Глава 8

Тьма не успела поглотить меня полностью. Она лишь накрыла тяжелым влажным одеялом, но голос Эдгара прорвался сквозь нее, как маяк сквозь шторм.

— Миледи!

Его руки подхватили меня, не давая упасть на каменный мозаичный пол прихожей. Пальцы дворецкого, сухие и горячие, лихорадочно срывали с моих плеч мокрое покрывало. Тяжелый бархат, пропитанный ливнем, шлепнулся на пол темной лужей. Меня знобило так, что зубы выбивали дробь, которую невозможно было унять усилием воли.

— К огню. Быстро. Вы вся дрожите! — голос Эдгара потерял свою обычную невозмутимость. В нем звенела настоящая тревога. — Сейчас вам принесут чай. Все хорошо, миледи. Вы дома.

Он не спрашивал, что случилось.

Не интересовался, почему я одна, без кареты, без мужа, в таком виде.

Старый дворецкий просто вел меня, почти нес на руках, сквозь знакомый полумрак коридора. Стены, обшитые темным деревом, плыли перед глазами.

Запах… Этот запах ударил в нос, стоило нам войти в гостиную.

Полироль для мебели, сухая лаванда в саше и древесный дым. За четыре года в этом мире этот дом стал единственным местом, где я чувствовала себя в безопасности. Теперь же я вдыхала этот запах защиты, безопасности, едва ли не плача от счастья.

Эдгар усадил меня в глубокое кресло перед камином и ловко разжег огонь.

Магические поленья вспыхнули не сразу, сначала лишь тлея, источая жар, который больно ударил по озябшей коже.

Я протянула руки к пламени. Казалось, кровь в венах замерзла льдинками, и теперь они таяли, вызывая жгучую, почти нестерпимую боль.

— Вашей матушке уже сообщили о вашем визите, — произнес Эдгар, поправляя плед на моих коленях. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на синеве губ, но он ничего не сказал. — Может, вам принести что-то еще? Грелку? Эм… Еще плед?

Я отрицательно мотнула головой. Мне даже глотать было больно.

В комнату бесшумно вошла горничная Лита с испуганными глазами. Она поставила на столик поднос с фарфоровым чайником и серебряной ложкой.

Пар поднимался от чашки тонкой змейкой.

Лита не задала ни вопроса, но я почувствовала ее взгляд. Он скользнул по моей мокрой сорочке, по грязи на подоле, по отсутствию накидки. В этом взгляде читалось немое, жгучее любопытство, смешанное с жалостью.

Слуги в этом доме знали всё раньше, чем сами хозяева. Она вышла, ступая так тихо, словно боялась, что пол провалится под ее ногами. В дверях она еще раз обернулась. Но, заметив мой взгляд, тут же поспешила выйти.

Я обхватила чашку обеими руками. Фарфор обжигал ладони, но я не отпускала. Тепло медленно возвращалось в тело, размораживая мысли и чувства.

— Ваша матушка сейчас спустится, — объявил Эдгар, стоя в дверях.

Он вошел в дверь, снова превращаясь в безупречного дворецкого.