Глава 26

Следующим утром Алан отвёз меня в Лесогорск – бабушка должна была вернуться к полудню. Его предложение подселить в семнадцатую квартиру на выходные Глеба у меня, естественно, восторга не вызвало.

– Тебе опять не терпится приставить ко мне надсмотрщика? Даже не мечтай!

– Почему надсмотрщика? – искренне удивился спортсмен. – Охрану. Я беспокоюсь, вдруг маньяк тебя всё же заметил?

– Нет. Я бы почувствовала. С чего такая забота? Ах да – ответственность!

– С того, что, если с тобой что-то случится – виноват буду я! Всегда…

Он не смотрел в мою сторону, но, похоже, это тоже искренне.

Я тяжело вздохнула:

– Ничего со мной не случится. Не нужно Глеба, никого не нужно, я же с бабушкой буду.

– Но…

– Никаких «но». Мне и так из-за твоих наполеоновских планов ей постоянно врать приходится! Она ведь новости смотрит, знает, что в Москве блондинок убивают. Каждый вечер названивает и просит туда не приезжать. Думаешь, легко обманывать единственного близкого человека? А если тут ещё и Глеб поселится, мне опять что-нибудь сочинять придётся, надоело!

Алан неохотно сдался:

– Ладно, тогда вечером позвоню.

– Зачем? Спокойной ночи пожелать?

– Узнать, всё ли в порядке.

А вот и мой подъезд. Дом, милый дом! Правда, не родной и не постоянный, но всё же.

Войнич выходить не торопился, продолжил светскую беседу:

– Что будешь делать?

– Усыплять бабушкину бдительность.

– И всё?

Я насторожилась – что за тон, с искренностью закончили?

– В каком смысле?

Он вздохнул:

– Надеюсь, ты не будешь действовать за моей спиной?

Ну вот, началось.

– Ты имеешь в виду Жаклин?

– Да. – Как всегда, когда начинал нервничать, парень взъерошил волосы. – Я давно её знаю. Сразу после смерти мамы мы с Никой пару месяцев жили у неё, а потом она нас часто навещала. Родители не были женаты. У отца в Питере другая семья, он нам только дом снял да услуги няни и домработницы оплачивал. Злата, Жаклин – не святая, я не спорю. Она эгоистична и себялюбива, но это не преступление. Я выяснил вчера насчёт смерти той девушки – Оксаны. Мужчина, который её сбил, находится под следствием. В момент ДТП он был пьян. Жаклин не имеет к этой истории отношения! А вчера вечером она в Милан улетела. Не думаю, что у неё было время даже вспоминать о Белявине.

– Я её ни в чём не обвиняла, если помнишь, но… честно, не идёт из головы история с шантажом и фотографиями. Если бы можно было узнать, что на них.

– Зачем? – Он раздражённо повёл плечом. – Самое большее, в чём её можно уличить – какой-нибудь роман с женатым мужчиной! Это тоже не преступление. Наша задача – маньяка вычислить, а не сплетни собирать. Забудь об этих фотографиях!

Заикнуться на такой ноте, что в качестве маньяка для объективности можно рассмотреть и кандидатуру самой Жаклин, было бы тактической ошибкой. Веских оснований действительно нет – только цепочка совпадений и моя интуиция.

– Возможно, эти снимки сейчас находятся в полицейском участке, в вещах Оксаны – в машине сбившего её мужчины нашли сумочку девушки.

– К чему ты клонишь?

– Что, если их обнаружит кто-то нечистый на руку и тоже решит использовать в корыстных целях?

– Хватит! Говорю – забудь об этом.

– Как скажешь. И надолго Жаклин улетела?

– На пару дней. Ладно, мне пора, Ника возвращается, нужно встретить. – Алан помрачнел. – Наверное, уже прочла о четвёртой жертве. Как бы опять чудить не начала.

Бабушка ворвалась, подобно урагану, с объятиями и причитаниями. Она вертела меня в разные стороны, возмущалась моей бледностью и худобой, в итоге замесила тесто для пирожков, чтобы откормить запущенную внучку.

