Глава 6

Я нажала. Механизм щелкнул мягко, податливо. Дверь открылась.

В коридоре горели лишь дежурные кристаллы, отбрасывая длинные, искаженные тени. Портреты предков Лотара смотрели сверху вниз, их нарисованные глаза казались живыми в полумраке.

Я побежала.

Тишина поместья была зловещей. Роскошь пустого холла, мрамор пола, холодный блеск доспехов в нишах — всё это выглядело декорациями к кошмару.

Я, не слыша своих шагов, скользила вниз по лестнице, цепляясь за резные перила рукой, чтобы не упасть.

Коридоры были пустыми. Слишком пустыми для ночи, когда в доме полно гостей и слуг. Обычно здесь дежурят охранники, но сегодня их не было. Словно кто-то отдал приказ: «Не мешать ей».

Я не стала проверять удачу. Я бежала, боясь, что иллюзия рассыплется, если я оглянусь.

Может, слуги заняты уборкой зала? Но тогда куда делась охрана?

Входная дверь. Огромная, дубовая, с тяжелым железным засовом.

Я остановилась перед ней, задыхаясь. Рука потянулась к засову. И в этот момент память ударила вспышкой.

Тот день. Месяц назад.

Темница. Тяжелый замок на двери логова. Последнее препятствие.

Я помню, как чуть не разрыдалась.

А потом, обессилевшая, приложила ладонь к холодному металлу в отчаянии. Помню жжение в кончиках пальцев. Короткую, ослепительную искру, проскочившую между мной и железом. Щелчок. Дверь поддалась.

Тогда я списала всё на удачу. На то, что похититель забыл закрыть дверь. Но сейчас, стоя перед дверью, отделяющей меня от свободы, я знала: это была я.

Что-то внутри меня сломало преграду.

Но я не умела пользоваться магией.

Проверки, необходимые для любой дебютантки, за которые мама заплатила огромные деньги целой магической коллегии в надежде на какой-нибудь особый или редкий дар, заявили: с магией у меня всё плохо.

Я приложила ладонь к засову. Не знаю зачем. Молилась, чтобы та же сила отозвалась.

Искра. Прямо из кончиков пальцев. Засов вышел из пазов с тихим скрипом. Словно металл послушался моей дрожи.

Я вытолкнула дверь наружу.

Ночь встретила меня стеной дождя. Холодные капли сразу промочили тонкую сорочку под покрывалом, ледяной ветер едва сбил с ног. Но я не остановилась. Я бежала.

Гравий хрустел под тонкими подошвами нарядных туфель. Ветер рвал покрывало, пытаясь сорвать его, обнажить меня, но я прижимала ткань к себе, как щит. Дорогу я помнила. Каждый поворот тропы, каждый старый дуб, каждый склон холма. Моя память врезала этот путь туда и обратно, как карту выживания.

Атлас роскошных свадебных туфелек, которыми не уставали восхищаться гости, мгновенно промок и раскис, превратившись в тяжелую грязную тряпку. Примерно на втором километре один каблук подвернулся и хрустнул, едва не сломав мне лодыжку. Я споткнулась, больно ударившись коленом о камень.

Секунда колебания. Я оглянулась на темный силуэт поместья вдалеке.

Я сбросила туфли. Оставила их лежать на обочине, среди пучков травы и комьев грязи, которые разбросали кареты гостей. Дальше я бежала босиком.

Дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами, которые я даже не замечала. Холод проникал в кости, превращая дыхание в пар, но внутри горел огонь паники. Он не пойдет за мной сразу. Он уверен в своей власти. Он думает, что мне некуда идти.

Но у меня есть дом. У меня есть мама.