Глава двенадцатая

После разговора с Рианом Тайра замкнулась в себе, встречая молчанием любые попытки пообщаться с ней даже на нейтральные темы вроде того, что она хочет на обед и ужин. Она отворачивалась, не в силах слышать голос собеседника, при этом понимая, что Риан не виноват, а совсем наоборот – нужно сказать ему спасибо за честность. В отличие от отца и Гектора, он решил не использовать ее втемную, а предоставить выбирать самой. Неужели не сомневался, что именно она выберет?

Тайра не выдержала уже перед сном. Сидя на крыльце – ни пообедать, ни поужинать она так и не смогла, – гладила пушистую и мягкую шерсть Джека, глубоко вздыхала, пытаясь унять беснующееся от обиды и паники сердце, и слушала вечернее пение птиц, стрекот сумрачных насекомых, шелест ветра и негромкий стук мелких капель дождя, с которым они мягко ударялись о молодую листву.

– Идем в дом, Тай, – произнес Риан за ее спиной. – Сейчас такая гроза разыграется, что мало не покажется даже рыбам.

Она покачала головой и упрямо сжала кулаки. Идти в дом? Туда, где до сих пор пахнет отцом и его ложью? Нет!

Риан вздохнул, и в следующее мгновение Тайра перестала ощущать капли воды, что уже некоторое время щекотали макушку, стекали по щекам, как холодные и пресные слезы, и собирались мокрым горьким комком под грудью.

Видимо, Риан поставил защитный купол.

– Я понимаю тебя. – Он сел рядом, взял за руку и осторожно сжал ее пальцы, подбадривая. – Но это не выход.

– А что выход? – спросила Тайра хриплым голосом, резко отнимая у принца свою руку. – Ты видишь выход?.. – Он молчал, и Тайра продолжила со злостью: – Защитница, зачем ты это все мне рассказал? Неужели ты настолько веришь, что я выберу… выберу… что я смогу убить собственного ребенка?!

Риан взволнованно дышал, не отвечая, и Тайре на секунду вдруг захотелось его ударить.

– Нет, я не верю, – сказал он наконец, когда она уже собиралась сделать это по-настоящему. – Но я надеюсь, что сможешь.

Она задохнулась от гнева и возмущения, подняла ладонь, но Риан перехватил ее руку, прижав к своим губам.

– Сначала выслушай. Потом, если останется желание, будешь бить. – Теплое дыхание ласково коснулось кожи, и Тайра замерла, изо всех сил стараясь не разрыдаться. – Я понимаю, тебе тяжело. Но подумай сейчас не о себе, пожалуйста. О своем отце, для которого ты – смысл жизни. Он не переживет, если ты… если с тобой что-нибудь случится. Подумай о… – Риан скрипнул зубами, вздохнул, но все же глухо сказал: – О своем дознавателе. Нет, молчи! Я не хочу ничего знать ни про Джона Эйса, ни про Гектора Дайда. Я и так уже догадался, понял после твоих слов. Дайд… он умная скотина, и если бы он нашел другой выход, то никогда… никогда не отказался бы от тебя.

Тайре стало горько, и она открыла рот, чтобы объяснить, но Риан ее перебил, повторив:

– Молчи! Не надо. Подумай о будущем. Да, это жестоко, но ты сможешь иметь еще детей. Одного, двух, трех… Сколько захочешь. Если захочешь, то даже… не со мной. Я дам тебе развод, Тай, и ты уйдешь от меня, если захочешь. Я могу поклясться, что не буду держать, я ни слова тебе не скажу. Только пожалуйста, пожалуйста… выходи за меня.

Риан сказал «выходи за меня», но Тайра понимала, что на самом деле он говорил о другом.

– Ты упомянул отца, – прошептала девушка хрипло, когда ее собеседник замолчал, – и мое будущее. Ты даже Гектора упомянул. Но не упомянул себя. Почему?

– А зачем? – Риан положил руку Тайры себе на грудь и подался вперед, обнимая. – Про меня и так все понятно. Я хочу, чтобы ты жила. Я люблю тебя. И если ты полагаешь, что я легко думаю о… о том, чем – кем – нам предстоит пожертвовать, то ты ошибаешься. Мне больно, Тай.

От неожиданности она замерла, вдруг осознав, что за собственным горем совсем забыла о боли Риана. Она слышала эту боль сейчас в его голосе – от нее в сердце Тайры словно разверзлась бездна, – и осознавала, что не одна. И эта жертва, если она состоится, будет не только ее жертвой.

В этот миг Тайре показалось, что она прозрела.

