Глава 11

Заря еще не успела разукрасить небо, как в дом уже робко скребся служка Всемира. Пришла пора празднества и первые гости должны были явиться совсем скоро. Лана подхватила сготовленный узелок и поспешила вниз. Не хотелось, но ничего не поделаешь — обычай. И не на пустом месте выросший. Многое княжна узнала от Яра, но кое-что ей поведала и Дарина. Лана отчаянно краснела, выслушивая советы да рассказы мудрой женщины. Оказывается, три дня ожидания — вовсе не прихоть. За время отказа от плотских утех семя мужчины обретало большую силу, дольше жило внутри женщины, а значит и дитя зачать получалось легче. В стае каждый ребенок был долгожданным и бесценным. У волчиц редко случалось выходить до положенного срока. Оборотни были крепче и сильнее простого человека, редко болели или умирали во младенчестве, и потому Боги не дали им такой же плодовитости, как людям. У женщин, что лишь носили в себе кровь зверя, родить получалось чаще, но и дети выходили слабее.

Зная это, Лана исправно пила все то, что указывала ей Дарина. Княжна всей душой мечтала подарить возлюбленному сильного, крепкого волчонка, а может и не одного.

Ее провели в правое крыло хором и оставили в светлице, что была сготовлена для будущих невест. Лана очутилась тут первой и теперь с интересом оглядывала будущее жилище. Убранство было ей знакомо. Только украшали оборотни свое жилище больше деревом да шкурами, а не тканями и камнем. Девушка обошла просторную комнату. Легко тронула резные ставенки окон, посидела на широких, оббитых мягким сафьяном лавках. Заглянула в тонкогорлые крынки, что в изобилии стояли на столах. Без стесненья отворила узорчатую дверку, за которой оказалось спальное место. Пять кроватей.

Ох, только бы и Смешка с ней очутилась. С подругой веселее будет. Только о ней подумала, как входная дверь хлопнула и знакомый голосок чистым колокольчиком прозвенел под высоким потолком светлицы.

— Ой, Любанька-а-а! Ну и красота нам досталась! Век бы тут жила!

Улыбаясь, Лана поспешила выглянуть из своего убежища.

— Лана! Ты тут! — Цветастый вихрь чуть не сшиб княжну с ног. Счастливая Смешка бросилась ей на шею и стиснула так, что в глазах замелькали темные мушки.

— Смеш, — засипела княжна, — придушишь… вовсе.

Подружка звонко хохотнула и отстранилась.

— Как же тебя твой милок-то обнимает? — зеленые глаза лукаво сверкнули, — Небось, костей утром собрать не можешь?

Княжна и немногословная Любавушка покраснели вместе. Смешка фыркнула и понеслась выбирать себе кроватку помягче. Обустроившись, девушки принялись ожидать завтрака. Взбудораженная Смешка языком стелила за всех троих. И даже румяные блины, нежные настолько, что сами таяли на языке, не смогли ее заставить помолчать более чем на пару мгновений.

Прошло немного времени, и к ним присоединилась еще одна девушка. При знакомстве Милада держалась слегка надменно, но в прекрасных, орехово-карих глазах мелькало беспокойство. Ее поселили отдельно от подружек, и девушка чувствовала себя неуютно.

Лане стало жаль эту стройную, чернобровую молодку. Сама так же недавно тряслась всеми поджилками. Княжна поспешила добрыми речами хоть немного расположить девушку к их шумной ватажке. Смешка хмурилась и пыталась язвить, но недолго. Оказалось, что Милада — обортница и прибыла сюда вместе с шестью девушками от Озерца, самого северного поселения. Мужчин было немногим больше, и шли они отдельно.

Ближе к обеденному времени прибыла еще одна девушка и тоже волчица, синеглазая Росана, родом с южных Болотинок.

За осторожным знакомством и разговорами время пролетело незаметно. Лана и глазом моргнуть не успела, как, после трапезы и послеобеденного отдыха, за ними явилась одна из женщин-прислужниц. Пора было начинать праздник. Вместе с остальными, Лана поспешила собраться и облачиться в приготовленное платье. Нежно-голубое, с длиннохвостым, шелковым пояском. Подарок своего жениха она оставила на последний день.

Во дворе, перед хоромами уже собрался народ. Взгляд княжны сразу запнулся о большую группу мужчин. Без особого труда она нашла в ней Яра. Мужчина смотрел на нее жадно и внимательно, будто под накидкой на ней не платья вовсе не было. Лана прикусила губу и стрельнула глазами в сторону. Рядом с оборотнем стоял Грай. Смешка тоже заметила своего возлюбленного. Вспыхнула, носик гордо так вздернула. Но оборотень лишь усмехнулся и шутливо прищелкнул показавшимися клыками.

