Глава 9

  Хвала всем богам, что баронесса, или Макс, а возможно, даже Уве (впрочем, сейчас это уже не важно), вспомнили о канате. Я бросилась к зеркалу, глядя, как с обратной стороны из него на меня смотрит фон Эберштейн. Во взоре графа сквозило неприкрытое облегчение. Наклонившись, он взялся за канат, и я, кивнув, последовала его примеру.

 Сколько у меня осталось времени? Минута? Меньше?

 Ощутив, как выплываю из мертвого мира, подлетела к своему телу, зависла над ним туманным облаком, глядя на себя со стороны, а затем ощутила, как это самое тело магнитом притягивает душу назад.

 Падение. Рывок.

 Я села, распахнув глаза, и сделала первый, глубокий и судорожный вдох, тут же ощутив, как на плечи опустились теплые руки и меня прижали к широкой мужской груди.

— Вы вернулись, — произнес граф.

 Я позволила себе несколько секунд понежится в сильных объятиях, пока собиралась с силами, затем отстранилась, заглянув в лицо фон Эберштейна.

— Что с пожирателем? – спросила баронесса, хмуро глядя на нас с Максимильяном.

— Я заперла его.

— Надолго? – уточнила Леннинген.

— Надеюсь. Но точно не навечно. – Я попыталась подняться на ноги и почувствовала, что совсем обессилила. Кажется, мир пожирателя отнял у меня слишком много сил и магии. Поэтому встать получилось только с помощью графа.

— Вы можете отдохнуть в моих покоях, — тут же предложила Лорелей, сообразив, что я едва стою на ногах. Но я отрицательно покачала головой.

— Нет. Мы вернемся в особняк его светлости.

 Баронесса смерила меня взглядом и вздохнула.

— Как пожелаете, — сказала она. – Я благодарна вам за оказанную помощь и уверена, что кайзер, в свою очередь, сделает многое для вас, госпожа Вандермер.

— Уж пусть постарается, — холодно заметил Уве, хранивший до сих пор молчание.

 Я оглядела зал.

— Канат следует сжечь, — произнесла тихо. – И уберите зеркала. Разбивать не надо. Это не к добру. Но следует поставить их как можно дальше друг от друга. Или одно и вовсе вывезти их дворца.

 Леннинген понятливо кивнула. Я заметила, что она тоже едва стоит, и все же, моих сил ушло намного больше. Особенно колдовских. Нет, я, конечно же, восстановлюсь. Возможно, уже следующим вечером буду прежней, но пока мне нужны плотная еда и сон. Долгий, спокойный сон.

— Позвольте, я провожу вас, — предложила Лорелей.

— Как пожелаешь, — ответил фон Эберштейн и, взглянув на меня, добавил, — вы позволите поддержать вас, госпожа Вандермер?

 При этом граф тактично не упомянул, что я едва стою на ногах и, вероятно, бледна, подобно фон Дитриху.

 Гордой я не была, поэтому с благодарностью приняла помощь.

 Из дворца мы выходили тем же путем, которым и шли сюда. Уже на дороге я вдруг заметила свет фонаря и стук копыт. Судя по тому, что свет приближался, вывод напрашивался сам собой: это ехал экипаж.

 Вцепившись в руку фон Эберштейна, я замерла, снедаемая дурным предчувствием.

 Неужели, это Рихтер? Неужто он почувствовал мою магию и теперь спешит поймать беглянку?

— Что это за карета? – Максимильян разделил мою тревогу, обратившись к баронессе. – Мне казалось, ночью дворец закрыт для посещения?

 Лорелей прищурила взгляд, устремив его на экипаж. Расстояние между нами слишком быстро сокращалось, и я интуитивно попятилась назад, выскользнув из рук графа.

— Возможно, гонец? – предположила Леннинген. – На границе сейчас неспокойно…

— Это он. – Слова сорвались с губ еще до того, как я почувствовала опасную близость Вайнса.