Нет, она не сможет сказать ему «да», не сможет принести такую жертву всего лишь ради собственной жизни. Никогда себя не простит, если согласится, каждый день будет помнить и мучиться. Нет, лучше смерть. В конце концов, некоторые люди умирают и раньше. А Тайра, если уж говорить откровенно, вообще не должна была выжить.

– Риан… Я не смогу. Понимаешь? Если я соглашусь, то потом все равно не смогу. Это не для меня.

– Тай…

Голос был полон неподдельного горя и безумного страха, но Тайра упрямо помотала головой.

– Прости. Если хочешь, уходи сейчас, чтобы не видеть, как я…

– Я тебя не оставлю, – выдохнул Риан ей в висок, прижался крепче, и ей вдруг показалось, что он плачет. – И мы еще поговорим о твоем решении. Я надеюсь, что ты передумаешь.

Тайра понимала: она должна прогнать Риана, потому что чем раньше он уйдет и начнет жить нормально, без нее, тем лучше. Но сил на это не было. Она только надеялась, что Риан не догадается подключить к уговорам Гектора, ведь отказать ему будет гораздо, гораздо сложнее.

Сердце истекало кровью, билось, как птица в клетке, не в силах ни забыть своего дознавателя, ни помнить о нем, и Тайра знала, что он чувствует то же самое.

Но она сделала свой выбор. И Гектор – тоже. Жаль, что выбрали они совершенно разное.

Перед тем как уснуть, Тайра долго ворочалась в постели, растревоженная прошедшим днем и своим решением. Забавно, но только после того, как она окончательно поставила точку в вопросе с проклятием, вдруг почувствовала, насколько сильно хочет жить. Сидеть на крыльце, обнимая Джека, пить горячий чай, гулять по лесу, слушать пение птиц, собирать травы для микстур… Что угодно, лишь бы жить.

Тайра не заметила, как провалилась в сон. А во сне ей казалось, что кто-то шепчет на ухо искушающие слова, пытаясь сделать так, чтобы она изменила решение. Пытаясь доказать, что пожертвовать своим новорожденным ребенком – это совсем небольшая, даже крошечная цена за ее большую жизнь. Да и разве можно сравнить ее, Тайру, с каким-то новорожденным малышом, живущим на одних инстинктах? Этот ребенок еще и не человек вовсе, так, всего лишь кусок мяса. Зачем она о нем так печется? В конце концов, родит второго. И третьего. И все позабудется, размоется волнами времени, станет блеклым и не важным. Зато она будет жить.

Тайра поморщилась и протестующе рыкнула, переворачиваясь на другой бок и сжимая кулаки. Давным-давно отец рассказывал ей, что в минуту особенно важных душевных терзаний и морального выбора в человеке может просыпаться внутренний голос, который пытается воздействовать на принятие решения, используя низменные устремления.

– Во всех нас сильно то изначальное, что не позволяет нам становиться праведниками. То, из-за чего мы совершаем ошибки. Эгоизм, страх смерти, жажда жизни, гордыня… Все это просыпается в нас, как только мы оказываемся на пороге чего-то важного. Того, что требует всех сил, всего терпения, мужества и смирения. Мы искушаем себя сами, потому что до сих пор помним, как лежали в колыбели с ощущением, будто вокруг нас и вертится мир…

Воспоминания о теплом голосе отца вернули Тайре ясность мыслей, заставили вздохнуть с облегчением и окончательно смириться с собственным решением. Да, умирать будет страшно, но… это не первое «страшно» в ее жизни.

И как только Тайра так подумала, абсолютная чернота перед глазами вдруг сменилась обжигающим глаза огнем, и она замерла, глядя на появившуюся перед ней стену из пламени.

Геенна!

Как и в прошлые разы, от огня отделилась слабая тень, метнулась к Тайре и зависла в двух шагах, чуть покачиваясь, словно на ветру.

– Говори, – вздохнула Тайра, ощущая невероятное облегчение. Слава Защитнице, сон повторился и теперь она все-таки узнает, что хочет сказать эта неупокоенная душа.

Мгновение – и тень, колыхнувшись, исчезла, но почти сразу Тайра ощутила ее позади себя. Только теперь это была вовсе не тень…

Большие мужские ладони легли на плечи, сжали их, не давая обернуться, горячее дыхание пощекотало висок, и незнакомый голос произнес:

– Спасибо.

Тайра сглотнула. Страшно не было, но очень хотелось обернуться, чтобы увидеть, с кем она все-таки разговаривает.

– Кто ты?

Он сильнее сжал ее плечи, не отвечая на вопрос, но она поняла все и сама несколькими секундами позже.

