Глава 3 · Буян

Кажется, отключилась я на описании вурдалаков. Может, поэтому мне снилась серая зубастая зверюга, которая гонялась за мной с белыми тапками в зубах, горестно подвывая мне вслед, чтобы я обулась. Обуваться я почему-то решительно не хотела, на бегу оправдываясь, что у меня дома чистые полы. Но вот вурдалак обогнал меня, заставив резко затормозить, прыгнул на грудь, повалил на пол, а потом придавил ноги и начал напяливать кошмарные тапки, зловеще хихикая. Я попыталась брыкаться и кричать, но вместо этого проснулась и подскочила на кровати, все еще находясь в плену неприятного сна.

Никакого вурдалака, конечно, не было, как и белых тапок. Но зато на моих ногах, как на завалинке, с комфортом расположилось пушистое черное существо, эдакий комок с ножками и ручками-лапками, размером с упитанную кошку. Он с любопытством разглядывал меня круглыми синими глазами. И я завопила уже по-настоящему.

– Чего ты? Чего орешь? – услышала я ворчливый басистый голос.

Я дрыгнула ногами, освобождаясь от прижимающего ноги тельца, поджала их под себя и отползла к самой стене.

– Т-ты кто? – пролязгала я зубами.

– Кто-кто… Домовой я. Буяном зовут, – несколько смущенно отозвалось существо.

– Ты откуда взялся на мою голову? – никак не могла сообразить я.

– Переселили меня, – вздохнул Буян. – Хозяйка моя, Зинаида Степановна, померла, изба опустела. А меня в башмак – и прощай родина.

Существо растерянно поморгало синими глазами, а мне, несмотря на сварливый тон, вдруг стало его жаль.

– А зачем на ноги мне уселся? Напугать решил? – все еще не понимала я. Тон, впрочем, сбавила. Любопытство оказалось сильнее страха.

– Да тебе кошмар снился, ты так металась! А мы, домовые, умеем сны плохие отгонять.

Я тоже поморгала, начиная что-то понимать.

– Подожди, ты что, из башмака вылез? – воскликнула я, вытаращив глаза на Буяна.

Домовой с недовольным прищуром уставился на меня, будто я – невиданный зверь. Причем зверь очень странный и непонятливый.

– Слушай, ты откуда такая? Все ведьмы, у которых я жил, от домовых в истерике не бились. Может, ты того? Ненормальная?

– Да вроде нет. Была, по крайней мере.

Я ущипнула себя за руку. Нахальный домовой не исчез, но в своей нормальности я была уверена на сто процентов. Конечно, если только не спятила прямо сейчас. Но домовой словно не услышал мой ответ, продолжив причитать.

– Из дома выселили, леший знает куда прислали. Думал, встретят меня, обряд воззвания проведут. И что я вижу? Всю ночь прождал, а ко мне даже мысленно не обратились!

Возмущения в голосе домового было столько, словно это я была виновата во всех его бедах. Меня это несколько возмутило.

– И откуда я должна была узнать, что мне доставили домового? Я никаких посылок не ждала, и тем более домовых, – я тоже решила возмутиться. – Уж извини, я хоть и ведьма, но не обученная. Видишь ли, учить меня некому было. А про домовых раньше только в сказках слышала. И вообще, я твой башмак выкинуть хотела. Такое барахло!

– Барахло? Выкинуть? Мое обиталище, место моей силы?! – Буян уставился на меня, будто впервые увидел такую идиотку. Только теперь в его синих глазищах появилось опасение, и он на всякий случай предупредил: – Чтоб ты знала, избавление от ботинка означает мое исчезновение. Я только в доме жить могу, а без дома погибну сразу. И мое обиталище – это часть меня, между прочим.

– Ладно-ладно, – тут же пошла я на попятный, – определю твой башмак в лучшее место. Сам покажешь, куда его поставить.

– Да какая мне уже разница, – страдальчески вздохнул Буян, будто его не в приличную квартиру заселили, а в холодный и сырой подвал. – Там-то я в избе жил, мог хоть на крыльцо выйти. А тут…

Домовой махнул ручкой и обиженно отвернулся.

– Ну, тут балкон есть. Сможешь туда выходить, – попробовала я примирить Буяна с его вынужденным переездом.