Вскинув руку, я нащупала заветный ключ на груди. Вытащив его наружу, не удержала слабый стон разочарования: артефакт не успел зарядиться, даже несмотря на то, что сегодня я порядком потратила сил. А значит, ускользнуть от колдуна привычным способом не получится!

— Это Рихтер? – спокойно спросил Уве.

— Он и, скорее всего, не один. – Я бегло огляделась, пытаясь отыскать путь к спасению и тут же поняла, насколько это бессмысленно. Не сомневаюсь, он уже меня почувствовал. Бежать? Вряд ли это что-то даст. Драться? Но я очень слаба, а мои спутники... Вот уж чьими жизнями мне не хотелось рисковать, даже ради своей. В тоже время я понимала: они меня не бросят. Даже если попрошу это сделать.

— Успеем уйти? – уточнил Максимильян.

— Не от него. – Я не пыталась бежать, сознавая, что это станет бесполезной тратой сил, которых во мне и так осталось мало.

 Баронесса бросила взгляд на черный экипаж. Вот он остановился. Между нами пролегли добрых десятка три шагов. Лорелей быстро смекнула, что к чему, и произнесла:

— Возвращаемся во дворец.

 Я кивнула. Все равно других вариантов не предвиделось. Но, прежде чем повернуться спиной к учителю, с замиранием сердца увидела, как кучер ловко спрыгнул с козел, отложив в сторону поводья, а следом из экипажа в распахнувшуюся дверцу, вышли ученики Рихтера. Я знала обоих. Ганс и Ирма. Первый обучал меня искусству боя холодным оружием, вторую обучала уже я. И, к сожалению, сделала это слишком хорошо, поэтому отлично знала, что эта троица, не считая Рихтера, чертовски опасна.

— Отходите к дворцу, — попросила, толкнув в плечо графа, надеясь, что колдун не ударит в спину. Ведь ни Макс ни Уве Рихтеру не интересны. Побеги я — вряд ли сумею достичь спасительной двери. Учитель об этом позаботиться.

— И не подумаю, — прозвучал ответ. Фон Эберштейн остался рядом, словно крепкая мраморная колонна, вросшая в землю. Такого не сдвинешь, даже если очень постараешься.

— Ну же! – позвала Лорелей, но, заметив, что я и не думаю бежать, а мужчины остались рядом со мной, резво развернулась и бросилась к черному ходу.

 Я не обернулась, чтобы проводить ее взглядом. Страх Леннинген был мне неприятен, но понятен. Баронесса была готова умереть за будущую кенинг, но не собиралась рисковать ради гувернантки графа фон Эберштейна, даже несмотря на то, что я несколько раз помогала ей.

— Хельга! – произнесла Ирма и жестко улыбнулась.

 Я не удостоила колдунью ответом, проигнорировав насмешливый взгляд Ганса и надменный Вальтера. Вспомнила нашу схватку с Зальцем на постоялом дворе и то, как он улепетывал от Уве. Отчего-то на душе стало легче, но ощущение длилось недолго. Когда из салона кареты выбрался мой учитель, я даже забыла, как это – улыбаться.

 Рихтер Вайнс шел ко мне неспешным шагом, постукивая тростью по колену. На его лице расцветала довольная улыбка, и смотрел учитель только на меня, игнорируя моих спутников. То, как он был уверен в себе, вызвало у меня откровенную неприязнь.

— Хельга, — произнес учитель, остановившись в десятке шагов напротив. Опустив трость на тропинку, колдун склонил голову набок, изучая меня так, будто впервые видел. – Вот мы и встретились. Ты же знала, что все именно так и закончится. От меня не убежать.

— Вы же не думаете, что мы дадим ее в обиду? – Максимильян встал рядом со мной по правую руку. По левую, нехорошо улыбаясь удлинившимися клыками, застыл белолицый фон Дитрих.

