Глава десятая

Во сне Тайра не успела толком сосредоточиться на тумане – почти сразу проснулась, ощутив кожей чей-то взгляд.

– Папа?.. – прошептала девушка, почувствовав знакомую руку поверх своей ладони, и встревожилась. Она помнила, каким мрачным был отец после встречи с Гектором, но на их с Рианом вопросы он так толком и не ответил – выкурил несколько сигар и ушел к себе в комнату.

– Я разбудил тебя, – прошептал Морган, погладив запястье дочери. – Прости, Тай. Мне нужно попрощаться, а я не знаю как. Не представляю…

– Попро…

Тайра захлебнулась собственными словами.

Попрощаться. Значит, Гектор все-таки выяснил правду об исчезновении Зака и принял единственно верное для себя решение.

– Да. Завтра меня отвезут в изолятор, где я буду дожидаться суда. Дайд пообещал, что приговор вынесут в течение двух недель.

Тайра сглотнула.

– И… каким он будет?

– Это не важно, ласточка.

– Ну что ты такое говоришь! – Она села на постели и изо всех сил обняла отца. – Как это может быть не важно! Я…

– Послушай меня. – Морган перебил ее, обняв не менее крепко. – Помни, что ты обещала выйти замуж за Риана, и ты ни в коем случае не должна передумать. По правде говоря, я бы хотел дождаться вашего брака, но теперь уж не получится. Не откладывай, идите в храм как можно скорее.

– Папа! Какой храм, когда ты…

– Мне ты ничем не поможешь, но можешь помочь себе. И только это для меня имеет истинное значение, Тай, только это. Выходи замуж за Риана, живи здесь спокойно, помогай местным лечиться… рожай детей. Живи, дочка! Лишь это важно.

– Мне важно не это, папа. Я хочу знать, к чему тебя приговорят за Зака.

– Не только за него.

В груди кольнуло, будто кто-то ткнул в сердце кинжалом, и Тайра неожиданно поняла: в глубине души она давно осознавала, что Зак не мог быть единственной жертвой. Но не хотела думать об этом, не желала признавать.

– Это ведь из-за меня, да? Ты убивал из-за меня.

Она впервые произнесла это слово – «убивал».

– Нет, и не думай так никогда, ласточка. – Отец наклонился и прижался губами к ее виску. – Никогда, поняла? Ты ни при чем. Я убивал, потому что хотел, чтобы ты жила.

– Мазь, да? Жизненная сила…

– Да.

– И проклятие…

– Действует.

Тайра стиснула зубы.

– Врушка ты. А я всегда верила…

– Прости, – повторил он обреченно. – Мне нечем гордиться.

– А я тобой горжусь! – произнесла Тайра запальчиво. – Не убийствами, конечно. Но, папа, ты хороший человек, я знаю! Ты талантливый врач, ты научил меня всему, что я знаю и умею, ты поддерживал меня, только благодаря тебе я научилась жить со своей слепотой! Я уважаю и люблю тебя, и всегда буду любить, что бы мне про тебя ни сказали!

Девушке показалось, что плечи отца поникли, словно ему было стыдно.

– Спасибо, ласточка. – Он ласково погладил ее по спине. – Защитник, как же я буду без тебя…

– Но там ведь можно видеться? – спросила Тайра дрогнувшим голосом. – Не может быть, чтобы нельзя!

– Можно, раз в неделю. По крайней мере пока я нахожусь в изоляторе, а в тюрьме могут быть и другие правила. Кстати, Дайд сказал, что с Кайлом он примет меры, так что этот мальчишка вас с Рианом больше не побеспокоит.

Тайра от неожиданности чуть с кровати не упала – хорошо, что Морган в этот момент крепко ее обнимал. Кайл… отец еще может думать о сыне Иниго, когда их жизнь целиком и полностью рушится!