– Балкон, – недоверчиво проворчал он, не желая так быстро сдаваться, но в его голосе я услышала заинтересованность.

– Ну да. Оттуда вид красивый. И вообще, я же не выкинула твой башмак, – примиряюще ответила я, решив, что поссориться с домовым всегда успею. А вот узнать побольше не мешало бы. – А кто такая Зинаида Степановна? В смысле, если она мне родственница, то я такую не знаю. А если нет, то почему ее имущество досталось именно мне? И вообще, где она живет?

– Тетка Зина? Она ведьма, конечно, – развел ручками Буян. – А кем тебе приходится, я не знаю. И где дом наш стоял, не ведаю. Я ж в самой избе жил, за ее пределы мне ход был заказан.

В голосе домового звучала неподдельная горечь, и мне стало жаль бедного духа. А еще я решила обидеться на эту самую тетку Зину, но уже не за домового, а за себя. Наверняка ведь знала о моем существовании, раз прислала своего домового. Чего ж она тогда меня к себе не забрала? Если в деревне жила, могла б хотя бы на лето приглашать. Рассказала бы мне, кто я есть, научила всему. Я ведь только рада была бы. Но нет, похоже, ей совсем не хотелось возиться с малолетней ведьмой. Спасибо, что посылочку от нее прислали, хоть и такую своеобразную.

Буян помолчал немного и, вздохнув, продолжил:

– Сколько веков живу, всякого навидался, а такого приема мне еще не оказывали.

– Ну извини. Только ты бы вылез хоть, представился. – Я уже немного отошла от шока, и ко мне вернулся мой природный сарказм. – А то затихарился в ботинке, как обиженная девица – в ванной. Выковыривай тебя оттуда.

Буян вдруг рассмеялся, басисто так, заразительно, и я тоже улыбнулась.

– Ты странная, но смешная. Ничего, притрешься ко мне.

– Я к тебе? – опешила я, возмущенно, но легонько ткнув Буяна пальцем в бок. Тот оказался теплым и пушистым. – А может, наоборот?

– Мне и так к хозяйству новому привыкать. А тут ты еще, непонятная.

Я вдруг представила себя на месте домового, как меня вот так, не спросив, сажают в башмак и отправляют к черту на рога. А там меня еще, оказывается, и не ждали.

– Воззвание-то надо проводить? – все-таки спросила я. – Только я не умею, будешь мне подсказывать.

– Да ладно уж, обойдусь, – махнул лапкой Буян.

– Ладно, тогда будем дружить, – протянула я ему руку, и домовой ее пожал.

За два года мы действительно сдружились и притерлись друг к другу. Буян оказался ворчливым, но добрым домовым. Впрочем, иногда он отмачивал такие кренделя, что мне периодически хотелось его пристукнуть. Вот, например, как сегодня.

Я ехала домой, мечтая о горячей ванне и бокале чего-нибудь расслабляющего. Все-таки сегодняшний день был слишком уж насыщен неприятными событиями. Но, шагнув за порог, я тут же застыла. Первое, что бросилось в глаза, – это включенный свет во всей квартире. Я перевела взгляд вниз и заметила на полу прихожей всю свою обувь, небрежно выкинутую из шкафа и горкой сваленную посередине. Сумки, до этого аккуратно сложенные на верхних полках, грудой валялись на обуви. Я осторожно перешагнула это безобразие и направилась в спальню, мимоходом отметив бардак за распахнутой дверью в гостиную. Спальня тоже представляла собой печальное зрелище. Книги устилали пол, одеяло с подушкой комком громоздились в кресле, стулья были перевернуты, а ковер сложился гармошкой.

До меня стало кое-что доходить, и я, начиная сердиться, решительно двинулась на кухню, где тоже застала полнейший хаос. Свет от ходившей ходуном люстры метался по стенам, озаряя распахнутые шкафы и расставленную пирамидами посуду – бокалы вперемешку с кастрюлями. Малейшее неловкое движение – и пол будет устлан осколками.

– Буян! – рявкнула я. – А ну-ка иди сюда!

Вредный дух тут же проявился, и я увидела его сидящим верхом на одном из плафонов люстры.

– Что, не нравится, когда бардак? – ехидно вопросил он.

