Глава 1
Герман
— Так и будешь молчать? — Наташа стоит в дверях спортивного зала. Ее руки сложены на груди. Дышит учащенно, грудь гневно вздывается. Тонкий пеньюар цвета виски не скрывает ее женские прелести: длинные ноги, пышная грудь, округлые бедра. Мужик всегда думает о сексе и я не исключение, а тут… Смотрю, ничего не шевелится.
Колочу из последних сил боксерскую грушу. Выплескиваю накопившуюся ярость. В руках усталость, тянувшая боль в мышцах, а я никак не могу остановиться. С женой вновь скандалили. Опостылело все! Не хотелось приходить домой. В клубе спокойно, хоть вообще оттуда не уходи.
— Герман?! Я хочу ребенка! — эта фраза взрывает мой мозг.
«Опять?! Опять начинает!»
Желание схватить ее и встряхнуть. Ощутимо так, чтобы зубы клацнули. Давно уже ничего между нами нет. Умерло все. Скидываю перчатки, тяжело дыша, подхожу к Наташе. Стягиваю через голову футболку, утираю ею пот с лица, отбрасываю на стул.
— Читай по губам. Я-не-хо-чу! — тяну слитно.
Наташа сделала все, чтобы отбить у меня желание становиться отцом. Наблюдая за братом и его женой, я хотел и себе тихого счастья, но такие женщины, как его Таня рождаются раз в сто лет. В нашем с Наташей доме никогда не было тепла и уюта. Теперь мне есть с чем сравнить. Продолжать этот фарс нет смысла. Наш брак ребенок не спасет. Я это точно знаю. Убедился.
— Ты не можешь решать за нас двоих! В том, что я потеряла нашего ребенка, виноват ты! — ее обвинения бьют под дых. Я продолжаю стоять на ногах, но ощущение, что валяюсь на полу и корчусь то боли. — Ты обязан дать мне другого! — на глаза Наташи наворачиваются слезы. Я наблюдаю за зарождением очередной истерики. — Я же обещала стать тебе хорошей женой! Ты обязан дать мне шанс!
— Не обязан! — жестко выплевываю. — Я готовлю документы на развод. — они давно готовы, все никак не могу отнести их в суд. У Наташи последние полгода эмоциональные срывы, истерики. Супруга была уверена, что мою любовь к ней невозможно убить. Она смогла. Теперь цепляется за призрачную надежду, что ребенок все исправит. А я не собираюсь еще одного человека делать несчастным. Детей у нас с ней не будет.
- Ты его не получишь, — произносит она, разворачивается и убегает.
Наташа была моей первой любовью. Познакомились в баре. Красивая сексуальная актриса должна была согреть мою постель на одну ночь, а задержалась в моей жизни на несколько лет. Ошибочно задержалась.
Полгода мы живем в аду. Наташа пытается переложить ответственность за потерю ребенка на меня. Замершая беременность, плод перестал развиваться. «Почему так произошло?» — спрашивал врачей, они разводили руками. Жена уверена, не застань она меня с любовницей, этого бы не произошло.
В дверь кто-то настойчиво звонит, я не собираюсь выходить. Пусть гостями займется пока еще жена, я направляюсь в душ.
— Герман Андреевич, — кричит мне водитель супруги. После двух аварий подряд, я запретил ей садиться за руль. Нанял Мишу. — Тут к вам пожаловали, — продолжает орать Михаил с улицы в открытое окно. Нехотя выхожу из дома, водитель стоит у крыльца и кивает на калитку.
— Там женщина пришла. Заявляет, что принесла вашего ребенка. Пытался прогнать, не сдается. Полицию вызывать?
— Что за развод? — недоуменно смотрю, на Мишу. Наташа что ли решила меня окончательно вывести из себя? Вытрясу душу, если это очередной ее загон.
— Понятия не имею. Но у женщины переносная люлька в руках. — я закипаю. В голову бьет кровь. Сейчас я эту дрянь задержу и сдам в полицию. Пожалеет о своей выходке!
Как только я понял, что мой брак ошибка, перестал хранить супруге верность. Я практически перебрался в ночной клуб. Последние полгода, каждую ночь новая телка, но о контрацепции ни разу не забывал.
*** ***
Герман
Металлическая ручка калитки нагретая на солнце, обжигает руку. Игнорируя боль, крепко сжимаю горячий металл и распахиваю дверь. Встречаюсь взглядом с женщиной. Она не шарахается, хотя видит, что я зол. Окидываю ее взглядом. Выглядит прилично. В молодости наверняка была красавицей. Сейчас ей лет сорок пять-пятьдесят. Стройная крашеная блондинка невысокого роста. Чуть курносый нос, узкие губы, впалые щеки. Светло-серые глаза внимательно меня рассматривают. Взгляд усталый, потухший. Такой бывает у одиноких или несчастных женщин.