Девиц отвели по другую сторону от мужчин. Лана хотела вновь отыскать глазами Яра, но тут на каменные плиты крыльца ступил сам вожак.

Длиннополая соболевая накидка обнимала по-молодецки широкие плечи мужчины, в седых волосах горел огнем венец. Все как один люди стихли и взгляды теперь были прикованы лишь к вожаку. В стороне, по правую и левую руки волчьего князя стояло шестеро мужчин.

Как завороженная, княжна беззастенчиво рассматривала незнакомцев. Чутье подсказывало — это пришлые, и, судя по всему главы других поселений. Все как на подбор, крепкие, суровые лицом. На ременных перевязях у каждого по короткому клинку в изукрашенных витым тиснением ножнах, через плечо перекинуты плащи, подбитые куньим мехом. Одежда мужчин была почти так же хороша, как и у Всемира. Вдруг один из них, что стоял вторым с левого краю, повернул голову и взглянул прямо на нее, черными, будто сама бездна, глазами.

У нее сердце так и прыгнуло. Незнакомец был, бесспорно, хорош. Густые русые волосы, прибранные кожаным очельем, короткая, аккуратная борода, которая, впрочем, не прятала крупной челюсти и выразительных, четко очерченных губ. А нос с легкой горбинкой придавал его лицу опасное выражение. Она видела, как дрогнули веки в темной опушке густых ресниц, как расширились полукружья ноздрей, пытаясь уловить больше воздуха.

Метку вдруг больно кольнуло и княжна поспешила отвести взгляд. Стыдно стало до горящих щек. В нескольких саженях от нее Яр. Ее будущий муж. Оборотень, который признал в ней пару, а она имеет совесть другого разглядывать? Да еще так… пристально.

Даже приветственная речь Всемира не прервала ее виноватых размышлений. Лана не смела оторвать глаз от земли, и все это время разглядывала лишь камешки под своими ногами. Но как бы она не была смущена, девушка все же порой чувствовала на себе жалящий взгляд того статного мужчины.

Очнулась княжна только когда Смешка ее в бок пихнула.

— Идем, чего застыла!

Оказалось, что Всемир давно скрылся в своих хоромах. Вместе с теми шестью. А она и не заметила!

— Куда идем? — глупо переспросила она.

— Да на торговый ряд. Аль ты свое рукоделие в светлице оставила?

— Тут все, — рассеяно произнесла Лана, крепче сжимая сумку. Люди вокруг пришли в движение, но ей никак не удавалось отыскать среди всей этой сутолоки Яра.

— Лана! Хватит глазами хлопать! Идем! — Смешка поволокла ее в сторону, там, где посвободнее было. Подружке не терпелось повидать разные диковинки, что привезли с собой гости.

— Но Яр…

— Не гоже вот так сразу! — ага, как же, а то, что они под одной крышей ночи коротали, так это видно не в счет, — Тот, кому ты нужна, сам тебя и найдет.

Княжна неохотно поплелась за подругой. За ними же семенила Любава, а по дороге еще девушки прибились. Людской поток нес их к торговому месту. Вокруг сновали нарядные жители Белокаменной. Мужчины, женщины, дети — каждый был разодет в самые лучшие свои наряды. Порой Лана замечала мелькающие между людьми мохнатые тени. Оборотни в зверином облике деловито трусили в сторону леса. Должно быть к своим стоянкам.

— Ой и много гостей прибыло, — в тон ее мыслям нашептывала Смешка, — Слыхала я, разместить всех не вышло, пришлось землянки сладить.

Вот когда она все узнает? Завидно прямо… Торговые навесы они увидели издалека.

— Пойдем, глянем, — направилась в их сторону Смешка.

— А рукоделие?

— Да чем ты Всемира слушала? Не займет наш место никто, не бойся!

Внимание Смешки привлекли конечно же подвески и бусы. Янтарь, малахит, яшма, опал… У Ланы глаза разбежались. Камни вспыхивали на солнце сотней цветов и оттенков. Ласкали подушечки пальцев прохладным бочком отшлифованных до шелковой нежности бусин и бусинок.

Смешка бойко торговалась с долговязым, немолодым мастером. Выискивала видимые только ей огрехи. Мужчина вдумчиво хмурил косматые брови, но княжна видела — его лишь забавляют требовательные речи неопытной в торговле девицы.

Смешка угомонилась только, когда в ее цепких ручках оказалась пара малахитовых серег. Которые эта егоза тут же поспешила примерить.