– Нет! – рявкнула я. – Что за шуточки?

– Вот какая хозяйка мне досталась! – упер Буян руки в бока, продолжая раскачивать люстру. – Неряха, неумеха! Кто с утра чашку немытой оставил? А? Еще и одежу свою раскидала. Двое штанцов даже на пол свалились!

– И что, теперь весь дом вверх тормашками перевернуть нужно? – я тоже уперла руки в бока.

Буян исчез с люстры, и перед моим носом прямо из воздуха высунулись две волосатые мускулистые ручищи в желтых резиновых перчатках. В одной была зажата швабра, в другой тряпка.

– А ну давай прибирайся! Может хоть так тебя к порядку приучу.

Я вдруг поняла, как сильно вымоталась. Спорить с Буяном сил не было, а расслабляющий вечер, кажется, сгинул в небытие вместе с остатками настроения. Даже дома нет покоя! Обида нахлынула на меня, подкатилась к глазам, защипала в носу, и я почувствовала, как первые горячие слезинки покатились по щекам. Я отвернулась, досадливо махнула на Буяна рукой и потопала в спальню. Нет, не для того, чтобы начать разбирать устроенный им завал, а чтобы повалиться на кровать и хорошенько прореветься.

– Эй, ты чего? – тут же сменил тон домовой с требовательного на испуганный.

– Отстань! – проревела я, утыкаясь накрашенным неумытым лицом прямо в свежепостиранную, еще пахла порошком, подушку. Домовой на такое кощунство даже внимания не обратил, хотя в другое время обязательно прочитал бы мне лекцию. Сейчас же только запрыгнул на кровать и потеребил за рукав.

– Ника, ну ты чего? Я же так, без обид. Просто убираюсь-убираюсь целыми днями, а ты не ценишь.

– Ценююю, – провыла я, после чего подтянула вредного домового к себе, как плюшевую игрушку, и начала рыдать еще упоеннее.

Буян притих, погладил меня короткой лапкой по волосам.

– Чего случилось-то? – осторожно спросил мой недоделанный полтергейст.

Я начала рассказывать о сегодняшних офисных злоключениях, просто чтобы выговориться. Больше ведь некому. А домовой – единственное существо на всем свете, кому можно рассказать не только про смерть коллеги, но и про руну.

Причина моей истерики была понятна. Сегодня я поняла, как легко можно умереть, даже не почуяв приближения смерти, и это оказалось очень неприятным и пугающим открытием. А проделки домового всего лишь стали для меня последней каплей, опрокинувшей эту чашу.

Буян посидел немного рядом со мной, а когда понял, что истерика утихает, спрыгнул с кровати и начал суетиться по комнате, слушая меня и ловко раскладывая вещи по местам. Книги сами вспархивали с пола и возвращались на полки. Я уже хорошо изучила своего домового, чтобы понять: сейчас он их не просто распихивал по шкафам в алфавитном порядке, но и стирал с них пыль.

Я знала, что обувь, одежда, посуда и мебель целы, потому что дух не способен причинить вреда дому, в котором живет. Знала я и то, что Буян не мог сидеть на месте и уборка доставляла ему истинное удовольствие. Похоже, обида его действительно была связана с тем, что я мало благодарила духа. Надо бы угостить его медом, а еще подарить новую ложку. Он был страстный охотник до деревянных ложек и даже как-то показал мне свою коллекцию, вытащив ее из необъятного башмака. А от меня он ведь еще ни одной не получил… Тоже мне, хозяйка. Прав Буян, никудышная.

Я успокаивалась по мере того, как история подходила к концу, а в комнате воцарялся порядок. Проревевшись и выплеснув все переживания дня, я спросила:

– Буян, а ты, случайно, не разбираешься в рунах? Может, подскажешь, что это мог быть за символ?

Домовой озадаченно посмотрел на меня и спросил:

– А зачем тебе это нужно? Ну, в смысле, узнавать про символ и все такое.

