Глава 24

24 глава

Заснуть долго не удавалось, потому, что дождь все сильнее барабанил по железному отливу с внешней стороны окна, играя осеннюю симфонию уныния на струнах моих нервов, поэтому я долго вертелась сбоку на бок, не находя себе места. Очередной раз вымученно вздохнула и перевернулась на спину, обратив внимание, как медленно передвигаются тени на потолке в комнате, переползая из одной замысловатой картинки в другую, меняясь, словно при повороте черно-белого калейдоскопа…

В конце концов задремала, казалось, лишь на секунду прикрыла глаза и сразу провалилась в мягкое облако бессознательности, но тут же с пружинила назад, выдернутая из сна обострёнными чувствами, словно за руку. Резко села в кровати и уставилась на темный силуэт наблюдающего за мной мужчины, который по-хозяйски развалился в кресле напротив, подперев подбородок рукой, слегка расставив ноги. Его лицо было скрыто тенью, но по развороту широких плеч я сразу же узнала Демьяна. Даже не узнала, а, скорее, почувствовала, что это он по лёгкому сквознячку пробежавшему вдоль моего позвоночника…

- Что ты здесь делаешь? — тихо спросила у него, натягивая на себя одеяло до самого горла.

- Принес тебе телефон… — негромко ответил он, сделав незначительную, но томительную паузу, добавил, — ты же хотела позвонить домой.

- Мне нечего предложить тебе взамен, — сразу ощетинилась я, вспомнив нашу вечернюю встречу-столкновение в коридоре.

- Я так не считаю, — насмешливо протянул он, и я предположила, что он улыбается, — к примеру, ты можешь рассказать мне о себе…

- Не о чем рассказывать! — упрямо буркнула ему и отвернулась в сторону, не желая продолжать навязанный мне странный разговор.

Повисшее молчание и темнота в комнате угнетали, поэтому, не желая исправлять ситуацию с первым, я спустила босые ноги с кровати, встала и решила быстро справиться со вторым. На носочках подошла к окну и раздвинула в сторону плотные портьеры, впуская в спальню тусклый лунный свет, который лишь частично пробивался через плотную завесу дождевых туч.

- Ну, как знаешь… — как и тогда повторил он и я уловила незначительное движение, решив, что он начал подниматься с кресла, чтобы уйти…

- Подожди! — быстро остановила я, поворачиваясь к нему, но оставаясь стоять у окна, прислонившись к подоконнику, прикрываясь подвижной тенью.

Лунные блики побежали по комнате и, сейчас, я отчетливо видела мужчину. Он и не собирался уходить, лишь поменял свою позу, устраиваясь поудобнее, откидываясь затылком на высокую спинку резного кресла, глядя перед собой, не в мою сторону. Даже, если бы повернулся ко мне, увидеть меня он никак не мог, я стояла на фоне окна, поэтому была скрыта от его глаз, но зябко поёжилась только от одной мысли об этом, обхватив себя руками…

Шелковая ночная сорочка доходила почти до колен, а грудь была прикрыта плотным кружевом, но, для уверенности, мне не хватало халата, поэтому я потянулась к нему, вспоминая, что оставила его здесь, рядом, на спинке стула перед письменным столом. Быстро накинула на себя еще один слой ткани и туго завязала неширокий поясок, словно этот узел поможет мне сдержать мужской натиск, если Ветер решит снова изменить правила, навязанной им, игры.

- Что хочешь узнать? — хрипло спросила я и едва слышно сглотнула, прочищая слипшееся от неуверенности горло. — С чего начать?

- С начала, — бесцветно ответил он.

- Не знаю… — начала я, — Одна у родителей. Училась на отлично. С трех лет отдали в секцию биатлона, в подготовительную группу, — сразу уточнила я, — там только поставили на лыжи, преподавая лишь технику катания, тренируя выносливость. С семи лет — в тир. Занятие самим биатлоном начались с двенадцати лет. В пятнадцать я стала кандидатом в мастера спорта. В семнадцать — сдала на мастера спорта и вошла в состав юниорской сборной России по биатлону…

Воспоминания давались мне очень тяжело, поэтому замолчала. Я безжалостно ковыряла свою память, пытаясь достать оттуда навсегда спрятанные свертки прошлого, в которых была бережно завернута моя головокружительная карьера, которая, стремительно взлетев, рухнула вниз, разбившись о сложные жизненные перипетии и разлетелась на части.