– У меня мало времени. Помнишь то кольцо? – Огонь перед ее глазами ярко вспыхнул, Тайра непроизвольно зажмурилась – и словно увидела прямо перед собой мужскую руку с крупным кольцом на безымянном пальце. Рубин в оправе зловеще сверкал, напоминая каплю крови. – Его сделали по моему приказу для человека, которого я оставил после себя. Я не хотел, чтобы мои люди знали, кто он, поэтому в матрицу артефакта вписаны несколько заклятий. Первое – иллюзия, позволяющая скрывать лицо и фигуру. Все, кроме руки с кольцом, которое появляется, только если активировать эту иллюзию. Второе – заклятие отвлечения, о котором ты знаешь. Но было еще и третье. – Он замолчал на несколько секунд, а когда заговорил, голос звучал глухо и безжизненно: – Я не желал проиграть даже в случае своей смерти и смерти носителя кольца. Поэтому вписал в матрицу еще и это свое изобретение. Сочетание шаманской магии с родовой магией нашей семьи. И это заклятие гарантированно погубит моего брата.

– Гарантированно? – повторила Тайра шепотом, чувствуя, как по спине поползли ледяные мурашки. – Уверен?

– Я сделал его на основе проклятия мгновенной мести. Помнишь? Когда человек добровольно уходит из жизни, но при этом забирает с собой того, кому хочет отомстить.

– Он должен стоять рядом, не дальше чем в пяти шагах.

– Я изменил это проклятие с помощью своей родовой магии, Тайра, иначе оно не причинило бы вреда Арену. Теперь, как только мой человек поймет, что надежды не осталось, он активирует проклятие. Погибнет сам и заберет с собой моего брата, где бы тот ни был. И всех тех людей, что окажутся на расстоянии десяти шагов от него. И даже если он не сделает это самостоятельно, а его убьют, эта смерть тоже зачтется и активирует проклятие.

Мурашек на спине больше не было – теперь ощущение жуткого холода захватило ее тело целиком и полностью, не оставив теплым ни кусочка кожи. Хотелось ругаться и кричать, но Тайра молчала – холод сжал и горло, слегка придушив, будто слишком тесный ошейник.

– Зачем… зачем ты это рассказываешь? – Секунду подумав, она добавила: – Мне?

– Потому что только ты можешь помочь.

– Что?..

Рассмеяться бы, развернуться и врезать ему хорошенько между глаз. Сволочь, хоть и мертвая!

– Постарайся успокоиться, Тайра, иначе я не смогу договорить… – Отчаяние в голосе заставило ее замереть, сжав зубы. Нет уж, пусть договаривает! – Ты – самый сильный из ныне живущих шаманов. У тебя есть необходимые знания и умения. Ты с детства впитывала в себя мою кровь…

Тайра зашипела, и он сжал ее плечи до боли, хлестнув коротким и властным приказом:

– Успокойся! Сейчас не до эмоций, просто слушай! Ты напитана моей кровью, ты сама немного Альго, поэтому – помнишь? – ты и смогла почувствовать Дайда сквозь амулет на родовой магии императора. Ну и последнее. Я точно знаю, что у Моргана еще осталась моя кровь, один пузырек. Возьми его… и сделай то, что нейтрализует проклятие.

Тайре хотелось сказать, что он свихнулся здесь, за гранью. Выжил из ума, если предполагает, что она сможет переломить своим колдовством такое проклятие. Его проклятие! Замешанное на сильнейшей ненависти!

Не получится.

– Проклятие мое, но я умер. – Он словно услышал ее мысли. – Используй это как трещину и доломай его.

– Для этого нужна жизненная сила – противоположность смерти. У меня ее нет. Я даже жизнью своей не смогу заплатить, потому что во мне ее почти не осталось!

– Используй животных, как в прошлый раз.

Тайра молчала, взволнованно дыша и прислушиваясь к дыханию человека за спиной, улавливая в нем волнение и нетерпение. Словно у живого…

– Ты уверен, что получится?

– Да. – И тихо, почти умоляюще: – Спаси моего брата.

Тайра хотела спросить, почему он передумал, но промолчала, решив, что спрашивать это должен тот единственный, ради которого Аарон отчаянно приходил к ней раз за разом, ожидая, пока она решится выслушать…

– Хорошо. Я попробую.

Вздох.

– Поторопись. У нас очень мало времени.

Тайра вынырнула из сна с резким прерывистым вдохом, и на мгновение ей показалось, что она тонет. Тонет в густой, но привычной черноте перед глазами, в собственных мыслях и чувствах, тонет в принятом решении, задыхается от осознания того, насколько близко подобралась к ней смерть. Но время утекало, вторя лихорадочным ударам сердца, и через несколько секунд Тайра почувствовала облегчение. Хотя страшно по-прежнему было до кровавых всполохов в глазах.

