Глава 2

Кара

С лавки напротив поднимается Кудряшов Максим. Он старший опер, майор.

- Ты его будешь оформлять? - спрашивает у меня, при этом косясь на подопечного, как на бомбу с часовым механизмом.

- Я, - хмуро смотрю на утреннюю неожиданность.

Парень, а на вид ему было лет 25-28, демонстративно мне улыбается.

- Пойдём потрещим, - Максим кивает в неопределенном направлении.

- Пойдём, - соглашаюсь я, так как мне всё же хочется понять, что, в конце концов, происходит.

Мы оставляем двух оперов и господина Архипова на всё тех же, засиженных уголовными элементами, лавочках, а сами уходим по коридору, который петляет в сторону лестницы.

- Он тебе его впихнул, - говорит Кудряшов негромко.

- Как видишь, - жму плечами.

- Кар... Ты б не нарывалась с этим мужиком... Да и вообще - что тебе полкан велел, лучше будет, если не сделаешь.

- А что такое? - с чего вдруг такие предупреждения?!

- Это Архип...

Голова после двадцати четырёх часов на ногах варит плохо.

Только этим и можно объяснить то, что я переспрашиваю:

- Какой Архип?

- Кар! - Максим взывает к моему задремавшему мозгу.

- Да ну... - не верю я, - Ты гонишь!

Кудряшов смотрит на меня с толикой жалости.

- Тот самый Архип.

- Не может быть... Он же молодой совсем... - всё ещё не верю я в размеры того болота, в которое меня всё же усадил Никаноров.

- Молодой да ранний. Двадцать восемь ему. Ты вообще что о нем ничего не знаешь?

Фыркаю.

- Да зачем бы он мне сдался, Макс? До сегодняшнего утра?

Архипов Игорь Станиславович, погоняло Архип, - местный криминальный авторитет, который подмял под себя весь незаконный бизнес области. За два года. Методы этого были самыми негуманными, поэтому простые обыватели шептались о нем на своих кухнях и очень надеялись никогда не столкнуться в реале.

У меня такой возможности уже не было.

- За что его? - уточняю я, предчувствуя жесткую подлянку от руководства.

- Угон... Но там... - Максим машет рукой и дает мне понять, что в этом деле всё шито белыми нитками.

Втягиваю воздух со свистом.

- Бля*ь... - это единственное слово, которым можно охарактеризовать моё положение.

Никаноров по поводу рапорта не шутил, а я себе такую роскошь позволить не могу - у меня за плечами университет дураков, то есть этого самого МВД. В случае увольнения я должна буду выплатить триста с лишним тысяч. Наверное, для кого-то это небольшая сумма. Да для того же Архипова. Для меня это неподъемные деньги, потому что живу я от зарплаты до зарплаты и лишнее взять мне неоткуда. А еще единственная крыша над головой - это общага.

Самое паскудное - я не мечтала обо всем этом. Умерла мама, когда мне было семнадцать, а отец... Такая же тварь, как Никаноров, женился во второй раз и засунул меня в этот самый университет, сообщив в восемнадцать лет, что я - уже взрослая и теперь как-нибудь сама. Ну, и чтобы получить что-то от него, нужно дождаться, когда он сдохнет. Тогда, может, мне что-то и перепадет. Имущество, которое принадлежало маме, он ухитрился оформить на себя.

Так я стала взрослой. И перестала верить мужчинам. Совсем. И каждый последующий опыт лишь убеждал меня, что я права.

Так что Никаноров всё рассчитал чётко - я не посмею выскочить за флажки, потому что за ними меня ждет бреющий полёт над пропастью.

Но и перспектива схлестнуться с отморозком тоже как-то прельщает не особо.

- Ладно, Макс, спасибо, что сказал... - невесело благодарю я.

И мы вместе возвращаемся назад.

Я открываю дверь своего служебного кабинета.

- Заводите, - говорю операм.

Они проходят в помещение. Архипов осматривается. Обстановочка та еще.

Занятый созерцанием отклеившихся обоев, которые наклеивали еще при царе Горохе, гроза преступного мира спотыкается.

- Да бля*ь! - произносит то самое слово, которое сорвалось у меня, когда я узнала, с кем мне придется свести сейчас близкое знакомство.

Линолеум, такой же старый, как обои, завернулся на середине кабинета, и в этом месте стоит быть осторожней.

- Слышь, киса, давай я тебе денег дам, ты хоть ремонт в своей конуре сделаешь?

Я устала, измотана физически и психически. У меня на ремне в кобуре болтается настоящий пистолет, из которого я, кстати, вполне недурно умею стрелять. И всё, о чем я сейчас думаю - это как бы не начать из него палить без разбора.

А тут этот говнюк с его "кисой".

У меня под рукой стакан с водой. На автомате выплескиваю прозрачную жидкость в наглое лицо.

Воцаряется тишина. Вода стекает с лица Архипова тонкими струйками, попадет на его футболку.

- Меня зовут Кара Владимировна Степанова, я - следователь данного управления и веду ваше дело. Не "киса" и не на "ты", - чеканю зло.

В дымчатых глазах Игоря Станиславовича поднимается настоящая буря:

- Поняла, что сделала? - спрашивает у меня, но под моим взглядом ухмыляется так, что озноб пробирает, - Уважаемая Кара Владимировна, вы поняли, что сейчас натворили?

Мне бы испугаться, но страх давно остался где-то позади. На долгом пути выживания.

- Вполне. Поскольку мы перешли на надлежащий алгоритм общения, предлагаю заняться делами.

- Пожалеешь, - шепчет Архип одними губами.

Очень может быть. Но мне уже почти всё равно.

- Материал где? - добираюсь я до остолбеневших оперов.

Один из них слегка заикается:

- А это... У Захаркина...

- Что он там делает, если вы привели его сюда?

На этот вопрос мне никто не отвечает. Прикрываю глаза, стараясь взять себя в руки. Это будет долгий и трудный день. В череде точно таких же. Еще два года, если меня не убьют, и я смогу написать этот сраный рапорт на увольнение. Не знаю, чем буду заниматься и как зарабатывать на жизнь, но точно тут не останусь.

Только свободу еще нужно заслужить.

- Сидите тут... - цежу сквозь зубы и направляюсь к двери.

Однако никуда идти мне не приходится.

На пороге появляется Захаркин.

- О, Карочка, доброе утро! Вот по угону уголовное дело... Я уже возбудил. И даже номер есть. Так что можешь дальше заниматься.

- Благодарю за заботу, - не могу сдержать сарказма.

Захаркин смотрит на Архипова. Замечает мокрую футболку.

- А что это с ним?

- Твоё какое дело? - вызверяюсь я, - Давай свои три листа... И ступай себе с богом.

Он держит документы на вытянутой руке и отшагивает от меня.

А потом окончательно меня добивает.

- Игорь Станиславович, вы извините, если что не так. Понимаете, служба...

Очень хочется хлопнуть себя ладонью по лбу и громко застонать. Как?! Как можно быть таким холуем?!

А тут еще я снова встречаюсь с взглядом серо-голубых, грозовых глаз. В которых плещется насмешка и издевка.