- А потом? Почему дальше не пошла? — настойчиво подталкивал к продолжению Ветер.

- Потому, что потом я возненавидела тебя…

- Была причина?

- Думала, что была, — тихо вздохнула я. — Оказалось, что ты здесь совершенно ни при чем. Мама всегда обвиняла во всем тебя, Ветра, но теперь я понимаю, что речь шла о твоем отце.

- Она не знала, что он умер?

- Нет. Не следила за его жизнью с момента смерти папы…

- Ну, а твой отец, как умер он? — заинтересованно спросил Демьян, — Игорь сказал, что там был суицид. При чем здесь старший Ветер?

- Доведение до самоубийства! — зло огрызнулась я, — Слышал про такую статью? — и уже спокойно добавила, — Там документы замешаны платежные. Якобы, папа деньги растратил, вот твой и пригрозил ему, что всю семью вырежет, если он их ему не вернет. А как тут вернуть?! Там сумма баснословная. Не брал он! Папа решил, что нет человека — нет проблемы, ведь с нас спрашивать не будут…

- Зря. — Негромко ответил Ветер. — Вам просто повезло, что мой вовремя скончался от неожиданного сердечного приступа. В противном случае, выкосил бы вас с матерью без разбора.

Я оторопела от жуткого признания. От услышанной правды, сердце выстукивало беспокойный ритм, то и дело сбиваясь, пропуская удары. Сейчас, только сейчас я поняла всю серьезность сложившийся ситуации, в которую бездумно бросил нас папа. Знал, что за человек старший Ветер, работая с ним годами, но пошел на поводу у своего слабоволия, показав свою бесхарактерность, решив переложить на наши с мамой плечи всю криминальную грязь, в которой вывалял нашу семью.

- Надо бы мне эти документы просмотреть… — встал с кресла и в два шага преодолел расстояние между нами, остановившись рядом со мной. Провел пальцами по моей руке от локтя вниз, до самой ладони, раскрывая ее и вкладывая в нее обещанный телефон. — Сможешь найти?

Я так и стояла, почти уткнувшись носом в его грудь, но, как и тогда, вечером, не решалась поднять на него глаза. Сжимая мобильный трясущимися пальцами, ощущала его дыхание на своей обнаженной коже, которое бережно касалось хрупких ключиц, не скрытых тканью халатика. Словно он уже прикасался ко мне, лениво проходясь по ним, очерчивая слегка выпирающие косточки…

- Смогу, — выдохнула я и, отбросив сомнения, подняла к нему голову.

Не давая мне шанса передумать, он, захватил мое лицо, заключив его в свои ладони. Провёл подушечками больших пальцев по скулам, склонился, перехватывая приоткрытыми губами дыхание, но не настаивая на продолжении, оставаясь в миллиметрах от моего рта. Чувствую, как едва прикасается к коже на моей шее и дрожу от волнующего предвкушения, прекрасно понимая, что он ждет от меня. Сегодня это мой выбор… и я делаю незначительное движении вверх, к нему, прикасаясь своими губами, поймав ими чувственный мужской полустон, переполненный ожиданием…

Он больше не ждет от меня действий. Этой малости ему достаточно, поэтому с жадностью впивается в моей рот, слизывая с моих губ остатки сомнений. Жар желания уже стремительно бежит по моему телу, скребет вены изнутри, распирая их от первой волны необъяснимого возбуждения.

