Глава 13

Варвара

Есть события, к которым мы готовимся, обдумывая шаги, пытаясь играть по правилам. Я всегда так живу. С детства в моей жизни не было ничего спонтанного и неожиданного. Все было решено заранее. Детский сад, лицей, институт были спланированы, наверное, еще до моего рождения. Мне никогда не позволяли выбирать или решить что-то по настроению. За меня все решал отец и знал, как лучше.

А сейчас я живу спонтанно, эмоциями, настроением, ощущениями, а не головой. И мне хорошо так. Мне очень хорошо. Чувствую себя свободнее и счастливее. Мне стыдно за свои поступки, я даже не представляю, что скажет отец про эти безрассудства. Да и мне все равно, я впервые живу, как хочу. Не в клетке по расписанию, а сама.

Герман он…

Впервые со мной такое.

Он настоящий, открытый, искренне помогает, даже не подозревая, что помощь мне не нужна. Любую мою проблему решат в три секунды. Только я этого не хочу.

Скорее всего, папа пришел бы в ужас от того, что я осталась на ночь у взрослого, едва знакомого мужчины. Только он лукавит. Для него нормально сводить нас с Родионом, и неприемлемы собственные желания. Надоело. Хочу жить, не оглядываясь на мнение отца. Хотя бы немного, совсем чуть-чуть для себя.

Просыпаюсь от звонка. Быстро моргаю, еще не понимая, где нахожусь. Герман… Мужчина поднимается с кровати и выходит из спальни. Накрываюсь с головой. Никогда не спала с мужчиной. И одновременно никогда так сладко не спала. Никто и никогда так меня не целовал и не прикасался нежно и одновременно горячо. До мурашек по коже, до опьянения, до пресловутых бабочек в животе, трепета и желания, чтобы не останавливался. Мне и стыдно, и сладко одновременно. Необычные ощущения. Новые. Прекрасные.

Соскакиваю с кровати, когда слышу голос Родиона. Все же нашёл меня. Нет, иллюзий я не питала, знала, что, если этот мужчина захочет, он достанет меня из-под земли, но думала, что ему будет достаточно моего запрета.

Недостаточно…

Родион копия моего отца. Ничего личного, вся жизнь под контролем. Приглаживаю волосы, поправляю платье и несусь в прихожую. Не могу допустить их разговора. Не хочу, чтобы Родион касался личного.

– Поговорим на улице, – предлагает Герман, начиная обуваться.

– Нет! – вылетаю к ним. – Родион, просто уходи! – требую я, вставая между мужчинами.

– Варвара, ты же понимаешь, что я не могу, – снисходительно объясняет мне Родион.

– Пожалуйста, – уже молю его я.

– Варечка, зайти в квартиру, все будет хорошо, – Герман пытается отодвинуть меня и пройти. Вжимаюсь в него спиной, не отпуская. Если они поговорят, ничего не будет хорошо. Родион найдет рычаги давления.

– Нет! – посылаю Родиону ненавистный взгляд. «Не смей!» – проговариваю про себя. Резко оборачиваюсь к Герману, обхватываю его за плечи, вынуждая смотреть только на меня. – Я пойду с ним. Так надо. Понимаешь?

Конечно, не понимает. Герман морщится, качая головой.

– Так надо!

– Кому надо? – голос у него ледяной.

– Мне. Пожалуйста. Я потом все объясню.

– Говорите здесь, сейчас и при мне, – холодно требует Герман.

– Не нужно указывать нам, что делать, – подливает масло в огонь Родион. С виду спокойный, но голос, как всегда, надменный. Герман дергается, пытаясь меня отодвинуть. Не позволяю. Просто не могу! Не могу столкнуть этих мужчин. Нужно что-то делать, и я не придумываю ничего лучшего…

– Герман, я не принадлежу тебе и имею право уйти. Так? – мой голос становится металлическим, а глаза умоляют. Герман долго молчит, но все же кивает. – Хорошо, – оборачиваюсь. – Родион, подожди меня внизу.