– Папа…

– Это важно, Тай, не кривись. Раз Кайл все никак не может успокоиться, значит, способен отомстить еще раз, уже по-крупному. Но Дайд его приструнит, я почему-то в это верю. И за Риана выходи поскорее, так я хоть спокоен буду, а то совсем с ума там сойду в застенках…

На этот раз Тайра не стала ничего обещать отцу. Просто сидела рядом и целовала, наслаждаясь самыми родными и любимыми на свете объятиями и понимая, что теперь они еще долго не посидят вот так, вместе. А может, и вообще никогда не посидят…

Нет! Нельзя сдаваться! Надо попробовать помочь…

Гектор проснулся внезапно и даже не понял, по какой причине так получилось. Он не слышал никаких шорохов и вообще подозрительных звуков, за окном было еще темно, и казалось бы, спи и спи до звонка будильника, но он отчего-то вдруг открыл глаза и уставился в бревенчатый потолок. Сердце заполошно колотилось, дыхание было рваным, нервным, и хотелось немедленно вскочить, чтобы куда-то бежать. Куда? Ему совершенно некуда было бежать, да и не от чего, кроме собственных бесконечных обязанностей.

Дайд все же встал с постели, умылся, оделся, не совсем понимая, зачем это делает, и только когда раздался глухой стук в дверь, осознал зачем.

Тайра!

Она стояла на пороге, кутаясь в пушистый шерстяной платок, и смотрела на него широко распахнутыми белыми глазами. Гектор сразу заметил, что она сильно похудела и осунулась с их последней встречи.

Не думая, он молча шагнул вперед и заключил ее в объятия.

Ледяная…

– Пойдем скорее. Мой чай, конечно, дрянь, но лучше, чем совсем ничего.

Тайра помотала головой.

– Не нужно. Я ненадолго. Боюсь, что отец проснется, он в эту ночь и так почти не спал, я усыпила, но вряд ли это надолго.

– Думаю, Морган не хотел бы, чтобы ты простудилась. Пойдем. – Гектор потянул ее за руку в сторону своего кабинета, и на этот раз она послушалась.

Через минуту Дайд уже усадил Тайру на стул и, согрев ее магией, тут же отвернулся к шкафу, намереваясь достать заварку.

– Не надо, мне уже тепло, – сказала она тихо, но решительно. – У тебя хорошо получается согревать магией. У меня так никогда не получалось, обычно где-то ожоги появляются, а до некоторых мест тепло вообще не доходит.

– Дело в практике. – Гектор отошел от шкафа и сел на стул рядом с Тайрой. – Дознавателям частенько приходится применять это заклинание, во время поиска улик на морозе, например. Обычным магам проще создать источник тепла, чтобы погреться, но нам это запрещено – магический огонь может уничтожить следы преступления.

– Ясно, – кивнула Тайра, и Дайд заметил, что она сжала ладони в кулаки. – Я пришла, потому что хотела узнать, что грозит отцу. Он ничего толком не сказал.

Неприятная тема, но этого следовало ожидать.

– Тай, Морган убил четырех человек. – Прозвучало резче, чем хотелось бы, и Гектор даже поморщился, заметив, что Тайра побледнела сильнее. – Только этого достаточно для высшей меры наказания. Кроме того, восемь лет назад он приходил во дворец и солгал императору по одному делу, что является государственной изменой. Наказание за подобное преступление – как минимум высшая мера.

– Высшая мера… – Она сглотнула. – Это казнь?

– Нет. Высшая мера – пожизненное заключение. Казнь – особая мера, она применяется лишь в тех случаях, когда об этом императора просят либо родственники потерпевших, либо сотрудники комитета. Я просить не буду.

Тайра опустила голову, и по щекам ее потекли слезы.

– Значит, я никогда не смогу обнять отца…

Гектор не знал, чего в нем сейчас больше, – сочувствие и злость устроили настоящую дуэль в его сердце, и никто не хотел сдавать позиции.

– Помнишь, я рассказывал тебе про сестру?

Тайра кивнула.

– Ее убил начальник дознавательского комитета в нашем городе. У этого человека была дочь. Я начал встречаться с ней и сделал ей предложение до того, как узнал, что он виновен в смерти Карлы и других девушек.

Тайра подняла голову и уставилась на Гектора расширенными от удивления глазами.

– Предложение?..

– Да, я должен был жениться на ней через несколько месяцев. Но после ареста своего отца Миранда даже слышать обо мне не пожелала. Обвинила меня в том, что я просто хотел отомстить, что я никогда ее не любил и вообще мог бы и не арестовывать ее отца, раз собирался жениться.

Секундное молчание, а затем – обиженный шепот:

– Ты думаешь, я буду говорить то же самое?!

– Говорить, может, не будешь, – ответил Гектор честно. – Ты совсем другая, Тайра. Однако я не питаю иллюзий по поводу твоих чувств ко мне.

