Глава 15

Серебристые волосы, собранные в низкий хвост, ложились на черный плащ, скрепленный знаком отличия главного судьи Империи. Холодный металл символа сверкнул в свете камина. Лотар снял перчатки, медленно, палец за пальцем, обнажая длинные, аристократичные пальцы с перстнем — печатью, которая решила судьбу тысячи людей.

— Ничего страшного, — произнес герцог.

Его голос был ровным, без единой ноты раздражения.

Он улыбнулся.

Это была холодная улыбка, от которой становится страшно не только преступникам, ожидающим приговора, но и окружающим, случайно оказавшимся рядом.

— Все в порядке. Я заберу ее домой, с вашего позволения.

Он подошел ко мне. Воздух вокруг сгустился, пахнущий морозом, сталью и той самой мятой, которая теперь вызывала у меня спазм в желудке.

Я вжалась в спинку кресла, глядя в небесную синеву его пронзительных глаз. В них не было злости. Только спокойствие и терпение. Как у человека, который возвращает свою вещь, временно забытую в другом доме.

— Пойдем, — прошептал он мягко, протягивая руку.

Ладонь была открыта. Приглашение.

Я сжала кулаки, пряча ногти в ладони, не подавая ему руки. Мои пальцы дрожали, но я заставила их замереть. Это было всё, что я могла сделать. Единственный доступный мне акт неповиновения.

Лотар не изменился в лице. Он даже не вздохнул так, как вздыхают терпеливые люди, когда что-то идет не по плану.

— Хорошо, поступим так, — произнес он спокойно.

Он шагнул ближе, игнорируя лакеев, которые тут же отпустили меня, освобождая пространство. Его руки скользнули мне под колени и за спину. Одним движением, без усилия, словно я не весила ничего, он поднял меня на руки с кресла.

Мое тело окаменело. Я не обняла его. Не уперлась. Просто замерла, чувствуя тепло его тела сквозь ткань камзола. Оно обжигало так же, как в спальне. Так же, как в подземелье.

Он повернулся к выходу.

Я видела, как удаляется холл. Как стоит бледный, как смерть, Эдгар. Дворецкий стоял у стены, опустив глаза, и я знала — он слышал весь наш разговор. Он знал, куда меня везут. И ничего не мог поделать.

Бедному старику оставалось только сжимать кулаки от бессилия.

Мы прошли мимо матери. Она уже была в холле, и теперь, когда герцог отвернулся, маска спала. Мать дрожала всем телом. Мелкая, нервная дрожь пробегала по её плечам, по рукам, сжатым в кулаки у живота.

Я поймала её взгляд. В нём не было торжества. Не было радости за «удачную партию». Там была пустота. И страх.

Перед тем как дверь закрылась, отрезая меня от дома, от света, от последней надежды, я увидела, как мама отвернулась. Её плечи вздрогнули. По её щекам, освещенным умирающим огнем старинного камина в холле, текли слезы.

Тихие. Беззвучные.

Дверь захлопнулась, а я увидела карету, которая ждала возле ступеней.

Дождь все еще капал, а я чувствовала, как Лотар склонился надо мной, заслоняя от капель. Его волосы уже намокли. И сейчас, когда капли дождя струились по его лицу, мне показалось, что он плачет.

Хотя, разве может такой человек проливать слезы? Конечно же нет.

Слуга открыл дверцу кареты, а я стиснула зубы, чувствуя, как меня усаживают рядом на мягкое сидение. Он не отпустил меня до конца. Его огромная рука в черной перчатке все еще сжимала мою.

— Почему, когда я прошу у тебя шанс, ты пытаешься сбежать? — констатировал Лотар, чувствуя, как моё дыхание сбивается.

Я закрыла глаза. Слезы высохли на холоде, оставив кожу стянутой.

— Наверное, потому что я не хочу его давать, — прошептала я в тишину между нами.

Он не ответил. Только крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как под его рубашкой, ровно там, где билось его сердце, что-то шевельнулось.

Чешуя. Зверь, который знал, что добыча снова в его логове.