Потом позвонила Дарина. Узнав, что я не в Москве и поблизости не отирается «сероглазый грубиян», гадалка напросилась на встречу.

В ожидании гостьи Василиса Аркадьевна устроила допрос с пристрастием: кто, что, откуда, можно ли доверять? Успокоилась, только получив на все вопросы положительные ответы.

Я боялась, что сомнения всколыхнёт мрачноватый имидж девушки, но она приехала в обычных футболке и джинсах. Бледная, ненакрашенная, осунувшаяся.

– Ох, ещё один заморыш! – прониклась бабушка и потащила нас обеих на кухню.

– Спасибо, я не голодна. Мне со Златой посоветоваться нужно, – отнекивалась смущённая таким натиском Дарина, но бабушка её не слушала и продолжала накрывать на стол.

Вскоре он напоминал щедрую скатерть-самобранку, в центре которой возвышалось блюдо с горой ароматных пирожков.

– Поешьте сначала, а потом уже советоваться будете, – категорично заявила бабуля и, как строгая воспитательница в детском саду, проследила, чтобы наши тарелки опустели.

Поговорить удалось, только когда мы перемыли всю посуду и родственница умчалась по делам.

– Классная у тебя бабушка, – грустно улыбнулась Дарина, с ногами забравшись в кресло и обхватив колени. – Моя тоже такая была. Она что-нибудь умеет, ну как ты?

– Она умеет гораздо больше, чем я: любить, оберегать, защищать, заботиться, пирожки готовить. Мои способности тут и рядом не стояли. Ну, рассказывай, что у тебя случилось? Опять Марта?

– Да. То есть всё по-прежнему. Я так больше не могу – из-за этих снов вся на нервах! Я уже на всё готова, чтобы она отстала!

– Пробовала что-нибудь выяснить?

– Да, нашла старожилов, только ничего нового не узнала. После войны приехала в посёлок обычная семья: муж, жена и сын – мальчик лет пяти. Отец был участником боёв, в колхозе хорошо работал, сначала бригадиром был, потом и до председателя дорос. Во время вспышки дифтерии их сын умер. Они похоронили его на родине, какое-то время провели там, а вернулись уже с Мартой – дочерью хороших знакомых, которые умерли от брюшного тифа. Мол, и она сиротой осталась, и у них ребёнок умер, вот, и решили её удочерить. Шли годы. Отец стал продвигаться уже по политической линии. Марта росла диковатой. Ни с кем особо не общалась, и по посёлку пошли слухи, что девочка, переболев оспой, обезобразившей её лицо, от недуга так и не оправилась. Странная она была. А как выросла, вообще убивать начала. Правда, доказать никто ничего не мог. После того как Марта пропала, приёмные родители через пару лет куда-то уехали, оставив дом родственнику. Тот любил выпивать и вскоре умер от цирроза печени, а недвижимость досталась другим дальним родственникам. Вот и вся история. И что дальше делать – не знаю! Я уже подумываю, как бы в тот коттедж попасть. Ну не зря же Марта меня именно туда зовёт?

Я освежила в памяти площадь коттеджа и прилегающей территории.

– Даш, ну представь, что ты уже в доме, и что дальше? Там огромный сад, двор, бассейн, два этажа с пятьюдесятью комнатами. Куда пойдёшь? Разве ты знаешь, где и что искать?

Девушка помрачнела:

– Если бы! Нет, конечно! Злата, что мне делать? Я от этих снов свихнусь скоро! Иногда мне кажется, что она хочет что-то сказать.

– А ты во сне осознаёшь, что это происходит не в реальности?

– Почти всегда. Я понимаю, что это сон, и изо всех сил стараюсь проснуться. Жаль, не всегда получается.

– Так это же хорошо! В следующий раз попробуй наладить с ней связь. Спроси, чего она хочет?

Дарина невольно поёжилась.

– А если ответ мне не понравится? Блин, страшно! Злата, можно я у тебя сегодня переночую?

