Глава 16

16 глава

Место, куда мы приехали в темноте разглядеть было трудно, но, как только Игорь первым поднялся на крыльцо небольшого строения и вошел внутрь, то из его окон и по всему периметру заструился теплый свет. Только сейчас я увидела перед собой привлекательный одноэтажный жилой дом, сложенный из деревянного кругляка. К нему вела аккуратная дорожка с низкими садовыми фонарями, которые, матовой подсветкой, ненавязчиво приглашали на территорию, не раздражая глаз ярким вызывающим освещением…

- Анют, заходи, — услышала я голос Малого, зовущего меня.

Но я не решалась войти внутрь. Так и продолжала стоять у незнакомой калитки, боясь сделать шаг вперед, словно сейчас я зайду не в чужой дом, а шагну в пугающую неизвестность. Сразу почувствовала, как ко мне подошел Ветер и остановился за моей спиной, но не подталкивал меня войти, а терпеливо ждал, когда я осмелюсь на это сама. Сердце отбивает тревожную дробь недоверия, и я отлично понимаю, что его спокойствие напускное, ведь Ветер не дает мне право выбора, а просто разрешает думать, будто оно у меня есть. Но я ценю даже эту маленькую искру возможной альтернативы, которую он мне благосклонно дарит и решительно захожу на освещенную территорию жилого дома…

- Алексей, — слышу бархатный голос из-за спины, — баню затопи. Да, и Олесю разбудите, пусть на стол соберет… Малой, давай, за ней сбегай. Скажи, что приехали.

- Сейчас, — недовольно буркнул Михаил, поглядывая на меня, поравнявшись с нами. — Проголодался?

- Я вас почти сутки искал, — рявкнул ему Ветер и по-отечески дал двусмысленный подзатыльник упрямому мальчишке, подгоняя его, — не испытывай мое терпение, Миша, его и так почти не осталось!

Только от одной мысли о предстоящем ночном ужине у меня скрутило пустой желудок. Слюна собралась во рту и я тихо, с трудом сглотнула ее, распарывая горло, наспех сшитое длительным голодом. Медленно подошла и остановилась у открытой двери, не входя внутрь, робко присматриваясь к внутренней обстановке: большая кухня, массивный деревянный стол со стульями и одиноко стоящий диван у противоположной стены, аскетично, но очень уютно… В доме чисто и знакомо пахнет кедром, наверное это стены распространяют насыщенный, головокружительный запах хвойного дерева.

Мужчины не суетились. Игорь был явно раздражен и негромко разговаривал с кем-то по телефону, стоя у небольшого окна на кухне, периодически, двумя пальцами, сдвигая занавески в сторону и посматривая на улицу. Незнакомый мне парень, сел на диван и устало откинул голову на его подголовник, прикрыв глаза. Второго было не видно. Наверняка, пошел выполнять распоряжение. Ветер не стал ждать, когда я зайду, поэтому проворно обошел меня и начал рыться в кухонных шкафах, вытаскивая и ставя на стол небольшой открытый ящик с медикаментами.

А потом, неожиданно для меня, стянул с себя футболку и отбросил ее в сторону…

Я без стеснения рассматривала его привлекательную широкую спину, глазами шаря по напряженным мышцам, проходилась взглядом вниз, по позвоночнику, отмечая игривые ямочки на его пояснице, пока он не развернулся ко мне и я не увидела кровоточащую огнестрельную рану на его плече.

- Задело? — спросил Игорь, прикрыв динамик телефона рукой.

- Так, в скользь, ничего серьезного, — спокойно ответил ему Ветер.

Я задержала дыхание, но не отвела глаза, следя за его ловкими движениями: быстро промыл глубокую царапину, выбрав лекарство из ампулы, ловко вколол его в мышцу на руке и присел на стул, разматывая хирургическую нить.

- Зашьешь? — не поворачивая ко мне головы, спросил у меня.

- Не могу, — призналась я, еле шевеля оледеневшими губами…

- Я зашью, — услышала я и только потом увидела входящую в дом симпатичную девушку, за спиной которой переминался позвавший ее Малой. — Доброй ночи, — поздоровалась она.

Олеся. Рыженькая, яркая, с длинными распущенными кудрявыми волосами и кокетливыми веснушками на белой коже…

Она обошла меня и, кивнув только мужчинам, аккуратно забрала из рук Ветра стерильно упакованные медикаменты.

- Рада тебя видеть, — наклонившись, шепнула ему на ухо и села к нему на колени.

Развернулась в сторону ранения, не раздумывая, проворно воткнула острую иглу в кожу, искусно стягивая края огнестрельной раны. Я вздрогнула и поморщилась от фантомной боли. Олеся смотрела только на него, а Ветер, в свою очередь, не отводил черных безэмоциональных глаз от меня, все сильнее затягивая меня в их страшный, бурлящий водоворот равнодушия, обжигающего своим холодом.

- Новая девушка? — продолжала щебетать Олеся, не обращая внимания, словно меня здесь и вовсе не было. — Надеюсь, не твоя? — обратилась она к Демьяну.

- Нет, не моя, — рвано выдохнул он, стойко встречая новый стежок.

Его ответ странно царапнул по моей коже, не нанося существенных повреждений, но тонко раня живую плоть. Не хотела, но почувствовала, поэтому зябко поежилась под отчуждённым взглядом его утомленных глаз и потёрла свое плечо в том же месте, где видела непривлекательную рваную рану у него. Его — огнестрельная, моя — воображаемая, нанесенная им непреднамеренно…

- Баня готова, — неожиданно, из-за спины услышала мужской голос. — Не париться, но вымыться уже можно.

