Глава 53 · Дракон

Я слышал, как она всхлипнула. Тихо, подавленно. Этот звук резанул меня больнее, чем потеря зрения. Она плакала. Не от боли физической, я знал это. От тяжести вины.

Комната опустела, когда слуги увели лекаря, чтобы приготовить средства. Мы остались одни. Тишина снова сгустилась, но теперь она была другой. Не давящей, а напряженной, как натянутая струна.

Я слышал её движение. Шорох ткани. Неуверенные шаги. Она шла ко мне.

Я выставил руку вперед, ладонью вверх. Жест слепца, просящего подаяния. Мне было стыдно за этот жест, но я не мог найти её иначе.

Её пальцы коснулись моей ладони.

Они были холодными. Ледяными. Дрожащими.

Я сжал их. Нежно, но крепко, чтобы она не выдернула руку. Чтобы почувствовала: я здесь. Я не исчез.

В ее прикосновении не было любви. Я знал это. Я чувствовал, как напряжены её мышцы, как она готова отдернуть руку в любую секунду. Она делала это из жалости. Из чувства вины. Она думала, что должна поддержать того, кого покалечила.

Но мне было всё равно.

Пусть это будет вина. Пусть это будет страх. Пусть это будет милосердие палача к жертве, которая выжила. В этот момент, когда мир вокруг меня погрузился в вечную ночь, её рука в моей стала единственным источником света.

Я провел большим пальцем по её костяшкам, ощущая тонкую кожу, пульсацию вен под ней. Она была живой. Она была здесь. Она не убежала.

Я попытался встать с кресла. А потом сделал шаг в ту сторону, где, как мне казалось, стоял лекарь. Нога задела край ковра, и я едва не споткнулся. Пришлось судорожно взмахнуть рукой, чтобы не упасть. Пальцы наткнулись на холодный камень камина. Вот он. Значит, я стою спиной к окну. Я мысленно составил карту комнаты: камин слева, стол справа, она где-то между.

Голова начинала гудеть. Мозг, лишенный основного потока информации, лихорадочно пытался обработать звуки. Каждый шорох ткани, каждый скрип половицы становился событием. Это изматывало.

Я слышал, как она всхлипнула. Тихо, подавленно. Этот звук резанул меня больнее, чем потеря зрения.

Она плакала. Не от боли физической, я знал это.

От тяжести вины.

И я обнял ее, вдыхая запах ее волос.

Я провел ладонью выше, по её запястью, по рукаву. Мне нужно было «увидеть» её через пальцы. Узнать, цела ли она. Ткань платья была гладкой, под ней дрожало тепло тела.

Губы сами дернулись в подобии улыбки. Боль в глазах пульсировала, кровь засыхала на лице, превращая кожу в маску, но внутри разливалось странное, тихое тепло.

Я поднял свободную руку и коснулся её щеки. Кожа была влажной от слез. Я провел большим пальцем по её скуле, запоминая форму лица заново. Для меня она больше не была картинкой. Она стала рельефом. Теплым, живым рельефом под моими пальцами. Моим драгоценным рельефом.

— Почему? — спросила она. — Зачем ты солгал лекарю? Ты ведь мог сказать правду?

Её голос был рядом, совсем близко.

Я повернул лицо на звук.

— Зачем? — ответил я негромко. — Если бы это не случилось, я бы не смог держать тебя за руку.