В этот раз все по другому: острее, эмоциональнее, ярче…

Пальцы зудят от отчаянного желания прикоснуться к нему, поэтому я, роняю телефон, который с глухим стуком падает на пол, снизу подсвечивая нас включенным экраном. Поднимаю руки к его плечам и веду по ним вверх, поднимаясь выше, по мощной шее, к коротко подстриженным волосам на его затылке. Интуитивно притягиваю его голову, стремясь стать еще ближе с ним…

В ответ он подхватывает меня и сажает на подоконник, сразу же подтягивая к самому краю, устраиваясь между моих раздвинутых ног, прижимая к своему телу за попку, горячими пальцами впиваясь в холодный шелк разделяющей нас ткани. Чувствую его напряженный член внутренней поверхностью своих распахнутых бедер, но не отстраняюсь. Тело больно горит в местах наших соприкосновений, поэтому хочу отпрянуть, но подчиняюсь инстинктам и прислоняюсь к нему еще ближе, до невидимых глубоких ожогов.

- Мне не понравилось… тогда… в первый раз… — шепчу ему, едва переводя дыхание.

- Я знаю, — улыбается он и я чувствую эту обаятельную улыбку на своих губах, — исправлюсь.

***

Под сильными порывами ветра снаружи, дождь барабанит уже по стеклу, словно погода просит меня обратить на нее внимание и остановиться, но я не слышу надрывный плач за окном. Не чувствую холод, потому, что жар желания, сосредоточенный на кончиках пальцев Демьяна, передается мне через осторожные касания и быстро распространяется по всему телу, заставляя его пылать от болезненного ожидания…

Отстраняется, но только для того, чтобы провести рукой по всей длине моей шеи и, лёгким движением, поочередно, спустить лямочки шелковой сорочки с моих плеч. Ткань легко подается ему, скользя вниз по моим предплечьям, задерживаясь только на вершинках чувствительных сосков, которые не дают ей упасть совсем, привлекая к себе внимание возбужденного мужчины. Сразу заметил и слегка задел кромку кружева пальцем, разрешая атласу сползти ниже, обнажив мою грудь.

Интуитивно отпрянула, невольно смутившись…

Желая прикрыться, подняла руки, но тут же, опустила их вниз, потому, что мое движение проворно перехватил Демьян и прижал их своими ладонями к каменной поверхности подоконника, теперь тотально контролируя мои действия…

Снова потянулся ко мне, успокаивая мое внутреннее смятение, целуя линию моих точеных скул, спускаясь ниже, не удержавшись, прикусывая отчаянно пульсирующую венку на шее, выдающую крайнюю степень моей заинтересованности. Припечатал ее губами, отсчитывая ритм моего сердца и улыбнулся, скользнув по воспаленной от желания коже.

Все чувствую: каждый рваный выдох, нетерпеливый вздох, каждое прикосновение, ведь для меня все впервые…

Так остро, на самой грани смешанных эмоций…

Сейчас все не так, как в тот, первый раз. Тогда он не думал, брал.

Сейчас он разрешает мне отзываться, ждет ответа на свои действия, медлит, играет с моим желанием, не спеша разжигая мое влечение. Губами проводит по выступающим ключицам и я горю от его неровного дыхания, которое тонко чувствую на своей коже. Подаюсь к нему, чтобы не лишиться этих прикосновений. Хочу придвинуться еще ближе, поэтому нетерпеливо ерзаю на самом краю широкого подоконника, но Ветер плотно удерживает мои руки, ни на миллиметр не уступая мне стратегическую инициативу.

Опускает голову еще ниже, губами задевая только самый верх моей обнаженной груди, кожа на которой сразу же покрывается колючими мурашками. Кажется, что он целует каждую из них, влажно успокаивая их языком, но эффект от его прикосновений обратный: меня трясет от желания, зажженного от сильного и уже неконтролируемого мной выброса эмоций…

Он не трогает меня, до сих пор удерживая мои руки своими горячими ладонями, только лёгкие касания пламенных губ, а я уже тихо постанываю от готовности продолжать.