Очень хотелось в последний раз увидеть Гектора, но она решила не давать себе поблажек, боясь передумать. Опасалась, что ее дознаватель каким-то образом поймет, что она собирается предпринять, и помешает. А мешать нельзя. В конце концов, что такое ее практически закончившаяся жизнь в сравнении с возможностью спасти императора? Тайра усмехнулась, подумав, что не хотела бы ставить Гектора перед выбором между собой и Ареном, хоть этот выбор и казался сейчас иллюзорным. Она все равно умрет. Какая разница, сегодня или через месяц?

Тайра медленно встала с постели, оделась, подошла к столу и нащупала ладонью стопку бумаги. Взяла один листок и дрожащей рукой вывела несколько строк, надеясь, что от волнения не растеряла умение писать ровно и Риан сможет прочитать ее послание.

«Когда проснешься, иди в лес. Помнишь поляну, на краю которой растет огромный дуб с большим дуплом, где сейчас беличье гнездо? Иди туда. Возьми из моих рук то, что я буду держать, перенесись во дворец и передай эту вещь императору. Скажи, чтобы не снимал. Это очень важно! Я видела сон. Теперь я знаю, что брат его величества сделал все, чтобы не проиграть. На кольцо, которое он отдал своему преемнику, наложено проклятие. Оно убьет императора. Единственная возможность помешать – мой амулет. Не подведи, Риан!»

Тайра, поколебавшись, все-таки решила не писать в записке ничего личного. Ей хотелось попросить прощения – и у Риана, и у отца, и даже у Гектора – за свое решение, написать, чтобы он не смел унывать и возвращался во дворец, ведь там его любят. Но она не стала этого делать, боясь позорно расплакаться и потерять необходимую для работы концентрацию.

В сумку отправились заговоренная соль, свечи, ритуальная чаша, фляжка с родниковой водой, несколько свертков с травами, спички, шнурок и кинжал. Проверив несколько раз, все ли на месте, Тайра выскользнула из комнаты, неслышно подошла к Риану и сыпанула ему в лицо щепотку сонного порошка. Теперь несколько часов он будет крепко спать, а значит, ей хватит времени, чтобы осуществить задуманное.

Пузырек с кровью Аарона она нашла быстро – в шкафчике у отца, где хранилось большинство дорогих ингредиентов для микстур. Толком и искать не пришлось – Тайра почувствовала пульсацию где-то в глубине шкафчика, как только открыла дверцу. Так всегда пульсировала жизненная энергия, но в этот раз она была еще и горячей, как огонь Геенны. Быстро положив пузырек в сумку, Тайра вышла из комнаты отца, а затем и из дома.

Шагнув на крыльцо, она присела перед метнувшимся к ней Джеком, погладила его за ушами и прошептала:

– Я тоже ухожу, как и отец. Прости, Джек. Думаю, Риан тебя не бросит, он к тебе привязался.

Пес чуть слышно заскулил, и она, чмокнув его в нос, дала команду «сидеть», чтобы он не вздумал бежать за ней в лес, а потом поспешила прочь со двора.

Трость она не взяла. До поляны дойдет и без нее, а возвращаться в любом случае не придется.

Тайра не помнила, как добралась до того места, где они с Гектором проводили ритуал в прошлый раз. Никаких мышиных трупов здесь уже не было и быть не могло – земля по просьбе Тайры поглотила тела за сутки. Но сейчас вряд ли получится справиться так быстро, придется местным жителям с неделю наблюдать последствия ее колдовства.

Заговоренная соль по кругу, семь зажженных свечей – и скорее в центр, наливать в ритуальную чашу родниковую воду, зажигать травы, чтобы силу мира призвать, и заговор шептать не прекращая. Простой заговор, как и все, что делали шаманы, – всего лишь для того, чтобы смерть отвести, заставить ее раствориться в предложенном предмете. Осталось только его создать…

Взмах ритуального кинжала – и на землю рядом с Тайрой падает ее коса, обрезанная под корень. Нет ничего сильнее девичьей косы, длинной, выращенной не за один год и отданной в жертву добровольно. Даже если конечность себе отрубить – и то столько силы, как в волосах, не наберется. Никогда раньше Тайра всю косу не использовала, только пряди, но знала, что в случае со смертью не получится довольствоваться малым и чем сильнее будет оберег для императора, тем лучше.