Я задумалась. Смерть Риты действительно совершенно меня не касалась. Тем более что врачи установили причину и у меня не было повода не доверять специалистам. Но все же… Мне почему-то казалось, что сердечный приступ должен выглядеть как-то иначе. Ведь Рита, судя по рассказам, схватилась за горло, а не за грудную клетку, где вообще-то и должен был находиться источник боли. И потом, у Риты была агония, пусть и не долгая. Разве это похоже на инфаркт? Врачи ведь тоже могут ошибаться с диагнозами. И вообще, Рита казалась молодой, здоровой и полной сил. Опять же, застывший в глазах ужас, непонятный символ…

– Знаешь, мне кажется, что это дело меня как-то касается. Я – единственная ведьма, и так уж вышло, что видела немного больше остальных. А то, что я видела, кажется мне очень подозрительным. Может, руна и является разгадкой ко всему случившемуся? Мне кажется, я должна попытаться хотя бы разгадать значение символа. Ну или удостовериться, что Риту действительно убил сердечный приступ.

Я была благодарна Буяну за его вопрос, ведь на самом деле ответ был важен и для меня. Я поняла, что меня напугала не только сама смерть и ее неприглядный облик, но и появившееся чувство опасности, которое я ощущала интуитивно, словно где-то рядом ходит враг, которому непонятно что нужно. И не стану ли я сама жертвой этого врага, если он узнает, что я – ведьма, которая видела слишком многое?

Буян помолчал, размышляя над моими словами, и задумчиво произнес:

– Я не колдун и в вашей магии не разбираюсь. Мое дело совсем другого толка, так что я тут тебе не помощник. Да, Зинаида Степановна читала какие-то символы, но я и не смотрел особо. – Буян машинально разглаживал в ладонях чистое полотенце, на котором и так не было ни единой складки. – А ты поищи в той книге. Может, там что есть?

– Буян, ты знаешь, что ты – самый лучший домовой на свете? – просияла я. И почему идея про энциклопедию сразу не пришла мне в голову?

– Вот уж, лучший, – смущенно прогудел тот. – Есть с кем сравнить, что ли?

Я ничего не ответила и метнулась в ванную. Надо смыть усталость и потеки косметики, переодеться, а потом уже засесть за поиски. И откуда, интересно, только силы взялись?

Бокальчик полусладкого материализовался на бортике ванной, стоило мне только вытянуться в горячей воде.

– С меня мед! Липовый! – громко провозгласила я. В вентиляции довольно ухнуло, а я, умиротворенно зажмурившись, сделала первый глоток.

Из ванной я вышла распаренная и довольная. Вино подействовало странным образом. С одной стороны, расслабило взвинченные нервы, а с другой – заставило мысленно собраться. Неужели Буян подмешал мне какого-нибудь отвара в бокал? Он был мастером по травяным целебным настоям, так что я не удивилась бы.

На столе уже стояла тарелка с дымящимися сырниками, политыми сверху сгущенкой, которые я просто обожала. Так что я, в очередной раз возблагодарив домашнего духа и пообещав себе не только кормить его медом каждый день, но и наконец пополнить его коллекцию ложек, подхватила тарелку и понесла ее в комнату.

Пока я жевала первый сырник, попыталась воскресить в памяти символ и изобразить его на бумаге. Тогда он не показался мне сложным, но сейчас было ощущение, что какая-то деталь от меня ускользает. Вроде внизу был хвостик. Или посередине? Прямой или наискосок?

Я нарисовала с десяток вариантов и стала вглядываться в них, пытаясь сопоставить картинку из памяти со своими художествами. Нет, вспомнить не вышло. Ладно, попробую поискать в книге хотя бы что-то похожее. Я отнесла тарелку на кухню и демонстративно, чтобы дух больше не злился на меня, вымыла ее, заодно сполоснув и руки, чтобы не перепачкать раритетную книгу жирными пальцами. Свою энциклопедию я берегла как зеницу ока.

Уже давно перевалило за полночь, но ничего похожего на страницах магической книги я так и не нашла. Можно было еще посидеть за талмудом, но работу никто не отменял, как и ранний подъем. Я разочарованно закрыла книгу, но все-таки решила напоследок зайти в интернет и поискать там. Вдруг ответ лежит на поверхности?

На мой запрос Яндекс выдал с десяток более-менее дельных сайтов, но на них такой руны не нашлось. Остальные сайты даже близко не отвечали на мой вопрос, так что я выключила ноутбук и отправилась спать, решив продолжить поиски завтра.