Бледные щеки покрылись красными пятнами, сжатые в кулаки ладони поднялись, чтобы упереться в его грудь.

– Идиот! – прошипела Тайра, вскакивая со стула, но такие резкие движения ей оказались не под силу, и девушка, побледнев, начала оседать на пол.

Гектор подхватил ее и усадил себе на колени, чувствуя себя абсолютным мерзавцем, но не в силах преодолеть желание быть ближе к Тайре.

– Ты ведь солгала мне той ночью, когда гадала на Зака Иниго, – произнес Дайд и вновь поморщился: голос казался равнодушным и ледяным, тогда как внутри жгло огнем Геенны. – Повторила слова своего отца, тогда как видела совсем другое.

Тайра уперлась кулаками в его грудь, пытаясь оттолкнуть от себя и встать, но сил у нее было слишком мало, и Гектор даже не поморщился, когда она от злости впилась в его плечи ногтями.

– Думаешь, это то же самое, что сделала твоя Миранда? – проговорила Тайра сквозь зубы.

– А разве нет? И ты, и она – вы обе оправдывали своих отцов.

– Ее отец убивал ради собственного удовольствия, а мой – ради меня. Неужели ты не видишь разницы, Гектор? Если бы не я, он не стал бы убийцей. Я виновата больше!

Дайд так поразился, что даже не сразу нашелся с ответом.

– Ты с ума сошла? – Он чуть встряхнул Тайру, чтобы опомнилась. – Не смей так думать о себе!

– А как мне думать? – спросила она с горечью. – Мой отец хотел, чтобы я жила, и ради этого отнимал жизненную силу у других людей. Без меня в этой цепочке никак не обойтись.

– Тайра, все преступники совершают свои преступления с какой-то целью, иногда даже с благородной. Но не стоит обвинять цель в том, какие для ее достижения были выбраны средства. Признай, ты не говорила бы так, если бы я рассказал тебе пару случаев из своей практики, когда, допустим, влюбленный молодой человек убивает жестокого жениха понравившейся девушки, чтобы освободить ее. Разве эта девушка виновата в совершенном преступлении? – Тайра молчала, и Дайд продолжил: – И ты тут ни при чем точно так же. Твой отец сделал свой выбор, за который теперь будет отвечать.

Она закусила губу, словно раздумывая, а затем произнесла медленно, почти по слогам:

– Можно ли сделать что-нибудь, чтобы уменьшить срок?

– Например?

– Не знаю. Я могу что-нибудь сделать для императора, что он захочет. Могу поступить на государственную службу, работать за символические деньги, чтобы отца освободили пораньше. Неужели нет такой возможности?

У Гектора перед глазами пронеслась чудесная картина, как Тайра сидит в его столичном кабинете за столом и разбирает бумаги. И так захотелось это увидеть на самом деле, что пришлось мотать головой, дабы привести мысли в порядок.

– Нет? – прошептала Тайра, почувствовав его жест. – Совсем?..

– Я поговорю с императором, – выдавил из себя Гектор, наступив на горло собственным убеждениям, что не должны одни расплачиваться за преступления других. – Только он может принять подобное решение, больше никто. Но… не надейся, Тай.

Она удрученно кивнула, и Дайд, желая отвлечь ее, быстро сказал:

– У меня больше нет невесты.

– Что?.. – От неожиданности и удивления она вздрогнула.

– Кэти разорвала помолвку по собственному желанию. У меня больше нет невесты. – Тайра ошеломленно молчала, и Гектор поспешил добавить: – Я просто хотел, чтобы ты знала. Я ни на чем не настаиваю, ты уже дала согласие Риану, да и… вряд ли ты захочешь меня видеть. Понимаю твои чувства, но я должен арестовать Моргана. Для меня служба в комитете и преданность императору не пустой звук.

Тайра продолжала молчать, и Гектор, вздохнув, встал со стула. Поставив на ноги и девушку, он погладил ее по чуть растрепавшейся косе и негромко сказал:

– Иди, Тай. И… прости меня, если можешь.

Она покачала головой, и Дайда уже захлестнуло отчаянием, когда Тайра вдруг прошептала:

– Мне не за что тебя прощать.

Пока он пытался прийти в себя от этих слов, она развернулась и вышла из комнаты, а потом и из отделения. И, скорее всего, из его жизни – тоже.

