Глава 4

— Ты… ты просто боишься, что я всем расскажу, да? — голос предательски дрогнул, сорвавшись на шёпот.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, которая перекатывалась волнами под кожей.

— О том, что герцог… повел себя, как последний… последний преступник. Ты боишься правосудия? Не так ли? Поэтому ты на мне женился? Чтобы заткнуть мне рот кольцом?

Лотар не моргнул. В его ледяных глазах не появилось ни тени смущения, ни капли вины. Он медленно застегнул манжет на рубашке, каждое движение было выверенным, спокойным. Это спокойствие пугало больше, чем любой крик.

— Правосудия? — он усмехнулся, и звук этот был низким, вибрирующим где-то в глубине груди, словно гул колокола перед казнью. — Сиби, ты забываешься. В Империи нет суда выше моего. Нет закона или приговора, который я не подписывал собственной рукой.

Он сделал шаг ближе, и тень от его фигуры накрыла меня, поглощая слабый свет светильника.

— Я тот, кто отправляет людей на виселицу за убийство. Я тот, кто клеймит позором за неверность слову. Я подписываю приговоры, — его голос стал тише, но каждое слово впивалось в меня, как игла. — И ты спрашиваешь, боюсь ли я правосудия? Я и есть закон Империи.

Холод проник под ребра, сжимая легкие.

Я смотрела на человека, которого еще утром считала своим спасением, и видела перед собой воплощение абсолютной власти.

Всю жизнь мне внушали, что герцог Лантери — эталон справедливости. Что его суд самый честный в Империи. Что он карает виновных без жалости.

И теперь я понимала всю чудовищность иронии.

— Ты нарушил свои же законы, — прошептала я, и слова обожгли горло. — Ты, который карает за меньшее… ты украл человека. Ты держал меня в цепях. Ты…

— Я знаю, — перебил он, и в его голосе впервые прозвучал отголосок боли.

Маска беспристрастного судьи дала трещину.

— Я знаю каждый закон, который я нарушил. И я знаю, что совершил преступление. Но правила Империи просты. Наказание или искупление? И я выбираю искупление. Я хочу искупить свою вину перед тобой.

Он протянул руку, но не коснулся меня, лишь очертил в воздухе контур моего лица. Его пальцы дрожали. Всего чуть-чуть. Достаточно, чтобы я заметила.

— Услышь меня, — его тон смягчился, но в этой мягкости таилась та же сталь. — Я просто хочу, чтобы ты дала мне шанс. Один шанс. Я большего не прошу. Дай нам время. Я смогу всё исправить.

— Исправить? — прошептала я, вздрагивая от одного этого слова. — Чем? Новым законом?