Мужчина сдержанно кивает и уходит к лифту. Залетаю в комнату, вынимаю из чемодана первое попавшееся платье и убегаю в ванную.

Не могу смотреть Герману в глаза. Быстро переодеваюсь, умываюсь, заплетаю косу, глубоко вдыхаю и выхожу. Герман на кухне. Что же, так, наверно, легче. Я потом постараюсь ему объяснить, сейчас нужно остановить Родиона, иначе…

Выбегаю в прихожую, хватаю сумку, надеваю босоножки и дергаю дверь. Заперто. И ключа нет.

Ну зачем?

Сажусь на тумбу, закрываю глаза, дышу. Воздуха не хватает. Меня опять душат и загоняют в рамки.

Слышу шаги. Герман в прихожей, совсем рядом. Открываю глаза, он стоит в дверях, облокотившись на косяк, сложив руки на груди. Давит на меня взглядом. Столько немых вопросов, на которые я не могу ответить.

– Открой, пожалуйста, дверь, – прошу его я, ощущая, как заканчивается кислород. Мне нужно на свободу.

– Ты уверена, что тебе это нужно? – голос сиплый, словно простыл.

– Да. Открой, меня ждут.

– Ты боишься его? – Отрицательно качаю головой. – Я сам выйду и поговорю с ним, – нервно заявляет Герман.

Мужчины…

– Нет. Немедленно открой! Выпусти меня! Я не давала тебе право решать за меня! – кричу, соскакивая с места. Я не хочу так. Я никогда так не делаю, тем более с мужчинами. Но по-другому он меня не отпустит. Я оставляю все вещи в его квартире. Мне нужно всего полчаса, и я вернусь.

Герман молча отталкивается от косяка и открывает мне, широко распахивая дверь. Вылетаю из квартиры. Не дожидаясь лифта, бегу по лестнице, на первом этаже замедляюсь, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Ненавижу сейчас Родиона.

Выхожу на двор. Внедорожник Родиона припаркован на стоянке. Территория закрыта, въезд только по звонку, с разрешения хозяев, но для этого мужчины не существует преград. Перед ним открываются любые двери.

Он молча открывает мне двери внедорожника, игнорирую его руку и помощь. Родион садится за руль, выезжая из жилого комплекса.

– Кофе хочу. Поехали в кофейню.

Кивает, сворачивая в заданном направлении. Воздуха все равно не хватает, приоткрываю окно, впуская прохладу, но не помогает. Закрываю глаза, а там Герман, разочарованный во мне… Неприятно. Но я сама виновата.

Родион останавливает возле кофейни, выхожу из машины, не позволяя открыть мне дверь. Не хочу сегодня его галантности. Заходим в кофейню, располагаемся за дальним столиком, возле окна. Заказываю себе большой капучино с карамелью.

– Я полагаю, ты не завтракала?

– Я не хочу, – отрицательно качаю головой и отворачиваюсь к окну. Родион все равно заказывает мне сырники с вишневым джемом. Я люблю вишню и черешню – он это знает. Но джемом наши проблемы не решишь.

– Зачем ты приехал? – спрашиваю, как только уходит официант, оставляя нас наедине.

– Ты провела ночь с взрослым, почти незнакомым тебе мужчиной. Если об этом узнает твой отец… – качает головой, не договаривая. Знаю я, что будет, если об этом узнает отец… Страшно.

– Но ты же ему не доложишь?

– Я должен, – выдыхает Родион.

– Я тебя умоляю, ничего ты не должен, это его личные просьбы, а не должностные.

– Хорошо, это останется между нами, если ты прекратишь любые контакты с этим мужчиной.

Открываю рот, но тут же закрываю, потому что к нам подходит официант, ставя передо мной большую чашку кофе и сырники. Еду отодвигаю, беру только кофе.