Порезав ладонь, Тайра провела рукой по всей длине косы, окропляя ее кровью, затем открыла пузырек и вылила почти все его содержимое на свои волосы, только несколько капель добавила в воду. Потом растерла землю в ладони, перемешивая с кровью, и начала плести оберег из собственных волос, не задумываясь над тем, что делает, подчиняясь силе мира, которая вела ее сейчас, повинуясь просьбе, заключенной в заговоре.

Тайра не видела, но ощущала, как сбегаются к заговоренной соли мыши, кроты, ежики, прилетают маленькие птички и все по очереди падают на поляну, отдавая свои жизни за будущую несбывшуюся смерть. Оберег впитывал жизненную силу, как губка впитывает воду, но ее все еще было слишком мало. И следом за маленькими побежали и полетели животные покрупнее – лисы, зайцы, еноты, вороны, орланы, кукушки… Они падали друг на друга, заключая Тайру в круг из мертвых тел, и этот круг уже был выше человеческого роста.

Прибежали местные бродячие собаки, кошки и коты, с диким писком примчались мыши и крысы из поселка, а Тайра все пела, все плела оберег дрожащими пальцами, с трудом выдерживая передаваемую ей и через нее энергию смерти ради чужой жизни. Казалось, что она сейчас и сама умрет, так и не осуществив задуманное.

Но оберег наполнился энергией, нагревшись в ее руках до состояния раскаленного на солнце камня, и Тайра, надев его на захваченный шнурок, прекратила петь, упав на землю и дико улыбаясь.

Она провела в сознании всего несколько секунд, а потом провалилась в черноту, успев только подумать о том, что ее жизнь все-таки была оплачена отцом не напрасно.

Надежда на то, что он сможет увидеть Тайру хотя бы во сне, растаяла очень быстро. Да и не только надежда. Гектор плавал в невесомости сна, когда ему вдруг показалось, будто кто-то пытается отпилить у него ногу тупой пилой. Или руку. Или даже голову. Ощущение разрыва на части было таким острым, что дознаватель немедленно проснулся, прижимая руку к груди, в которой с бешеным отчаянием билось сердце.

Как он понял, что приключилось, Дайд не мог объяснить. Просто-напросто где-то внутри, как лампочка под потолком, включилось понимание, что дело не в нем, а в Тайре. Она сняла привязку. Точнее, не сняла, а резко оборвала, и сделала это не без причины.

Гектор вскочил с постели, быстро натянул штаны и, вылетев из спальни, ринулся в коридор, чтобы построить пространственный лифт. Он безумно жалел, что впервые за много дней лег спать не в Тиле, а в своей квартире в Грааге, и теперь на то, чтобы найти Тайру, нужно потратить больше времени.

Он перенесся к дому Ридов и, холодея от дурного предчувствия, перемахнул через калитку, не замечая ни ночной прохлады, ни того, что был босиком и без рубашки, – Дайд сосредоточился только на том, чтобы найти Тайру.

На крыльце сидел Джек и жалобно поскуливал, мотая хвостом, как будто ему очень хотелось куда-то бежать, но он не мог. Гектор промчался мимо пса, дернул на себя входную дверь и ввалился в дом.

Прихожая, гостиная, диван, на котором, открыв рот и чуть посапывая, спал Риан под иллюзией Фабиана Стиу, комната Тайры… пустая постель. Записка на столе.

«Когда проснешься… Иди в лес… Возьми из моих рук то… Скажи, чтобы не снимал».

– Демоны!

Строчки прыгали перед глазами, но Гектор все-таки смог уловить суть письма. Тайра что-то увидела, из-за чего побежала проводить очередной ритуал. Защитник! Если она выживет, он ее сначала выпорет, а потом привяжет к кровати в собственной комнате, и ребенка они с Рианом будут делать под его присмотром!!!

Дайд метнулся обратно в гостиную и, склонившись над Рианом, хорошенько потряс парня за плечи, понимая, что его помощь наверняка не будет лишней.

– Адриан! Демоны… Ваше высочество, проснитесь! Да очнись же ты, глупый мальчишка!

Принц только стонал и морщился. Видимо, Тайра перед уходом сделала все для того, чтобы этот балбес не пришел в себя раньше времени.

Выругавшись, Гектор применил к парню одно из сильнейших ментальных заклинаний – катализаторов сознания, благодаря чему Риан распахнул глаза и уставился на дознавателя с недоумением, через пару мгновений перешедшим в ужас.

– Д-дайд? Что вы тут делаете? Где Тайра?!

– Читай. – Гектор зажег магический светильник прямо над головой Риана и сунул ему в ладонь записку Тайры. – И пошли скорее.

С каждым прочитанным словом принц бледнел все сильнее.