– Можно, конечно.

Бабушка тоже не возражала. Напротив, кажется, обрадовалась, что у меня появилась подруга.

Ни о маньяке, ни о секретах Жаклин я старалась не вспоминать, всё равно пока ничего сделать не могу. Даша лазила в интернете, искала информацию об осознанных сновидениях – морально настраивалась и периодически зачитывала мне что-нибудь тематическое.

Вечером позвонил верный своему слову Войнич:

– Злата, всё нормально? Ты дома?

– Нет, на дискотеке! Где же мне быть – начало двенадцатого, мы уже спать ложимся.

– Кто мы? Ты сейчас с бабушкой?

– Нет, она у себя.

– С кем ты? – настаивал спортсмен.

– А говорил, не ревнивый.

– Злата! Мне не до шуток!

– Конечно, с такой-то паранойей. Дарина у меня ночует, мы её в супермаркете встретили, помнишь?

– А, охотница за привидениями. – Настороженности в голосе Алана не убавилось. – Ты ей доверяешь?

– Больше, чем тебе. – И это правда – её воспоминания я хотя бы частично в участке «сканировала», а вот что на уме у спортсмена, мне неизвестно.

– А ты не…

– В мисс Марпл я не играла, если ты об этом.

Он вздохнул:

– И правильно, не во что там играть. Я навёл справки – вещей Оксаны в местном участке нет.

– Почему? Их кто-то забрал?

Алан замялся:

– Не совсем.

– А если точнее?

– Какая разница?

– Войнич!

– Ладно. – Спортсмен вздохнул ещё тяжелее. – Только не придумывай ничего, это простая случайность. В поселковую ментовку недавно хулиганы ночью забрались, стёкла побили и пожар устроили. Огонь потушили, но многое сгорело. В том числе отсек, где хранились вещдоки и личные вещи погибших, изъятые с мест происшествий.

– Когда?

– Около месяца назад.

Почти сразу после смерти девушки!

– Ты прав – это простая случайность. – Надеюсь, ехидства в моём голосе было достаточно.

– Ладно, не случайность, – неохотно признал спортсмен. – Наверное, кто-то из родственников подозреваемых хотел уничтожить какой-нибудь вещдок. Ты же не думаешь, что Жаклин забралась туда и устроила дебош? Может, эти фотографии в другом месте! А может, девчонка их вообще выдумала и не было ничего!

А может, кто-то просто нанял «дебоширов», чтобы не делать грязную работу собственноручно? Хорошо, что вслух это не сказала: слово – не воробей. Лучше отыграюсь испытанным методом.

– Всё может быть. Спокойной ночи, и не звони мне слишком часто, а то привыкнешь, влюбишься, отвораживай потом.

Я прямо увидела, как Войнич закатывает глаза и ворчит:

– Мелихова, ты опять за своё? Когда ж тебе надоест?

– Никогда, я постоянна в предпочтениях и привязанностях.

Дарина долго не могла уснуть, ворочалась, вздыхала – настраивалась. Я предложила провести специальный сеанс, чтобы сновидение точно получилось осознанным, но девушка категорически отказалась – испугалась. Думаю, она надеялась, что в моём присутствии Марта вообще не появится.

Ожидания не оправдались. На рассвете меня разбудил громкий крик гостьи. Девушка сидела, завернувшись в простыню чуть ли не с головой, и тряслась.

Я включила свет и осторожно освободила её из «кокона».

– Даш, всё нормально, это только сон. Опять Марта?

Она кивнула и на автомате снова принялась закутываться в простыни. В голубых глазах плескался страх.

– Даш, ну что случилось? Ты пыталась с ней поговорить? Получилось?

Она отрицательно замотала головой:

– Нет, не пыталась и даже не понимала, что сплю. Она сама… сама со мной заговорила.

– И… что сказала?

Даша обхватила себя за плечи, словно пытаясь согреться, и тихим шёпотом процитировала слова призрака:

– Я вернулась!