– Родион. Я и правда провела ночь с мужчиной. Мы не просто болтали… – выдерживаю паузу, чтобы до него дошло. Но этот мужик – айсберг, такой же холодный и непробиваемый. – Мне хорошо с ним. Я впервые за долгое время чувствую себя счастливой. А с тобой не чувствую. Мне воздуха не хватает, когда ты рядом, – искренне пытаюсь объяснить, но ему не понять. Родион молча склоняет голову, рассматривая меня. Отворачиваюсь к окну и пью свой кофе.

– Ты еще молода и глупа. Тебе нужен был этот опыт – видимость работы, флирт, общение с мужчинами – только исключительно для того, Варя, чтобы оценить достоинства и недостатки других, – на себя намекает, самоуверенности ему не занимать.

– Ну зачем я тебе? Я никогда не полюблю тебя, ты тоже, мы искалечим друг другу жизнь? – в отчаяние спрашиваю я.

– Мою жизнь уже не искалечишь. Любовь, Варя, это большое заблуждение. Больше эмоциональная привязанность, а эмоции никогда ни к чему хорошему не приводили. Ты молода и еще понимаешь этого.

– Может, мне нужен свой опыт, чтобы понять, совершить ошибку, сделать выводы? А с вами я чувствую себя пластиковой куклой, в которую играют. Куклы не совершают ошибок, но они не живут по-настоящему.

Родион снова молчит, изучая меня.

– Ну, допустим, я дам тебе возможность «своего опыта». – Резко разворачиваюсь к нему. – Не боишься разочароваться?

– Нет. Если мне суждено совершить эту ошибку, то я хочу ее совершить, иначе буду жалеть… И вам этого не прощу.

– Хорошо, твой отец не узнает ни о чем.

– И прекратите за мной следить.

– Этого обещать не могу. Это больше ради безопасности.

– А мне всегда казалось, что для контроля. Вдруг я сделаю неверный шаг, – язвлю.

– Ты уже его сделала, – разводит руками. – Но я иду тебе навстречу, Варвара, жертвуя доверием твоего отца.

– Спасибо, – бурчу, снова отворачиваясь к окну. – Ты вот так просто отпускаешь меня к другому мужчине, значит, и не нужна я тебе. Зачем тогда это все? Ради карьеры?

– Кто сказал, что я просто отпускаю? – снисходительно, словно глупого ребенка спрашивает он меня. – Я позволяю тебе совершить ошибку и разбить иллюзии, чтобы мы больше к этому не возвращались.

– Ты не веришь в людей… – вздыхаю.

– Я долго живу, Варвара. И, к счастью, веры у меня не осталось. Я по жизни атеист.

Вздыхаю, ничего не отвечая. Беседы с Родионом всегда навевают тоску. Он тяжёлый человек. Нет, не плохой, но со своим чёрствым, циничным мировоззрением.

– Как твоя спина? – интересуюсь я. Из-за травмы его периодически мучают боли, ничего поделать с этим нельзя. Хотя можно, но он против операции.

– Я привык. Если открыться боли, она кажется уже не такой мучительной. Но мне приятно, что тебя это беспокоит, – уже смягчается он.

– Можно я пойду?

– Я подвезу.

– Нет, не нужно. Тут недалеко, я прогуляюсь.

Погода с утра прекрасная. Сегодня не жарко, и я медленно бреду к жилому комплексу, сочиняя оправдания для Германа. Ненавижу лгать. Но правду сказать тоже не могу. Да и не умею я лгать. Но можно же просто недоговаривать.

Так проще.

Проще…

У меня вообще никогда не было просто…

На въезде в комплекс охрана, которая не пропускает, потому что меня нет в списках посетителей Германа Львовича. Может, он и не впустит меня назад. С чего я взяла, что он меня ждет? Но я с замиранием сердца жду, когда охранник позвонит Герману и спросит разрешение.