— Вы кто? — грубо интересуюсь у женщины. Она обводит мое почти обнаженное тело оценивающим взглядом. Я могу точно сказать, что увиденное ее впечатлило. Знакомая реакция. Потекла. У бабы давно не было даже тухлого секса.
— Бабушка вашей дочери, Герман Андреевич. — негромко заявляет. Уверен, весь скепсис на моем лице она смогла прочесть. — Не надо смеяться. Машенька ваша дочь. — поднимает она сумку, в которой спит младенец. Мазнул незаинтересованным взглядом по переноске с младенцем. — Можете провести ДНК-экспертизу. — перебивать не стал. Слишком уверенно она себя вела. — Я отдам ее вам взамен на один миллион рублей. Вот договор. — протягивает мне бумаги. Я отмечаю, что она все же нервничает, когда забираю документ из дрожащей руки. Просматриваю договор, который любой малограмотный адвокат может опротестовать, а ее привлечь за торговлю ребенком. — Деньги мне нужны прямо сейчас. Если окажется, что ребенок не ваш, можете подать на меня в суд и обвинить в мошенничестве. Я уже все подписала, дело осталось за вами. — в руках у нее появилась ручка, словно по волшебству. Отчаянная. Не понимает, что я прямо сейчас могу привлечь ее к ответственности?
— Кто мать ребенка? — не то, чтобы я повелся на развод, но ее напор выбили меня из привычного состояния.
— Свидетельство о рождении в люльке. Углицкая Полина. Думаю, вам знакомо это имя, — она смотрит на меня и ждет, что я скажу.
Знаком. Очень хорошо я знал это имя. Она столько раз являлась мне во сне… Прикрывая глаза прячу от незнакомки свои истинные чувства. Наваждение, которое исчезло и оставило в душе пустоту.
— Где она? — наступаю на женщину, забыв о том, зачем она пришла. Хочется вытрясти из нее правду. Как же я хотел увидеть мелкую лгунью! И что сделать? Сердце обожгло огнем. Тошно стало. Думал, что переболел. Хрен там!
— Это неважно. — испугалась незнакомка и отступила. — Поли нет в стране. — родила и бросила ребенка? Так же как бросила меня! Очередная сука, которая умеет неплохо так притворяться. Мой ребенок? Возможно. Полина была единственной, с кем я ни разу не предохранялся. Рядом с ней мои мозги стекали в трусы. А до меня у нее никого не было…
— У меня мало времени. Вы согласны? — женщина нервничает. Чуть надавлю сорвется и сбежит. Отпустить или нет?
— Зачем вам деньги? — я понимаю, что меня разводят на бабки, но какого-то хрена продолжаю с ней разговаривать.
— Спасти своего ребенка, — она прямо смотрит мне в глаза. Не лжет, отмечаю я. Во что интересно вляпалась Полина? Меня это не касается. Она исчезла, пусть теперь сама разгребает свои проблемы. — Деньги нужны прямо сейчас. — торопит меня незнакомка. — Пожалуйста, я вас умоляю. — на глазах блестят слезы. Трогают они меня? Нет. Мне все равно, что у них случилось. «Ты стал таким черствым» — говорила мать и она была права. Хотя эта ситуация не оставляет равнодушным. Цепляет. Пока не понял, что именно, но где-то в голове свербит и в сердце торкает.
Хрен поймешь, что происходит. Будто в другое измерение нахожусь. Матери и бабушки торгуют детьми! Предположим дочь моя… или не моя? Оставить ребенка этой торгашке?
— Входите в дом. — киваю и отхожу в сторону. Нужно во всем этом разобраться. Может, подстава?
— Нет. Было ошибкой обратиться к вам, — отходит она, взгляд метается из-стороны в сторону, а потом она срывается и убегает.
Герман
Стою и смотрю женщине в след. Вспоминаю Полину… Зараза! В голове, словно щелкнуло, что там моя дочь. А эта неадекватная неизвестно кому ее продаст. Даже думать о таком не хочу, поубиваю же всех. Срываюсь и бегу за незнакомой женщиной, в которой угадываются черты Углицкой. Хватаю переноску, ребром ладони выбиваю из рук.
— Нет! Верните Машу! — кричит она, как только люлька с ребенком оказывается в моих руках. Раздается громкий детский плач. Естественная реакция это всучить орущего младенца мамочке, но я близко не подпущу этих женщин к ребенку. Чтобы у них не случилось, никогда не пойму, как можно было упасть так низко. Им еще придется за это ответить!