Отец уходил утром. Тайра не плакала – не хотела огорчать. Просто обняла его так крепко, как могла, и шепотом сказала:

– Папа, я тебя очень люблю и не буду никогда и ни в чем обвинять, обещаю.

Морган пробежался рукой по ее косе, стиснул ладонями талию, коснулся своим лбом ее и произнес чуть дрожащим голосом:

– Ты так похожа на маму, Тай. И не похожа – тоже. Таис была… – Он сжал зубы, прерывисто вздохнул. – Если бы не я, она не умерла бы. Я потерял ее, но потерять еще и тебя был не в силах.

– Тебе не нужно оправдываться, – проговорила Тайра твердо. – Только не передо мной.

Он отстранился, погладил ее по щеке.

– Благословляю вас, дети. Береги мою дочь, Риан.

– Буду, – ответил принц серьезно, и Тайра почувствовала легкое прикосновение его пальцев к своему плечу. – Обещаю.

Морган кивнул, пожал Риану руку, погладил тревожно скулящего Джека, а потом быстрым шагом пошел к калитке, и Тайра могла бы поклясться, что он не оглядывался.

На нее накатило где-то через полчаса – именно тогда Тайра окончательно и бесповоротно осознала, что отец не вернется. Рухнула на стул на кухне, сжала одеревеневшими пальцами пустую кружку и застыла, не чувствуя и не понимая, что плачет.

Зато это видел Риан. Он взял Тайру на руки, отнес в гостиную, сел сам и, усадив девушку себе на колени, гладил по голове и приговаривал что-то ласковое, утешающее. Словно он был большим и взрослым, а она – маленькой девочкой, которая нуждалась в том, чтобы ее пожалели.

Но она и правда нуждалась. Поэтому сидела на его коленях, слушала его голос, беззвучно плакала, сминая в ладонях давно насквозь промокшую рубашку и не представляя, что делать дальше, как быть и жить.

– Нужно позавтракать, Тай, – услышала она от Риана через какое-то время и слегка удивилась: ей казалось, что прошла вечность, а он про завтрак…

– Не хочу.

– Надо.

– Не хочу.

– Тогда давай пойдем в лес, погуляем.

– Не хочу.

Она ожидала очередного безропотного предложения, но не того, что последовало дальше.

Риан встал с дивана, по-прежнему держа ее на руках, и, заявив: «Ну и ладно, обойдусь и без твоего согласия», – пошел к выходу.

– Куда ты меня несешь?

– Не в храм, не переживай. Погулять по лесу хочу. К озеру сходим и Джека с собой возьмем, искупаемся. Возражения не принимаются.

Тайра вздохнула. Сил на возражения у нее совершенно не было.

– Ты теперь так и будешь таскать меня на руках?

– Буду. И вообще, я твоему отцу обещал.

– Таскать меня на руках?

– И это – тоже.

В лесу Риан все же опустил ее на землю, и Тайра покорно уцепилась за его локоть, продолжая знакомый путь к озеру. Сейчас даже дорога, казалось, изменилась, во всяком случае, не было такого радостного ожидания, как обычно. Джек тоже чувствовал перемены, поэтому не носился по кустам и не бежал впереди них с Рианом, а шел рядом, прижимаясь к ноге Тайры теплым боком.

Девушка ощущала себя натянутой до предела струной – вот-вот что-то случится, и она лопнет. Наверное, именно поэтому Риан молчал, просто сопровождая ее и следя за тем, чтобы она не упала, споткнувшись о корень дерева или кочку. И Тайра никак не ожидала, что он первым предложит искупаться, когда они наконец вышли к озеру.

– Ты уверен? – спросила девушка тихо и кашлянула – от долгого молчания в горле словно наждаком провели. – Сегодня и так не жарко, а вода в озере…

– Не думаю, что сейчас она холоднее, чем тогда, когда я нырял за водорослями в последний раз.

– Не напоминай, – буркнула Тайра, сжав кулаки.

Сейчас она отдала бы все, чтобы вернуть то время, когда отец был рядом. Пусть вновь уговаривает ее выйти замуж за Риана, пусть подстраивает какие-то нелепые ситуации, чтобы свести их вместе, только бы он был здесь, с ней!..

Тайра вновь заплакала.

– Что ты делаешь? – выдохнула она через пару мгновений, ощутив ладони Риана на своих плечах.

– Раздеваю тебя.

– Я сама могу!

– Давай, если можешь.

