Глава 24

Варвара

У нас большой сад. Мама любила живую природу. Свежий воздух, плодовые деревья, кусты смородины и малины, клубы с цветами. Очень много цветов. Мамы давно нет, но сад до сих пор в том же состоянии. Папа поддерживает сад в неизменном виде уже восемь лет. Даже беседка та же, в которой мама любила пить чай и читать.

Вот и я листаю книгу и мешаю варенье в чае, пытаясь немного отвлечься от раздирающей тоски. Через несколько дней у отца юбилей, весь дом гудит, подготавливая мероприятие. Мне все равно. Не хочу в этом участвовать. Не хочу вообще в принципе принимать этот мир без Германа.

– Интересная книга? – интересуется отец. Не заметила, как подошел. Папа наливает себе чаю и присаживается рядом со мной. – Варвара, я задал вопрос.

– Я не знаю, о чем эта книга, – отворачиваюсь, рассматривая клумбу с цветами.

– Ты уже несколько часов ее читаешь.

– Читаю…

Не хочу с ним разговаривать. Это бесполезно. Все, о чем я могу думать последнее время, – это побег. Допустим, я уйду из дома, это не так трудно, на цепи меня никто не держит. Но вопрос в том, что меня найдут в любой точке страны и насильно вернут назад. Мало того, из-за меня навредят Герману. Не могу этого допустить. Я не настолько эгоистична. Он не пожертвуют ради меня делом всей своей жизни. Да я и не приму таких жертв. Но и без него не могу нормально дышать. Тошно от всего. От хорошей погоды, от этого дома, от книги, от чая и от отца…

– Варвара, ну что ты как маленькая, – злится отец. Мне не страшно. Уже не страшно. Что может быть хуже? – Это ты за моей спиной сошлась с мужиком! – с пренебрежением выплёвывает он, словно я совершила что-то ужасное. – Стыдно должно быть тебе, а почему-то стыдно мне.

– Чего ты стыдишься? Того, что твоя дочь полюбила и не захотела быть с тем, на кого укажешь ты?! – тоже начинаю злиться. – Мне ни капельки не стыдно. Герман самое прекрасное, что со мной случалось. Он достойный мужчина. Я не выйду замуж за Родиона. У нас не получилось, не вспыхнуло, не тронул он во мне ничего. Увы. Извини.

– Ты можешь не выходить замуж за Родиона, но и к этому я тебя не отпущу. Давая тебе свободу, я полагал, что ты займёшься саморазвитием, а не блядством.

Обидно.

Сглатываю, пытаясь дышать ровно.

Молчим.

Отец пьет чай, а я пытаюсь найти слова. Сбежать не получится, и если я не договорюсь с отцом, то так и сгнию за стенами этого дома.

– Тебя совсем не волнуют мои чувства и переживания? Главное, чтобы я, как кукла, мотала головой, соглашаясь с тобой во всем?

– Ты еще слишком глупа, чтобы понять, что тебе нужно. Со временем скажешь мне спасибо.

– За что я скажу спасибо? За несбывшиеся мечты? За разбитое сердце? – на глазах наворачиваются слезы. Не понимаю, почему все так в моей жизни, снова не хватает воздуха. Меня опять лишили свободы выбора. Да и раньше ее не было, это всего лишь иллюзия; как только я посмела вздохнуть, мне тут же затянули поводок. Горько, оттого что от моих вольностей пострадал бизнес Германа.

– Варя, – отмахивается от меня отец. – Не говори глупости. Все. Закрыли эту тему. Я отец и не желаю тебе зла. Ты просто маленькая девочка, которую нужно направлять. Погуляла и хватит, – отрезает он.

Интересно, если я сброшусь с моста, до него дойдёт, насколько мне больно? Или это опять воспримется как очередной каприз глупой девчонки.

Поднимаюсь с места и ухожу в свою комнату. Не хочу никого ни видеть, ни слышать. Закрываюсь. Ложусь в кровать, утыкаюсь в подушку, кусая губы, чтобы не зарыдать. Сдержаться не получается, слезы прорываются сквозь зажмуренные веки, дыхание рвётся. Я даже позвонить ему не могу. Да, это будет нечестно. Между нами все равно больше никогда ничего не будет. Мне не позволят. Как с этим смириться? Все мои самовольства принесут Герману лишь неприятности.

– Дура! Какая же я дура! – кричу в подушки и колочу их кулаками. Знала, что нельзя, знала, что никто не позволит. Правильно отец считает меня глупой. Ненавижу всех. И правда, хочется сброситься с моста и лететь вниз. Но легче от этого никому не станет. Как бы обидно и горько ни было, мой единственный шанс – это убедить отца.

Успокаиваюсь, стараюсь дышать ровнее, пытаясь думать. Нет безвыходных ситуаций, есть неправильные решения.

Опустошаюсь, около часа просто смотрю в потолок. Ни одного правильного решения не приходит. Не замечаю, как засыпаю. Мне снится его голос. Впервые настолько четко снится голос, приятный тембр. Любимый голос. Ни одной картинки, только голос, который шепчет мне очень много нежностей, как в наши сладкие ночи.