– Что за…

– Закончил? – Гектор схватил мальчишку за шиворот и потащил прочь с дивана. – Идем.

– Что… я сам могу! – возмутился Риан, и Дайд рявкнул:

– Сам так сам! Но быстрее давай!

Через несколько секунд мужчины в одних штанах – хотя у принца хватило соображения на то, чтобы надеть хотя бы ботинки, – бежали к лесу. За ними увязался встревоженный Джек, и ни Гектор, ни Риан не стали его гнать. Последний был не против, а Дайд вообще ничего не замечал: все его существо поглотила тревога за Тайру.

Дознаватель почувствовал странный запах задолго до того, как они добежали до поляны, о которой писала девушка. Хотя запахом эту вонищу назвать было сложно. Чудовищная смесь – псина, птичий помет, моча и тухлое мясо. Отвратительно! Дайд не встречал ничего подобного даже на главной городской свалке Грааги.

– Защитник, что это?! – Риан рядом с ним споткнулся от неожиданности и чуть не упал, да и Гектор тоже был близок к тому, чтобы позорно свалиться на землю. В прошлый раз он видел нечто подобное, но тогда гора мышиных трупов даже близко не была такой высокой, как сейчас. Да и не только мыши тут были… Кажется, Тайра здорово проредила численность местной лесной живности своим колдовством.

Не думая, Гектор левитировал, перелетев через мертвых животных к центру поляны, и сразу похолодел от страха, увидев бледную Тайру без сознания в круге из догорающих свеч.

Опустившись перед нею на колени, дознаватель переключился на магическое зрение и едва не зарычал, поняв, что энергетический контур девушки пульсирует и гаснет с каждой прошедшей секундой.

Рядом, почти беззвучно ругаясь, опустился Риан и беспомощно пробормотал:

– Она умирает, да?

– Нет! – рыкнул Гектор, подался вперед и взял Тайру на руки. – Она бы умерла через пару часов, если бы я тебя не разбудил, но теперь не умрет. Возвращаемся. Дашь мне мазь, которую оставил Морган, я намажу Тайру, а ты в это время сделаешь амулет для передачи жизненной силы. Сможешь?

– Это же запреще… – Принц мотнул головой, вспомнив, с кем разговаривает. – Да, смогу. А поможет?

– Временно, – ответил Гектор, стараясь не думать о том, что может ошибаться. – Тайре просто нужно очнуться, а там уж дальше…

«Вы поженитесь, она родит, и все будет хорошо», – повторил он про себя беззвучно, почему-то ни капли не сомневаясь, что ничего подобного не случится. Словно он сам уже стал немного шаманом и мог предсказывать будущее…

– Может, лучше будет перенести Тайру в Императорский госпиталь? – спросил Риан, как только они вернулись в дом Ридов и Гектор положил девушку на постель в ее комнате.

– Нет, – буркнул Дайд, про себя удивляясь, насколько у принца от растерянности размякли мозги. – Забыл, что Тайре не следует надолго отлучаться от Геенны? В госпитале она умрет быстрее, чем здесь. А здесь, я надеюсь, мы с тобой выкроим ей немного времени. Где мазь?

– Вот.

Баночка была наполовину пустой, но, по крайней мере, на пару недель этого должно хватить.

– Хорошо. Начинай делать амулет. Я, как закончу, подойду, возьмешь у меня кровь.

– Зачем? – Риан нахмурился. – Я у себя возьму.

– Не возьмешь. Во-первых, Тайра кровно связана с твоим отцом. Я плохо разбираюсь в их шаманских штучках, но закон старшей крови еще никто не отменял. Для того чтобы усилить эффект действия амулета, нужна либо та же кровь, либо старшая. Твоя не подойдет. А во-вторых, если ты пожертвуешь своей жизненной силой, император с меня голову снимет. Так что катализатором будем использовать кровь его величества, а жизненную силу возьмем мою.

Принц недовольно попыхтел, но кивнул. И слава Защитнику, не хватало еще спорить с ним сейчас, когда на счету каждая секунда.

Гектор быстро нанес мазь на тело Тайры, и только когда кожа девушки начала мягко светиться, смог наконец немного расслабиться: энергетический контур перестал пульсировать. Значит, мазь подействовала и в ближайшее время Тайра не умрет. Но расслабляться не следовало: Гектор понимал, что ритуал был слишком тяжелым для нее, и для того чтобы она пришла в себя, нужно больше жизненной силы, чем заключено в мази. Поэтому медлить он не собирался, тем более Тайра сейчас была не единственной проблемой.