Она сердито снимала с себя одежду, почему-то и не подумав попросить своего спутника отвернуться. Он и не отворачивался. Тоже шуршал снимаемой одеждой и смотрел, смотрел… Тайра чувствовала этот взгляд – он чуть кололся, как шерстяной свитер, надетый на голое тело, но неприятным не казался.

Добравшись до нижней рубашки, Тайра, поколебавшись мгновение, стянула и ее. Она ощутила, как Риан замер, услышала, как участилось его дыхание, и, мысленно послав к демонам собственные сомнения, сняла и белье, оставшись обнаженной.

– Зачем? – прошептал Риан хрипло. – Я бы высушил магией…

Тайра пожала плечами и поспешила к озеру. Было неловко идти вот так, зная и ощущая, куда именно он смотрит, но ей сейчас хотелось сделать что-нибудь безумное. Хоть что-нибудь, чтобы отвлечь саму себя от бесконечного горя, снедающего душу.

Тайра нырнула в озеро и задохнулась – Защитница, как холодно! Но не успела она отплыть от берега, как рядом послышался плеск, а затем Риан схватил ее за руку, и сразу стало тепло.

– Смотри не вскипяти озеро, – сказала Тайра, едва не застонав от наслаждения. Вода оставалась прохладной, дразня обнаженную кожу, изнутри которой шел жар, как от печки.

– Я не действую магией на воду. И вообще, это родовое заклинание, магия крови. Озеру никак не повредит, а вот тебе заболеть не даст. Только не отпускай мою руку. Дядя сумел бы наложить временный эффект и без касаний, а у меня не получится. Пока держишь, тебе тепло, а если отпустишь…

– Не отпущу, – пообещала Тайра и поплыла вперед, к другому берегу. Он был недалеко, поэтому через минуту девушка уже разворачивалась и вновь плыла назад.

Спустя десять таких заплывов она начала уставать, и Риан осторожно попросил ее вылезти из воды.

– Ты еще не окрепла, Тай. Вон даже Джек уже закончил плескаться, слышишь?

– Джека ты не согреваешь.

– К усталости мышц тепло отношения не имеет. Давай, вылезаем.

Она послушалась. Вышла на берег, выпрямилась и растерянно огляделась, осознав, что забыла, в какой стороне раздевалась, – настолько была не в себе. Сейчас злости уже почти не было, но боль по-прежнему осталась, терзая желанием сделать хоть что-то, чтобы уменьшить ее.

– Пойдем, одежда там, – произнес Риан едва слышно, потянув Тайру за руку вправо. Она молча последовала за ним и не протестовала, когда он высушил ее кожу заклинанием, а затем, мягко притянув к себе, поцеловал в губы.

В глубине души она знала, что так и будет. И, наверное, даже хотела этого. Говорят, первая физическая близость приносит боль – вот и пусть она отвлечет ее от всего остального.

Руки Риана не требовали – они просили. Осторожно касались плеч, спины, бедер и груди – легкие поглаживания, не откровенная ласка. Губы вторили им, шепча ее имя, и Тайра, откинувшись назад, чтобы Риану было удобнее целовать ее шею, тихо сказала:

– Да.

Он застыл, а затем переспросил:

– Ты уверена, Тай?

– Да, – повторила она, зачем-то закрывая глаза.

– Хорошо.

Риан утянул ее на траву, которая почему-то оказалась не холодной и колкой, а теплой и мягкой, словно перед этим он согрел и ее тоже. Осторожно лег сверху, поцеловал уверенно и властно и прошептал:

– Я не хочу делать это сейчас, Тай. Ты расстроена, тебе плохо, ты хочешь отвлечься, но этот способ… Однако кое-что я для тебя сделаю. Только не бойся.

– Я не боюсь тебя, – сказала Тайра удивленно, – но…

– Тихо. Хотя… нет. Кричи, если хочешь, только не отталкивай.

Она не сразу поняла, почему должна кричать или отталкивать. Не понимала, когда Риан начал целовать ее шею, постепенно спускаясь ниже, к груди, и его горячее дыхание касалось острых и нежных вершинок. Не понимала, когда Риан начал сжимать их пальцами, отчего Тайра выгнулась и застонала. Не понимала, когда он коснулся ладонями ее живота…

Она поняла все чуть позже, ощутив, как он медленно раздвигает ее ноги и опускает голову.

– Не… на… Защитница!..