— А ты молодица, не желаешь ли бус лазуритных, бирюзовых? — неожиданным басом пророкотал торговец, — Иль нить камней в твои светлые косы?

Лана не успела ответить. Спину будто обожгло. Ей не надо было поворачивать голову, чтобы понять — тот мужчина с черными внимательными глазами рядом и почему-то вновь смотрит на нее.

Княжна подхватила под одну руку разбирающую бусы Любаву, другой уцепилась за Смешу, и почти силком поволокла удивленно пискнувших девушек дальше по дороге.

— Ланка, тебя что, оса за мягонькое ужалила? — шипела недовольная Смешка.

— Идем-идем, а то все ряды мастерицы займут и нам места с мизинец достанется.

Дело конечно было совсем не в боязни ютиться с краешку. Лане до дрожи не хотелось встречаться с тем черноглазым. Ей от чего-то казалось, что это будет походить на предательство.

Вопреки ее ожиданиям более половины навеса оказалось пустой.

— А ты думала! — фыркнула Смешка, втихомолку потирая пережатое запястье, — Наши девки петь-плясать мастерицы, еще охотой промышлять способны. Перед окошком с пяльцами высидеть не все горазды.

Княжна умостила на прилавке свое невеликое рукоделие. Три платка да пяток полотенец. Узор был невелик, так, ерунда совсем. Да и силы почти все ушли на подарок Яра, да платье для Смешки.

Поджав губы, Лана оглядела разложенное полотно. Позор, да и только. Зачем было вообще такую малость на показ выставлять? Вон, например, в нескольких локтях от нее румянощекая и пышная как свежая булочка девица по макушку в кружеве закопаласть. Весь год плела, что ли? А вон та, сразу за ней — пушнины натащила, едва ли не более, чем у мужчин напротив. Охотница. Удачливая при том… Княжна вздрогнула, когда перед ней остановился первый посетитель. Седовласый мужичок выхватил одно из полотенец и громко прицокнул.

— Занятно! Мастерица ты отменная… Ежели сама конечно.

Ей будто горсть снега за пазуху кинули.

— А кто еще!

Грубиян по-доброму хмыкнул в пушистые усы.

— Ладно уж, не серчай. Сколько просишь?

Княжна растерялась. Он купить хочет? Вот так быстро? Пока она раздумывала, подоспели и другие люди.

— А ничего так, да…

— Глянь, горечавка-то, как есть живая. Сорвать охота!

— Вот такой платочек хочу, с птичкой! Отдашь за три звонкие?

Вдруг гомонящий народ как-то притих и, положив товар на место, расступился. Лана подняла голову и встретилась взглядом с бездонными черными глазами. Ей тут же захотелось спрятаться под прилавок и переждать, пока беспокоящий ее незнакомец исчезнет.

Мужчина молча пробежался взглядом по разложенным полотенцам. Один раз, другой. Затем по смешкиному платью. Подружка, так же как и она прятала глаза и пыталась скрыться у нее за спиной. Наконец мужчина взял в руки одно, с птицами и цветами, то, которое она сработала еще в логове Яра.

— Ловки твои пальцы, девушка…

Лана чуть не подпрыгнула. Его голос, будто рыхлый бархат*, скользнул по коже, оставляя за собой волну непоседливых мурашек.

— Как зовут тебя, мастерица? — продолжил мужчина, не замечая ее растерянного вида.

Молчать на его вопрос было не вежливо, толпа вокруг и не думала редеть.

Лана глубоко вздохнула. Что люди, что оборотни — всюду народ одинаков, дай только уши погреть, да языками почесать.

— Люди Ланой кличут, — вскинула голову она.

— Ла-а-ана, — глаза вспыхнули черными звездами, — Из чьей же ты семьи, красавица-Лана?

— Не твоя печаль, Лучезар-р-р, — раздалось с боку знакомое рычание. Княжна облегченно вздохнула — Яр тут! — Через два восхода солнца она уйдет под мой кров!

Оборотень подошел и встал напротив того, кого звали Лучезаром. Мужчины были схожи статью и ростом, но и в то же время различны, как день и ночь.

— У человечки всегда есть выбор, — они меряли друг друга глазами, будто Ланы и не было тут вовсе, — такая милая мастерица может приветить любого. И метка не поможет.

Народ согласно загудел, а мужчина вновь глянул в ее сторону и улыбнулся. Мягко, но уверенно. Так, что и последняя дура поняла бы, он и сам не прочь стать этим «любЫм»

Яр в ответ лишь оскалил звериные клыки. Лучезар вдруг подхватил выбранное полотенце, и, оставив на прилавке прозрачно-голубой камень размером с перепелиное яйцо, двинулся прочь. А напоследок все ж таки одарил ее еще одним жгучим взглядом.