Накрыв девушку одеялом, Гектор прошел в небольшое помещение, похожее на кладовку, где хозяйничал Риан, и сказал, как только принц поднял голову и вопросительно посмотрел на дознавателя:

– Я отлучусь. Надеюсь, ненадолго. Ты успеешь закончить амулет за пару часов?

– Да. – Принц кивнул и нахмурился. – Ты к императору?

Не только к нему, но Риану это знать было необязательно.

– Она… точно не?..

– Не должна. Но если что, связывайся со мной по браслету и мазь сразу используй. Тайра должна продержаться, но я полагаю, в себя она придет, только если жизненная сила хлынет потоком, а не понемногу. Как вернусь, сделаем это.

– И не жалко тебе жизненной силы? – Принц желчно усмехнулся, и Дайд с трудом удержался от того, чтобы не дать мальчишке подзатыльник. У них тут полумертвая Тайра в соседней комнате, а он вздумал достоинствами мериться. Взрослеть еще и взрослеть…

– Работай, – отрезал Гектор, развернулся и пошел прочь из дома. Потрепал между ушей волнующегося Джека, который встретил его на крыльце глухим ворчанием, пересек двор, вышел за калитку и сразу начал строить пространственный лифт во дворец. И только вписывая в формулу константу перемещения, Дайд вспомнил, что до сих пор так и разгуливает в одних штанах, даже без ботинок. Но возвращаться домой не стал – некогда. Император поймет, а до мнения остальных Гектору не было никакого дела.

Через десять минут мрачный Арен рассматривал своего дознавателя с нечитаемым выражением лица. Сам император был одет – не в форму, но вполне прилично, вот только выглядел так, словно еще не ложился спать, несмотря на середину ночи.

– Впервые вижу тебя в таком виде за все время нашего общения, – сказал он наконец, едва уловимо усмехнувшись. – Даже страшно. Что произошло, Гектор?

Дайд быстро рассказал о случившемся и в конце рассказа протянул императору и оберег, и записку Тайры.

– Интересно, – пробормотал его величество, погладив пальцами то, что сделала девушка: странный знак, похожий на одну из шаманских рун и паучью паутину одновременно. Состоял он из такого количества узелков, накрученных из волос Тайры, что Гектор не понимал, как она умудрилась справиться со своей поделкой настолько быстро. – Я не чувствую в этом… предмете никакой силы, в отличие от обычных амулетов. Но почему-то мне кажется, что сила в нем есть. Жаль, что Тайра не написала, что именно ей приснилось.

– У меня есть кое-какая догадка. Некоторое время назад Тайре во сне явилась чья-то неупокоенная душа, но она не захотела ее слушать. Возможно, этой ночью все же выслушала.

– Неупокоенная душа? – Арен поднял брови. – Чья?

– Не знаю. Мне трудно представить, что кто-то мог знать о проклятии на кольце, кроме самого Аарона, но… чем демоны не шутят… Надеюсь, что Тайра очнется, тогда я смогу спросить ее об этом. А вы пока… наденьте то, что она сделала, и не снимайте даже ночью.

– Полагаешь, вот это… – император задумчиво вертел в ладонях сделанный для него оберег, – сможет уберечь от смерти? Какая-то непонятная финтифлюшка, в которой даже я не ощущаю магии, пусть и сплетенная из волос живой девушки? Мне сложно это представить.

– Мне тоже. Но лучше наденьте. А я сейчас наведаюсь к Ив.

– Это правильно. – Арен кивнул и все-таки надел амулет, спрятав его под рубашкой. – Что насчет Императорского театра и покушения?

– Я не успел посмотреть отчеты, – покаялся Гектор. – Чуть позже приду к вам еще раз.

– Одеться не забудь.

– Непременно. И еще кое-что. Тайра спрашивала, что она может сделать, чтобы уменьшить срок своего отца. Я прошу вас…

– Гектор, – император перебил его, покачав головой, – я обязательно подумаю, но не сейчас. Девушка фактически при смерти, с заговорщиками непонятно что. Давай сначала разберемся с текущими проблемами. Казнить я Моргана не собираюсь, а насчет остального что-нибудь придумаю. Но позже.

– Спасибо.

– Вообще, – губы Арена дрогнули в слабой улыбке, – меня еще никто ни о чем не просил, стоя передо мной в одних штанах. Трусы на тебе хоть есть?

– Нет, – ответил Гектор, не смутившись. Смутился он мгновением позже, когда император, погасив улыбку, серьезно сказал:

– Я вижу, что ты любишь эту девушку. Буду рад, если она выживет.

Перед тем как переноситься к Ив, Дайд все же оделся, ненадолго заскочив домой. Есть хотелось зверски, но завтракать не стал, только выпил пару стаканов воды, чтобы перебить аппетит.