Горячие губы и обжигающий язык. Ласковые и нежные движения, от которых по телу проходила дрожь, оседая сладким жаром внизу живота. Жар скапливался там, становясь все мощнее и мощнее, и Тайра уже не могла сдержать ни криков, ни слез, внезапно брызнувших из глаз.

Потом было так неловко, что Тайра отворачивалась от улыбающегося Риана, несмотря на то что не могла его видеть, и с трудом отвечала на вопросы. И оделась тоже с трудом, и едва его не стукнула, когда он засмеялся и сказал:

– Ты, кстати, очень сладкая.

– Убью! – пригрозила Тайра и под его откровенный хохот спрятала лицо в ладонях, чтобы уже гораздо тише произнести: – Спасибо.

Она благодарила не за удовольствие, и Риан понял это, перестав смеяться. Боль наконец-то схлынула, уступив место стыду и неловкости, и эти чувства Тайре сейчас были предпочтительнее.

Она вновь ощущала себя живой, а не умирающей, и за это можно было только благодарить.

Гектор сам доставил Моргана в изолятор, а затем отправился в комитет. В Тиле его теперь ничего не держало, можно было возвращать местного дознавателя, и от осознания, что рядом с Тайрой находиться незачем, на душе было муторно. Еще и Рид напоследок вновь попросил оставить дочь в покое, дать ей шанс создать семью и прожить долгую жизнь. Гектор подтвердил, что так и собирается сделать.

Сказал бы ему кто с месяц назад, что когда-нибудь он добровольно отдаст свою женщину племяннику императора, Дайд ни за что бы не поверил. Однако именно это сейчас и происходило. Гектор знал, что не имеет права настаивать и бороться за нее, да и рассказывать правду не должен – слишком велика вероятность, что Тайра выберет смерть, а не жизнь.

Кроме просьбы оставить попытки поухаживать за его дочерью, Морган также сообщил о поступке Кайла, и Гектор решил, что вечером заберет мальчишку на двухнедельные исправительные работы и уже после них хорошенько промоет ему мозги. Серьезно навредить ни Риану, ни Тайре сын Зака не сможет, но для того, чтобы сделать чью-то жизнь крайне неприятной, достаточно и мелких пакостей.

Секретаря выходного дня на месте еще не было, и Гектор быстро прошел в кабинет, не желая тратить время на заваривание чая, который у него все равно не получился бы вкусным. Сел за стол и только собирался открыть отчеты первого отдела, как почувствовал вибрацию браслета связи на левой руке. Дознаватель покосился на экран и поднял брови: с ним желал поговорить Марко Лейн, его бывший секретарь выходного дня.

– Да.

– Гектор, – парень взволнованно кусал губы и хмурился, – вы просили сообщить, если я вдруг замечу что-нибудь необычное. Я не уверен, что это необычно, но… Мне кажется, что это странно.

– Говори, – кивнул Дайд, подобравшись. Марко изначально не подходил для работы в его комитете, но дураком он не был – так, может, действительно увидел что-то интересное?

– Помните тот день, когда возле Императорского музея вспыхнула портальная ловушка и ее высочество Агата чуть не погибла?

– Разумеется.

– Это была суббота. После случившегося отменили огромное количество официальных мероприятий. Приказа императора не было, но в столице начался негласный траур. Кроме того, люди боялись, что подобное повторится где-то еще. Так вот… меня, конечно, не допускают ни к каким важным документам, но недавно попросили навести порядок в архиве, и я наткнулся на служебную записку директора Императорского театра Вольфу Ассиусу. В ней Бирион Вандаус просит не отменять спектакль тем субботним вечером по причине того, что в таком случае театр понесет слишком большие расходы, ведь больше половины зрителей в тот день приходилось на временно прибывших в Альганну на открытие выставки иностранцев…

Мир вокруг словно взорвался и рассыпался на тысячи жалящих тело осколков. Особенно эти осколки кололи мозг Гектора, заставив дознавателя скривиться и с трудом, но удержать в себе разочарованный стон.

Накануне он сказал Кэт, что идиот. И это еще мягко! Он – идиот абсолютный, клинический, совершенный, бесконечный придурок!!!

– Ассиус подписал?

– Да.

– Никому об этом не говори, Марко.