— Не думаю, — почти мягко ответил колдун и посмотрел на графа. Несколько секунд, пока Рихтер что-то соображал, я отчаянно пыталась понять, как много во мне осталось силы и хватит ли ее на то, чтобы нанести удар и хотя бы на минуту лишить Вайнса возможности двигаться. Это подарило бы нам фору. Правда, я не была уверена, что за стенами дворца есть спасение.

— А вы стали бы отличным паяцем, ваша светлость, — обратился к Максимильяну колдун. – Так разыграли, — тут Вайнс прокашлялся в кулак, — простите за откровенность. Так разыграли дурочка, что я, право слово, даже поверил. Но не сочтите за комплимент. – Последнюю фразу Рихтер отчеканил с угрозой в голосе. – Хватит. Наигрались. Оступитесь, и я никого из вас не трону, — предупредил колдун.

 Я опустила руки, шевельнув пальцами и призывая остатки силы, собирая все ее крохи и жалея, что так много использовала против пожирателя, что была неосторожна. Впрочем, ничего назад не вернуть и если нам повезет…

 Я не успела закончить мысль, когда Вайнс посмотрел на меня и почти приветливо протянул ко мне руку, затянутую в черную лаковую перчатку.

— Идем со мной, Хельга. Ты же знаешь, ты — моя судьба. А от судьбы не уйти. Ни тебе, ни мне.

 Его слова возымели обратное действие. Я отшатнулась, ощутив, как руки графа поддержали меня, опустившись на плечи.

— Предлагаю в последний раз. – Рихтер не разозлился. Даже улыбнулся. Ему всегда нравилась моя храбрость и дерзкий характер. – Пойдешь со мной, и эти двое останутся живы. Граф вернется к своему племяннику, а этот… — Взор Вайнса скользнул к фон Дитриху и губы колдуна скривила усмешка. – Вампир продолжит свое существование. Я их не трону, — отчеканил он.

 Ирма, Ганс и Вальтер встали рядом со своим учителем. Вид у колдунов был опасный. Они станут драться до конца. Особенно Ирма. Я помнила ее преданность Рихтеру.

 Не дождавшись ответа, Вальтер наигранно опустил плечи и развел руками.

 — Что же, — сказал он, — я пытался быть любезным.

— Вы забываете, где находитесь, — холодно перебил колдуна фон Эберштейн. – Это территория его величества. Здесь запрещены дуэли и магические сражения.

— Ну, — улыбнулся Рихтер, — с кайзером я уж как-нибудь договорюсь, а сейчас…

 Я мысленно прокляла тот день, когда стала ученицей Рихтера Вайнса. И в ту минуту приготовилась к бою.

 Лицо колдуна исказила маска гнева. Он больше не игра в дружелюбие.

 С руки Вайнса сорвались золотые мотыльки и ринулись на нас с Максом и Уве. Граф выставил перед собой магический щит, но мотыльки пробили защиту, и тогда я нанесла удар. Волна силы отшвырнула мотыльков прочь, зацепив краем Ганса, который бросился на Уве, выбрав вампира своей целью. Его смертоносные клинки вспыхнули серебром, и фон Дитрих прогнулся назад, ускользая от двойного удара опасных лезвий.

 Вальтер тоже не стоял на месте. Его магический удар, предназначавшийся графу, Максу удалось отразить, а я успела швырнуть ответный рой мошек в лицо учителя, когда его закрыла собой Ирма, создав из своей магии живой щит. Разбившись о преграду, мошки осыпались золотой пылью.

 И тут, словно гром среди ясного неба, прозвучал голос, усиленный колдовством. Голос, от звука которого я едва не пропустила новый удар учителя, вовремя наклонившись и почти присев на землю.

— Именем кайзера! Немедленно остановитесь!

 Ганс успел ударить клинком, целясь в плечо Уве, но вампир в последний момент выставил перед собой руку, наложив на нее защитный блок.

— Именем кайзера! – прозвучало повторное и очень недовольное.

 Рихтер вскинул голову, устремив взгляд куда-то мне за спину, а затем от злости стиснул зубы.