Шаманка словно ждала его – сразу проводила на кухню, не задавая вопросов, и поставила перед ним огромную кружку горячего чая и тарелку блинов с ягодной начинкой. И улыбнулась, когда Гектор искренне сказал:

– Ты богиня, Ив, честное слово. Я к тебе без приглашения с утра пораньше, а ты такой стол организовала… Стыдно.

– Ерунда. – Она взмахнула рукой, лукаво глядя на дознавателя. – Да и ты, я надеюсь, скоро перестанешь ко мне настолько часто ходить, к себе приглашать будешь.

Дайд замер, не донеся блинчик до рта.

– Это предсказание?

– Возможное будущее, – хмыкнула Ив. – Если не оплошаешь. Что спросить-то хотел, голодный мой?

Гектор старательно прожевал и проглотил кусок блинчика, запил чаем, вздохнул от удовольствия – еда и питье упали в желудок, как дрова в топку печи, – и признался:

– Много всего. Но самое главное: правильно ли я сейчас поступаю? Я в вашей шаманской магии ни демона не смыслю, а от этого зависит жизнь Тайры. Наверное, к отцу ее надо было идти, да волновать его не хочу. Мне думается, что ты и без него все подскажешь. Ночью Тайра проводила ритуал…

Дайд рассказывал недолго, глядя на задумчивое и внимательное лицо Ив и ощущая, как с каждым оброненным словом ему становится все сильнее не по себе. Что, если он ошибся? И не поможет Тайре ни мазь, ни артефакт, передающий жизненную силу? Что, если она даже очнуться не сможет?..

– Ты все верно сделал, – произнесла Ив, как только Гектор замолчал, и дознаватель сразу выдохнул с облегчением. Но, как оказалось, рано. – Однако я не уверена, что этого достаточно. Этот ритуал… – Шаманка покачала головой. – Удивительно, как она не умерла по его окончании. Была бы еще здоровая и сильная девушка, а то ведь… Хм. Давай-ка я карты разложу, не против?

– Нет, разумеется.

– Тогда я пойду в гостиную, сделаю расклад, а потом сюда вернусь и расскажу, что увидела. А ты ешь пока. – Ив, хмурясь, поднялась с табуретки и быстрым шагом пересекла кухню.

Шаманка вернулась минут через десять, когда Гектор, успев доесть и допить, начинал раздумывать, стоит ли пойти за ней или лучше подождать. Лицо Ив не было мрачным – озадаченным, но не мрачным, – и Дайд немного приободрился.

– Тайра очнется, когда оберег, который она сделала, будет разрушен. Это однозначно, – начала Ив, и Гектор нахмурился.

– Разрушен?

– Да. Когда он выполнит свое предназначение – спасет жизнь императору. А он выполнит. Это тоже однозначно.

– И это радует, – искренне выдохнул дознаватель.

– Все остальное не столь однозначно, – продолжила Ив, понимающе улыбнувшись. – Гадала я на тебя, поэтому то, что скажу, к тебе относится, не к Тайре. Две дороги у тебя, два выбора, две возможности. Выберешь одно – умрет она, выберешь другое – останется жива и счастлива будет.

– Ну, тут тоже однозначно, – поморщился Гектор, с трудом удержавшись от желания досадливо сжать кулаки. – Тайре, чтобы выжить, надо остаться с Рианом. И я уже почти смирился с этим. Почти. Очень хочется отговорить ее и поискать другой выход.

– Гектор, – Ив покачала головой, – если бы все было так, как ты думаешь, расклад выглядел бы иначе. Но карты говорят: все не так. Поэтому не торопись, пожалуйста. Две дороги, два выбора, две возможности. Одна – жизнь, другая – смерть. Не для тебя, для Тайры.

Дайд чувствовал себя человеком, зашедшим в тупик в лабиринте, но все-таки кивнул, сказав Ив, что подумает. Хотя пока он не понимал, о чем тут можно думать. Тайре надо выйти замуж за Риана, забеременеть от него же и родить ребенка Альго, который сожжет проклятие. Вот ее жизнь и судьба. И единственное, что он может в этой ситуации, – не мешать Тайре, не маячить у нее перед глазами, не ставить подножки принцу.

– И еще, Гектор… Правда, я это не очень поняла. Но скажу. Вдруг Тайра разъяснит, когда очнется…

– О чем ты, Ив?

Шаманка вздохнула и призналась с озадаченным лицом:

– Тайра должна была погибнуть через пару минут после окончания ритуала. Он был слишком тяжелым для нее. И не умерла она не потому, что ты быстро пришел ей на помощь. Гектор, Тайру кто-то держит.