— Я заплачу вам! — мой голос звучит резко, женщина пугается, вздрагивает. Такая сумма не проблема. — Но чтобы ваша семья больше не приближалась к моему дому. — цежу сквозь зубы. Торговцы младенцами! Даже если не ребенок мой, не бросать же его в беде. Заберу, а потом начну разбираться.
Михаил все это время стоял в стороне и наблюдал. Я ставлю люльку с орущим ребенком на капот машины, не хочу заносить домой из-за Наташи.
— Присмотри. — киваю водителю и бегом в дом. Кабинет, сейф. Хорошо, что дома всегда есть наличка. Достаю из сейфа две пачки денег, кручу их в руках. Машу оценили в миллион рублей. Твари!
Вынес оговоренную сумму и передал женщине. Хотелось бросить в лицо, но я смог сдержаться.
— Вы не злитесь на Полю. Не виновата она, — ее руки складываются в молитвенном жесте. На моем лице ни один мускул не дернулся, но я был в ярости. Не виновата? Лучше ей не попадаться мне на глаза! — Вот, — стянула с плеча объемную сумку и протянула мне. — Тут питание и подгузники. Молча беру, жду, когда она уже свалит. Стоит, заглядывает в калитку, словно жалеет о своем поступке.
— Уходите! — закрыл перед ее носом дверь. Прислонившись спиной к металлической поверхности, я смотрю на Мишу с ребенком на руках. Полный раздрай! В голове хаус. Мне продали моего ребенка. Это, конечно, еще стоит выяснить, но…
— Ваш, Герман Андреевич? — мужчина кладет малышку на свой полный живот, пытается успокоить. Совсем кроха. Столько лет мечтать о ребенке и вот тебе свалилось чудо на голову! Теперь бы еще понять, как со всем этим разбираться.
— Не знаю. — это полный трындец. Подошел к капоту и открыл папку. Углицкая Мария Германовна. Мать Углицкая Полина. В графе отец прочерк. Медицинская карта. Снилс.
— Покормить ее надо. Может Наталью … позовем? Женщины они в детях больше нас мужиков понимают. — предложение Михаил мне не нравится. Моя супруга последняя, кого я хочу впутывать в это дело.
К лешему Наташу. Все это закончится очередным скандалом. Стоило уже начать готовиться.
— Подержи ребенка, Миш, я сейчас вернусь.
До сих пор не сходил в душ. Потный весь. Наташа занимается в спортзале, музыка грохочет на весь дом. Неудивительно, что не слышит, как кричит младенец. Беру телефон и иду обратно во двор. Выручить меня может только Таня, но ей звонить не решаюсь, вдруг отдыхает. У нее тоже кроха на руках. Набираю брату.
— Привет, а я как раз собирался тебе звонить. Подъедешь к нам? У нас тут…
— Подожди, Андрей, — перебиваю его, Мария не успокаивалась. — У меня ЧП, нужна ваша с Таней помощь.
— Рассказывай.
— Я стал отцом. — я уже принял решение, что малышку не отдам даже если не моя. Привела ее судьба в мой дом, значит, буду воспитывать.
— Что за шутки, Герман?
— Никаких шуток, только что купил трехмесячную дочь. — я не прикалывался над братом, я поражался насколько абсурдной может быть правдоподобная ситуация. — Мне помощь Тани нужна, я же в детях ничего не понимаю, — подхожу к Мише, чтобы Андрей услышал, какая голосистая у меня дочь.
— А мать где? — возмущенно звучит голос брата.
— А хрен ее знает. Не интересовался!
— Точно твоя? — Андрей до сих пор не может поверить. Да и я тоже.
— Сейчас найду частную клинику, чтобы приехали и взяли биоматериалы для экспертизы. Но это потом, мне нужна консультация Тани. Срочно.
— Сейчас подъедем. — сбросил вызов и подошел к Мише.
— Давай я попробую, — протянул руки за малышкой.
— Ты голову ей придерживай. — советует водитель. Думал, у меня она успокоится. Куда там. Горе-папаша.
Я жадно впитывал ее образ. Хорошенькая. Пахнет странно. Молоком. На голове светлый пушок. Тонкая шапка съехала на бок. Пальчики тонкие, кожа на них прозрачная. Ручки сжаты в кулачки. Глаза большие голубе, как у меня. Щечки пухлые. Губы красивые, как у мамы… Какая она тебе мама, родила и продала!
— Ну что, будем знакомы, дочь? — Машу мой голос напугал, малышка вздрогнула и заревела еще громче. Хотя, куда еще громче.
— Чей это ребенок? — с крыльца заверещала Наташа.