- Девчонка пусть идет, — кивнул Ветер в мою сторону, — Олеся, собери ей чистые вещи.

Она аккуратно закончила шить и обрезала нить, спрыгнув с колен, собирая разбросанные медикаменты обратно в ящик.

- Иди, сейчас все принесу, — сказала уже мне. — Тебе ничего больше не нужно? — спросила у Демьяна.

- Нужно, — ответил он…

Я не стала дожидаться окончательного ответа, он адресован не мне, поэтому, был не интересен. Не хотела дожидаться еще одной царапины, поэтому развернулась и двинулась в сторону небольшого сруба.

- Пойдем, провожу, — предложил Михаил.

- Сама дойдет, — зло рыкнул Ветер и мальчишка не решился идти дальше, остановившись на крыльце дома, увязавшись за мной сочувственным взглядом.

- Спасибо, — повернувшись, шепнула ему и он, улыбаясь кивает мне, принимая мою благодарность.

Дойти до бани труда не составило. Открыла низкую дверь и, не удержавшись, ахнула от притягательного аромата натопленной парной. Быстро скинула с себя грязные вещи и, взяв с собой висевший на стене таз, зашла в парилку. Не жарко. Просто тепло. Но и этого мне вполне достаточно. Налила горячей воды из наполненного нагретого бака и, разбавив холодной, поставила емкость на верхний полог, забравшись следом. Зачерпнула полный ковшик и опрокинула его на свою голову зажмурившись от палящих мурашек, покалывающих мое тело…

Сухую, стянутую кожу сильно щиплет, но я стойко переношу боль, поэтому снова и снова опрокидываю на себя теплую воду, и это совсем не слезы текут по моим щекам, вновь и вновь убеждаю себя я. Подтянув ноги к себе, откинулась израненной спиной на горячую деревянную стену парной и застонала в голос от нового наплыва сильных болевых ощущений. Потянулась рукой к мочалке, лежащей рядом и, зачерпнув на нее пригорсть ароматного жидкого мыла, обмакнула в таз и, с силой, потерла ноющие от грязи ключицы. Каждое прикосновение, как прострел, который прошивает меня от мокрой макушки до пят, но я настойчиво тру кожу, пытаясь смыть с себя все стрессовые события, которые отлично помнит мое тело…

Готова содрать с себя воспоминания, глупо считая, что вместе с грязью, они отстанут и просто стекут вниз, с чистой водой, которую я непрестанно опрокидываю на свою голову, стараясь стереть из памяти все произошедшее со мной. Не веду счет времени, поэтому вздрагиваю от неожиданности и группируюсь, пытаясь по возможности закрыть обнаженное тело, когда слышу и вижу, как дверь парной неожиданно открывается…

Ветер. Он стоит в проёме в одних домашних штанах, широко расставив ноги, упираясь напряженными руками в деревянные балки.

- Давай, со спиной помогу, — спокойно предлагает он.

- Сама, — беспокойно отвечаю я, не желая его прикосновений, — сама…

Но он, не слушая моих возражений, проходит внутрь и закрывает за собой дверь, поэтому я быстро сдвигаюсь в сторону и забиваюсь в самый дальний, темный угол.

- Вылазь оттуда, — раздраженно рычит он и снимает с верхнего полка полупустой железный таз, отворачиваясь от меня и наливая в него горячей воды, но продолжает, — все равно вытащу, поэтому, давай сама.

Я понимаю, что он не шутит и ложусь, переворачиваясь на живот, вытягивая руки вдоль своего изможденного тела. Крепко зажмуриваю глаза, словно это поможет отгородиться мне от отвратительной действительности. Слышу только, как он гремит банной посудой и чувствую его первое прикосновение к своему телу, молнией пробивающей истощенный организм, насквозь, бесчисленной чередой событий…

Не могу скрыть эмоций, поэтому тихо шиплю сквозь плотно сжатые зубы, но терплю.

Проходится по воспаленной коже грубой мочалкой, а потом, с раздражением откинув ее в сторону, руками, растирает ароматное мыло, по моему израненному телу. Ощутимо вздрагиваю каждый раз, когда он задевает особо чувствительные точки, но позволяю ему вымыть воспаленные раны. Проходит рукой от выпирающей косточки у основания шеи до ягодиц, не спускаясь ниже, но ловко маневрирует на самой грани, поэтому я, каждый раз, сжимаюсь, боясь продолжения, но он аккуратно возвращается назад, отмывая от въевшейся грязи выступающие лопатки…

- Спасибо, — впервые, шепчу ему, но он, словно не слышит, продолжая молча растирать мыло по моему телу.

- Дальше сама. Чистые вещи в предбаннике.

Разворачивается и быстро уходит, громко хлопая дверью, оставляя наедине с пожирающими меня чувствами. Я вновь сажусь на деревянный банный полог и выливаю ковшик чистой теплой воды себе на голову, смывая дрожь жгучих ощущений, раз за разом, стирая со своего тела его настойчивые прикосновения…

Когда становлюсь чистой, не хочу выходить, скорее от валившей с ног свинцовой усталости, нежели от бессмысленного упрямства, поэтому сворачиваюсь все тут же, калачиком и на короткое мгновение прикрываю глаза…

Лишь потом, спустя время, чувствую, как меня накрывают нагретой махровой тканью и поднимают, прижимая к крепкому телу. Выносят на бодрящий утренний воздух, поэтому я, пытаясь спрятаться от неприятной прохлады, носом прижимаюсь к горячей коже, вдыхая знакомый запах цитруса и кедра и снова падаю навзничь, в оздоровляющий сон, оставляя безуспешные попытки вернуться в сознание…