– Да, конечно…

Экран браслета погас, и Гектор еще с минуту сидел, уставившись замершим взглядом в стену напротив и пытаясь сосредоточиться, невзирая на лавину захлестнувших его мыслей. Тайра предупреждала о таком, говорила: когда заклятие отвлечения падет, ему покажется, будто на него несется поезд. Но паники не было – лишь отчетливое понимание, что и где именно он упустил, досада на себя, злость и на Вандауса, и на мужа принцессы Анны. Но сильнее всего была бешеная радость, из-за которой Гектору хотелось одновременно и напиться, и покурить недозволенного, и съесть большой мамин шоколадный торт. Целиком.

Скоро все закончится.

– Что случилось, Гектор? – поинтересовался император без всякого интереса, когда Дайд перенесся во дворец, напросившись на срочную аудиенцию. – Еще нет даже восьми утра, а ты выглядишь так, будто всю ночь бегал по улицам в поисках преступников. И я не могу понять, доволен ты или нет.

– И да, и нет, – кивнул дознаватель, садясь на диван рядом с его величеством. – Я просто осознал, кто стоит во главе заговора второй волны. Помните, я как-то говорил о том, что этот человек – не крыса, а скорее хомяк? Я ошибался. Он не хомяк, он настоящий таракан. До крайности живучее насекомое, которое сложно убить и еще сложнее обнаружить. Его практически не видно, но он тем не менее есть, просто виртуозно прячется.

– И кто же это?

– Бирион Вандаус.

Лицо императора помрачнело, губы сжались в тонкую линию.

– Поясни свой вывод.

Гектор вкратце рассказал о служебной записке, обнаруженной Марко, и с каждым словом император все сильнее мрачнел.

– Зачем директору театра просить не отменять спектакль? Возвращенные билеты и прочие расходы – для театра уровня императорского ерунда, речь ведь всего лишь об одном вечере. Подобное совершенно не сказалось бы на выручке театра. Значит, причина в другом. За пару часов до активации портальной ловушки тем субботним утром у вас были посетители, помните, ваше величество? Среди них был и Вандаус. Думаю, ему было необходимо поговорить с Виго, оставить инструкции. Впрочем, возможно, он к тому времени уже обнаружил побег охранника и хотел убедиться в этом лично. Официальную причину для беседы с вами вы помните? Что в тот день вам сказал Бирион?

Император нахмурился припоминая.

– Там была какая-то ерунда, которую можно было решить без моего участия. Он еще извинился, объяснил, что не хочет трогать Вольфа, потому что тот ему откажет… Вспомнил. Финансирование. Точно, дело было в распределении денег, в увеличении зарплат актерам за счет других сотрудников, если нет другой возможности. Я попросил проработать этот вопрос с финансовым комитетом.

– Надуманный предлог, – хмыкнул Гектор, покачав головой. – И я наверняка понял бы это раньше, если бы… В общем, Бириону нужно было поговорить с Виго, но не вышло, поэтому ему ничего не оставалось, как попробовать подловить Вамиуса на рабочем месте в тот же день. Убивать он его не стал, полагаю, по единственной причине – не подготовился, боялся выдать себя. Но всю грязную работу за него сделала Элен, что было не столько хорошо, сколько плохо, поскольку еще и благодаря этому я нащупал ниточку, ведущую в театр.

– Однако Бириона ты почему-то не подозревал.

– Вот именно! И по исключительно глупой причине, ваше величество. Я давно должен был это понять! Помните особняк в Ритайле, где после побега скрывался Вамиус? У бывшего начальника охраны дворца не было допуска на перенос туда, но был немагический ключ от двери, который ему передал один из охранников театра под ментальным воздействием. Я тогда посчитал, что это доказывает: среди заговорщиков нет директора театра, ведь с его участием все стало бы проще. И выкинул Бириона из головы! А ведь подобное ровным счетом ничего не значит, особенно когда преступники пытаются сделать вид, что знают и умеют гораздо меньше, чем мы думаем. Вандаус со всех сторон обезопасил себя. Даже Арвен не подозревал, кому подчиняется, не зря же он так искренне просил Элен не жаловаться Бириону на домогательства Виго, опасаясь, что к директору театра придется применять родовую магию и заставлять его не увольнять такую важную для них фигуру!

Бирион Вандаус

– Гектор, не горячись. И кстати, о ментальных воздействиях… Помнится мне, Арвен Асириус признавался: чтобы Элен взяли на работу, ему пришлось воздействовать на Бириона своей кровной магией. Неужели Арвен действительно смог повлиять на решение человека, которого Аарон решил оставить вместо себя?