 Я не рискнула сразу обернуться, опасаясь удара в спину, и только когда моего плеча коснулась женская рука, поняла: что-то изменилось.

— Мой кайзер! – Вайнс мигом опустился на одно колено, склонив голову. Его ученики последовали примеру колдуна, а я повернулась и увидела, что в нескольких шагах от нас стоит высокий холеный мужчина с длинными волосами, рассыпавшимися по плечам, а наспех наброшенном дорогом халате.

 Без сомнений – это был сам кайзер, за плечом которого стояла баронесса Леннинген и улыбалась нам с графом.

* * *

Вот уж не думала, что буду так благодарна Лорелей!

Баронесса сдержала слово и сделала это намного раньше, чем я надеялась.

Стоя в коридоре рядом с дверью, за которой находился кабинет кайзера, я нервно сжимала пальцы, затянутые в магические перчатки.

 Где-то там, за высокой дверью с резными узорами, его величество разговаривал с колдуном Вайнсом. А мы: я, граф, Уве, Ирма и остальные, включая Леннинген, стояли и ждали, чем закончится столь важный разговор.

 У дверей молчаливыми статуями застыли гвардейцы. Оба в дорогих мундирах. Оба сильные боевые маги. Еще несколько находились рядом. Их приставили на случай, если ученики Вайнса решат продолжить то, что начали перед дворцом.

 За окнами таяла ночь. Серый рассвет вытеснял черные краски с неба, а мы все стояли и ждали.

— Я рассказала его величеству о Маргарете, — шепнула мне баронесса. – Он пришел в ярость, узнав, что фрейлину можно было спасти. А еще, — Лора повысила голос, специально для учеников Рихтера, — я добавила, что господин Вайнс тоже мог помочь госпоже Маргарете, но испугался за свою шкуру.

 Ирма вспыхнула от обиды за учителя. Рванулась к Леннинген, но тут же была остановлена рукой Ганса.

— Не надо, — прошипел колдун.

— А сказала правду, — выпалила баронесса, спокойно взглянув на Ирму. – Что? Глаза колет, да?

 Мысленно поаплодировав Лоре, я поняла, что Леннинген мне все же немного нравится. Самую малость, как, кажется, и я ей.

 Лора и Ирма смерили друг друга взглядами, не предвещающими ничего хорошего, когда дверь в кабинет кайзера распахнулась и из комнаты торопливо вышел Рихтер Вайнс.

 Гневно взглянув на меня, он с такой силой поджал губы, что они превратились в тонкие светлые линии на его лице.

«Это еще не конец!» — сказали мне глаза учителя.

— Надеюсь, вы меня услышали, господин Вайнс, — донеслось из полумрака кабинета, где единственным источником света была свеча и угасающие угли в камине.

 Рихтер на секунду застыл. Лицо его сделалось страшным. Но когда колдун повернулся к кабинету и склонил голову, голос его прозвучал вполне спокойно:

— Да, ваше величество.

— Тогда ступайте и заберите своих учеников. И напоминаю, я не желаю видеть вас при дворе, — велел кайзер.

 Вайнс вскинул голову, затем еще раз поклонился и, развернувшись на каблуках, пошел прочь, взмахом руки подозвав своих учеников.

— Это еще не конец, Хельга, — шепнула мне на прощание Ирма. Она говорила очень тихо. Я скорее прочла фразу по ее губам, чем услышала, но страха во мне больше не было.

 Несколько секунд, слушая звук удаляющихся шагов колдуна и его учеников, я мысленно благодарила небеса за это чудо. Нет, я понимала, что это еще не конец. Что Рихтер не остановится. Но, по крайней мере, у меня появился такой сильный защитник, как сам кайзер!

— А теперь вы, — произнес его величество немного устало. – Войдите. Да, и вы, Леннинген, тоже. – Кайзер вздохнул и добавил: — Мне есть, что вам сказать.

Конец 4 серии.