Резко просыпаюсь, садясь на кровати. Я даже оглядываюсь в поисках Германа. Его, конечно, нет. Накрывает разочарованием. Очень горько и снова хочется рыдать. Я так хочу услышать его голос. Хватаю телефон, в порыве набираю номер Германа. У меня новый номер, он не узнает, но я смогу услышать его голос. Руки трясутся, сердце колотится, как сумасшедшее.

Гудки, гудки, гудки…

Стук в дверь.

– Я сплю! – кричу, отсылая всех к чертовой матери.

Гудки, гудки, гудки…

– Варя, открой, нужно поговорить! – это Родион. Я не выражаюсь, не ругаюсь, но сейчас очень хочется его послать подальше.

Гудки, гудки, гудки…

Не берет.

– Варвара, всего пару слов. Открой, пожалуйста.

Со злостью кидаю телефон на кровать, встаю и открываю Родиону.

– Что еще?

– Я зайду, – не дожидается приглашения, отодвигает меня, проходя в комнату.

– Родион, я, правда, никого не хочу видеть. Разговора не получится, как, впрочем, и у нас тоже ничего не получится. Оставьте меня в покое.

– Тихо, Варвара. Зря убиваешься, не стоит он того.

– Не надо. Это бесполезно. Не получится. Вы можете удалить меня из его жизни, но удалить его из моей головы не получится.

– Помнится, ты говорила, что готова совершить ошибку и примешь все как должное.

– Да, и самая главная моя ошибка – это ты. Извините, никак это не могу принять, – раздражаюсь.

– Просто посмотри, – что-то листает в планшете и протягивает мне.

– Я не в настроении смотреть фильмы. Покинь мою комнату! – злюсь.

Почему они все решили, что имеют права строить мою жизнь и указывают мне на ошибки. Это мои ошибки. Такие сладкие и желанные. И я готова совершать их снова и снова.

– Я уйду, как только ты взглянешь сюда, – насильно вручает мне планшет.

Взгляд цепляется за картинку. Герман. Рассматриваю фотографию. Его квартира, с ним рядом Лена. Как тесен мир. Ничего особенного, просто сидят рядом на диване, в руках бокалы с янтарным алкоголем. Мне все равно на Лену, я жадно рассматриваю Германа. Изменился, кажется, похудел немного, или мне просто кажется. Уставший, словно не спал. И внутри начинает очень больно щемить. Почему у меня все так?! Отец всегда говорил, что я необычная девочка и у меня есть много возможностей. А я хочу быть обычной. Простой девушкой. Чтобы влюбиться в мужчину, выйти за него замуж, родить ребёнка, и никто не будет против, никто ничего с этим не сделает и не отберёт у меня это простое бытовое счастье.

– Листай дальше, Варвара, – Родион приводит меня в себя. Листаю, листаю, листаю и с каждой новой фотографией падаю в бездну, все ниже и ниже. Они не просто болтают, они касаются друг друга. Последняя фотография пускает контрольную пулю в мою голову. Лена верхом на Германе. В нашем кресле, там, где мы точно так же… Зажмуриваюсь, трясу головой, пытаясь избавиться от этой картинки. Но нет, она реальная. Реальнее некуда.

Родион забирает у меня планшет. Берет бутылку с водой, наливает в стакан и протягивает мне. Глотаю воду и все равно не могу проглотить ком в горле. Не могу сказать и слова. Да и нечего тут говорить. Он был прав. Я дура. Хотя все верно. Я ушла, он утешился в объятьях другой. Клятв верности мы друг другу не давали. Но это если мыслить холодно, расчётливо и здраво. А я так не могу, сердце разрывается. Сколько дней прошло? Очень мало. Я видела, как он подвозил Лену, но тогда не придала этому значение. Так быстро для него все стёрлось. Так быстро…

Глаза опять нещадно щиплет. Мне хочется закричать. Громко, надрывая горло, но я только кусаю губы до боли и кричу в себя. Я глупая, очень глупая и наивная. Неужели мир так жесток, как мне всегда рисовал его отец.

– Варвара, – начинает Родион. И я только сейчас понимаю, что он до сих пор стоит рядом и наблюдает за моей агонией.

– Скажи мне, что это неправда? Это же неправда? – голос срывается.

– К сожалению, правда. Ты не виновата. Это всего лишь жизнь. Мужчины – они априори полигамны и не склонны привязываться к одной женщине. Сказок не бывает. Поэтому я предпочитаю партнерский брак, по расчёту. Я дам тебе все, что хочешь. Все возможности. Что ты там хотела? Ателье?

– Студию, – зачем-то уточняю я.

– Студию, учебу, возможности. Все, что хочешь. Ограничивать не буду. Никаких иллюзий – чистые партнёрские отношение. Так честнее, не находишь?

– А если я откажусь, вы запрете меня в четырёх стенах и уничтожите бизнес Германа?

– Ты, конечно, утрируешь, но вашей связи все равно не будет.