– Нет. В кольце, о котором рассказал Асириус, была родовая ментальная защита вашей семьи. Но почувствовать влияние Бирион должен был. Полагаю, он просто притворился, решив, что Элен можно будет использовать в дальнейшем как слабость Арвена. – Гектор вздохнул и признался: – Я бы тоже так сделал. Хорошо, когда поблизости есть люди – инструменты для давления.

– Удобно, – согласился император.

– Когда я рассуждал о том, кто стоит во главе заговора, я учитывал четыре фактора. Этот человек должен быть аристократом, иметь возможность посещать дворец, быть достаточно влиятельным для того, чтобы в будущем как-то воздействовать на принимаемые новым императором решения, и, наконец, его родовая магия должна быть ментальной. Вандаус подходит по всем параметрам. Его родовая магия – отвод глаз, что могло не единожды помогать ему и во дворце, и в театре, и в других местах. Его попросту не видят, даже если смотрят прямо в лицо. Во дворец Бирион приходил постоянно, я специально проверил журнал учета посетителей вашей охраны. И это даже не подозрительно, ведь Вандаус…

– Дружен с Вольфом и Анной, – пробормотал Арен и тяжело вздохнул.

– Да.

Дознаватель на мгновение замолчал, не зная, как сказать то, о чем еще он догадался этим утром.

– Ладно тебе, Гектор, не молчи. Я не дурак, понимаю, что Вольф не мог не знать. Возможно, он ни в чем не участвовал и толком не помогал, но знал наверняка.

– Я тоже так думаю, ваше величество. Да и влиять на чьи-то решения в дальнейшем было бы проще через него. Полагаю, Вольф был оставлен «за бортом» сознательно, чтобы не рисковать таким хорошим рычагом давления на принцессу Анну или любого другого вашего наследника. Ну и если бы Вандаус в итоге погиб, то… Вольфу бы пришлось встать на его место. Но доказательств у меня пока нет.

– А что со спектаклем, который состоится в среду? Мне идти туда?

– Дайте мне еще сутки.

– Хорошо. – Император кивнул, устало прикрыв глаза, и Гектор, помешкав, все же попросил:

– Не разговаривайте с Вольфом. Сейчас не время.

– Не буду. У меня нет желания ни с кем разговаривать. Я устал и от пауков, и от тараканов, и от этой паутины, которая оплетает меня уже почти полгода.

Паутина…

Гектор попятился, сраженный внезапной догадкой.

– Ваше величество… я пойду.

– Иди.

Через несколько минут, вернувшись в комитет, Дайд махнул рукой пришедшему на работу секретарю выходного дня и, скрывшись в своем кабинете, набрал на браслете связи номер Бириона Вандауса.

– Доброе утро. – Проекция директора Императорского театра выглядела сонной и уставшей. – Чем обязан столь раннему звонку?

Раннему… да уже почти девять. Разве это рано?

– Бирион, я правильно помню, что в среду в театре состоится премьера спектакля «Сеть» по пьесе нашего с вами общего знакомого?

Вандаус понимающе хмыкнул.

– Да, и я все еще надеюсь, что на премьеру придут и этот общий знакомый, и император. Его величество пока не присылал официального ответа. Он ничего не говорил вам?

– Нет, но вы же знаете императора, он вечно занят. Думаю, с ответом он будет тянуть до последнего. Так вот, Бирион… Я тоже хотел быть в театре этим вечером, но боюсь, не получится. У вас ведь состоится финальная репетиция в ближайшее время?

– Конечно.

– Могу я поприсутствовать?

Вандаус мгновение колебался, и в его глазах Гектор увидел настороженность.

– Если вы обещаете, что не станете делиться ни с кем подробностями сюжета, – улыбнулся в конце концов директор театра, и его тараканьи усики чуть приподнялись. – Мы держим это в тайне.

– Разумеется, я буду нем как жаба, – заверил Бириона Дайд, погладив зеленую дознавательскую форму, и улыбка Вандауса стала шире.

– Что ж, тогда приходите к нам завтра. К пяти.

– Спасибо, – поблагодарил Гектор и, отключившись, выдохнул, откидываясь на спинку стула.

Если он и завтра ничего не найдет в этом демонском театре, его можно будет увольнять с должности главного дознавателя Альганны.