какой смысл сплетни передавать. Мало ли на свете тщеславных красавиц? Если бы все убивали соперниц по цвету волос – земля давно бы превратилась в безжизненную пустыню.

Визит в «Мегаполис» тоже результатов не принёс, а вечер закончился бурными прениями и фактически… рукопашной.

Войнич отвёз меня на квартиру. Мы обсудили завтрашние передвижения, я предложила немного подкорректировать план, чтобы сделать его более действенным, и началось:

– Нет! Об этом не может быть и речи! Одна ты никуда ходить не будешь! – категорично заявил он.

– Вот именно! Я никуда не хожу одна. Ты меня даже до дамской комнаты провожаешь. А маньяк нападает на одиноких женщин! На блондинку с постоянным кавалером он и внимания не обратит.

– Но…

– Ты же сам видишь: мы ходим по кругу – все усилия тратятся впустую. У меня нет столько лишнего времени! Пора действительно переходить к ловле на живца!

– Это слишком рискованно!

Хм, я-то понимала, на что иду, когда соглашалась на его «заманчивое» предложение, а вот Чемпион, похоже, нет.

– В помещении он не нападёт, а на выходе меня встретишь ты.

Войнич хмурился и продолжал упрямиться:

– А если не успею?

– Я, как ты сам однажды заметил, не беззащитна. Смогу за себя постоять.

– Неужели? – Он нехорошо усмехнулся. – Давай проверим. Иди, а я буду нападать. Посмотрим, успеешь ли ты хотя бы рукой пошевелить.

– Вот ещё! Я устала и не собираюсь разыгрывать пантомимы! – Разумеется, не успею! С его-то опытом и силищей. Мне даже пытаться не хотелось, но Войничу идея, увы, понравилась.

– Это не пантомима, а вполне реальная ситуация. Давай попробуем. Я буду осторожен, больно не будет.

Какой заботливый! Я невольно прыснула со смеху:

– Хорошо, что соседи не слышат, а то бы такое подумали!

– Какое такое? – не понял Алан и вдруг покраснел. Не легонько, как раньше, а очень даже явственно. – Блин, Мелихова! О чём ты только думаешь? Тут маньяк по городу бродит, а ты…

– А я вот такая испорченная, поэтому давай обойдёмся без рукоприкладства, а то ещё обвинишь меня в домогательствах.

– Не обвиню и не обойдёмся. Давай, иди, я буду нападать.

Вот и всё. Отвертеться не удалось.

– Ладно, дорогой, только будь нежным, – поддразнила я, томно вздохнув, и прогулочным шагом направилась в сторону кухни.

Действительно, не успела даже пикнуть. Он налетел, как ураган, скрутил руки, прижал к стене и шепнул прямо в ухо:

– Всё, мертва! Это так ты можешь за себя постоять?

– Нет, вот так. – Я изловчилась и попыталась ударить его коленом в пах, хотя бы символически.

Увы, реакции спортсмена можно было только позавидовать. Моё колено так же бесцеремонно перехватили и прижали к стене.

– Какой дешёвый старый трюк! Неужели с кем-то ещё срабатывает? А если убивает женщина – он как минимум бесполезен.

Освободившись из его тисков, я с облегчением растёрла ноющее плечо. Ничего себе осторожность – чуть перелом не заработала. Медведь!

– Да, женщина, и она явно не такая огромная, как ты!

– Не важно! Реакция у неё хорошая – с четырьмя девушками справилась, не привлекая внимания. А ты со своим бараньим весом и ахнуть не успеешь!

– Зато газовый баллончик успею достать! – нашлась я. – Точно, раздобудь мне баллончик, это хорошее средство.

Алан пренебрежительно хмыкнул и скрылся на кухне. Открылась дверца холодильника, загремела посуда в шкафу, а потом он принёс баллончик… со взбитыми сливками.

– Держи, посмотрим, что ты сможешь с этим сделать. – Он бросил мне баллончик, я машинально его поймала.

– Сливки?

– Ничего другого не нашёл. Итак, попытка номер два. Я нападаю, ты пробуешь воспользоваться баллончиком.

– Испачкаю ведь!

– Спорим, ты его и достать не успеешь, – снисходительно возразил Войнич.

– На что спорим?

– На то, что ты больше не будешь доставать меня своими двусмысленными шуточками!

– Ладно, но если всё-таки смогу им воспользоваться – изменим план так, как я предложила.

– По рукам, – легко согласился Войнич. – Прячь баллончик в сумочку, и вперёд. – Он довольно усмехнулся, заметив мою реакцию, и не без злорадства повторил: – Да, да. Ты ведь в руках его носить не будешь!

Я с тяжёлым вздохом выполнила его требование, но сумку всё же оставила открытой – хоть какое-то преимущество.

В этот раз я была хитрее. Ожидая нападения, смогла немного уклониться и… укусить руку, пытавшуюся зажать рот. Войнич, не ожидавший подобного натиска, руку убрал. Этого хватило, чтобы нащупать баллончик и выдавить сливки, куда получится. Он чертыхнулся и заломил мне руки за спину.

Я охнула от боли, подставила ему подножку и, мы вместе рухнули на ковёр. Я приземлилась сверху.

Войнич распластался подо мной в позе морской звезды и, отплевываясь от прилипших к губам сливок, философски заметил:

– Полагаю, это ничья. Неплохо. Допустим, твой манёвр удался – и что ты сделаешь дальше?

– Нечто ужасное! – зловеще пообещала я и с серьёзной миной принялась его… щекотать.

Войнич охнул, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, и попытался вывернуться.

– Прекрати! Прекрати! Ненавижу щекотку! – С третьей попытки у него получилось.

Теперь на полу оказалась я, и… блин, я тоже ненавижу щекотку! Он отплатил мне той же монетой – я хохотала, атакуемая со всех сторон без возможности спастись. Это было безумно, мучительно, смешно и невероятно здорово – впервые за много лет просто ощущать себя живой не через чьё-то восприятие и наслаждаться собственными эмоциями.

– Сдаёшься? – сжалился взмокший спортсмен.

Он раскраснелся и уже не сдерживал самодовольную улыбку, а в серых глазах плескалось что-то по-детски озорное.

– Сдаюсь, сдаюсь, отпусти!

Алан поднялся, помог встать мне и назидательно заметил:

– Имей в виду, с маньяком такой номер не пройдёт!

– Ну вот, а я только решила, что ты не такой уж зануда, – отмахнулась я, отряхивая одежду. – Кстати, спор я выиграла и на экскурсию по злачным местам завтра отправляюсь одна! А на выходных мне нужно домой – в субботу приедет бабушка.

Он едва заметно нахмурился.

– Хорошо. Попробуем поступить по-твоему. Завтра я принесу настоящий баллончик, может, действительно пригодится. Поздно уже, пойду. Ну чего ты опять смеёшься? Что не так?

– У тебя всё лицо в сливках. Представила, как повеселятся прохожие и консьерж в твоём доме.

– Где? – Он попытался на ощупь оттереть щёки.

Я со вздохом достала платок и соскребла остатки засохшей субстанции с носа и скул Чемпиона. Соскребла и сразу отступила на шаг назад, чтобы опять в двусмысленности не обвинили.

– Всё, спокойной ночи. Спасибо, что сегодня не занудствовал. Мне понравилось.

Взгляд серых глаз был нечитаемым.

– Спокойной… и мне… ты тоже не всегда невыносима.