Вздрагиваю, когда он грубо втягивает в свой горячий рот мой сосок и прогибаюсь в пояснице, подставляя ему свою грудь. Переплетаю наши пальцы, которые подрагивают от сильнейшего напряжения. В ответ на мое несмелое действие он чувственно стонет и тянет чувствительный сосок губами так, что желание буквально простреливает у меня между ног. Я пытаюсь сомкнуть бедра, но лишь раздразниваю себя, а он делает первый игривый выпад, задевая меня каменным от перевозбуждения членом…

Дрожу, чувствуя, как ноет клитор в ожидании прикосновений. Хочу. Так хочу новых касаний, что снова нетерпеливо ерзаю на самом краю и поднимаю свои ноги, смыкая их на его спине, пятками притягивая максимально близко к себе.

- Так не получится… — рычит он, — снова будет больно…

- Мне уже больно. Сейчас…

С гортанным стоном он отпускает мои руки и проводит по моим ногам от колен до широко раздвинутых бедер, задирая ткань сорочки. Поддевает край трусиков пальцами и сдвигает их в сторону, потирая мои припухшие складочки. От интимного прикосновения я дергаюсь, но не пытаюсь отодвинуться в сторону, а подаюсь к нему, поднимая лицо вверх и снова нахожу его губы.

Целую теперь сама, эротично постанывая в такт его поглаживаниям, ныряю в его приоткрытый рот своим языком, снова отступая и покусывая…

Горю. Сосредоточена только на маленьком эмоциональном узелке, который он умело потирает большим пальцем, размазывая выступившую влагу, другим чуть входя в меня, лишь на фалангу, не больше, растягивая мои стеночки. Без стеснения кричу, когда задевает особо чувствительную точку и поднимаю руки, впиваясь в его плечи.

- Шшш, маленькая, — выдыхает он, — такая узенькая девочка…

- Демьян… — его имя срывается с моих губ…

- Такая влажная… — шепчет бархатный голос. — Такая чувствительная… — новый виток пальцем по клитору. — Такая отзывчивая… Нетерпеливая…

Он не дает мне насадится глубже, хотя тело уже разрывает изнутри от зудящей боли.

Я на пределе. Склоняюсь к нему и прикасаюсь лбом к его плечу, языком слизывая с кожи похоть, которая уже выступила на ней перламутровыми бисеринками пота. Он не равнодушен к моим касаниям, потому, что рвано выдыхает и его пальцы подрагивают на моем клиторе, сбиваясь с заданного им ритма.

- Сейчас хочу, — я почти на пике своей агонии, — сейчас…

С громким стоном он, указательным пальцем, входит в меня. Глубоко. Резко. До предела.

И я кричу. Яростно пульсируя, сжимая его напряженными от перевозбуждения стеночками, туго обхватывая, крепко, до ярких искр, зажмуривая свои глаза…

- Вот так, моя девочка, — рычит он, — еще раз назови меня по имени…

Вынимает из меня палец и глубоко засаживает снова, продляя мою агонию, а сам, другой рукой, спускает со своих бедер домашние штаны и обхватывает член, потирая крупную головку. Опустив голову, смотрю, как быстро работает сжатым кулаком, вверх-вниз, и мое тело накрывает новая волна возбуждения, только сейчас оно другое, более откровенное.

- Демьян, — шепчу не для него… для себя, пытаясь сохранить в памяти звучание его имени, сейчас, на самом пике острого удовольствия.

Ответом мне только громкий, полный чувств, мужской стон…

Поднимаю руки и обхватываю его лицо ладонями, всматриваясь в привлекательную бездну его глаз. Как и всегда, они безэмоциональны, но я уже привыкла к этому. Он не двигается, позволяя мне рассмотреть капли осеннего дождя, которые отражаются в них. Порывистый ветер нещадно бьёт их о стекло снаружи и они, словно припечатанные, замирают на мокром полотне большого окна… кристаллами застывая и у него в глазах…

Притягиваю его голову ближе и, поддавшись порыву, целую его в плотно сжатые губы. А он, разворачивается и молча уходит, тихо прикрывая за собой дверь спальни, оставляя меня в одиночестве оценивать буйство непогоды.

«Штормит…» — вспоминаю я.