Довольный неожиданным представлением народ тоже стал расходиться. Ее прилавок опустел, а вместо полотенец и платков возникли камни и золотые стопки монеток. Яр тоже ушел, ни словечка ей не сказал. Только метку опять кололо и резало. Глядя на все это богатство Лана чуть не плакала.

— Ну ты подруга и хороша-а-а, — вынырнула из-за ее спины подруга-предательница, — Таких волков меж собой столкнула!

Лана хмуро оглядела Смешку. Та вдруг стушевалась.

— Робею я перед ними. Такой силой веет — голову склонить хочется.

Лана махнула рукой, мол ладно уж, не оправдывайся. Сгребла выторгованное поближе.

— Больно много… Не стоило тех денег моя работа. Может вернуть?

— Ты что! — даже тихая Любавушка подала голос, — Сам Лучезар, не торгуясь, вон какой топаз редкий выложил! Остальным зазорно цену выспрашивать. Заплатили, как посчитали правильным.

Что ж, скупостью волчий народ не отличался. Лана осторожно припрятала монеты и камешки в сумку. Все, кроме злополучного топаза.

— А кто этот… Лучезар?

Девушки переглянулись.

— Забываю все, что ты пришлая, — вздохнула Смешка, — Как своя уже, вот ни вру ни крошечки… Лучезар — потомок того рода, что правил стаей до восхождения отца Всемира на престол. В честной схватке сошлись Ивар — отец нашего вожака и Руслав — дед Лучезара. Оба зрелые мужи, в полной силе. Схватка, поговаривают, была самая жестокая. Едва ли не до смерти. С трудом, но Ивар отбил право занять трон.

— И народ не противился? — удивилась Лана. Смешка лишь головой качнула.

— Поединок был честным. Волки уважают силу, а уж приправленную мудростью… Ивар оказался правителем куда лучшим, чем Руслав. Но предки Лучезара никак успокоиться не могли. Вот и Лучезар по той же стежке пошел. С Яром они друг друга на дух не выносят. Хорошо хоть живут по разным селениям. А то бы каждую зорьку дракой привечали.

Лана слушала поспешный говор подружки и недовольно хмурилась. Верно ей чутье подсказывало — держаться от этого мужчины подальше. Хоть и хорош он собой… Тут княжна против воли вздрогнула, вспоминая ласкающий голос и чистое лицо Лучезара. Да уж, имя то у него подходящее. А с топазом все же надо было что-то делать. Как женщине Лане, конечно, хотелось оставить столь дивный камень себе, но вот мысли о Яре не давали ей свободы выбора. Девушка подхватила камень и, небрежно подбросив его на ладони, спросила у притихших подружек

— А много ли за такой камешек нам сладостей дадут, красавицы?

Девушки одновременно фыркнули.

— Всем на празднике по прянику достанется, — подмигнула Смешка. Любава согласно кивнула.

Лана хитро прищурилась.

— Ну что ж… Где тут вкусным потчуют?

Вместе девушки нашли лавку со сладостями. Вместе же и объяснили удивленно охающей торговке, что от нее надобно. Выхватив плату, женщина поспешила спрятать ее на донышко потертого кожаного кошеля и тут же зычно заголосила на всю улицу:

— А ну-ка, кто тут любит пряник печатный, пирожок ягодный, да рахат-лукум заморский? Подходите — угощу, денег ни медяшки не стребую!

Народ засуетился. Первыми к прилавку подскочили дети, протягивая ручонки к улыбающейся женщине. Девушки же поспешили скрыться среди толпы. До вечера они бродили по Белокаменной, рассматривали привезенные товары, отдыхали под раскидистыми деревьями, перекусывая свежими мясными пирожками и запивая все терпким кваском. И было бы Лане совсем хорошо, если бы довелось с Яром хоть одним словом перекинуться. Но как бы она не высматривала среди толпы его высокой, темной фигуры — оборотень как сквозь землю провалился. Это заставляло ее тяжко вздыхать и беспокоится с каждым часом все более. Почему он не шел к ней? Что опять случилось? Грай уже десяток раз свою избранницу куда-то сманивал, Дивлян тоже рядом похаживал, а Яр… Его будто на празднике и не было. К вечеру княжна совершенно издергалась и не хотела уже того праздника. Да вообще ничего. Только ради Смешки и Любавы пошла на вечерние песни-танцы.