Глава 52
Полина
Возвращение получилось не таким, как я ожидала. Пока нас не было, дизайнер не только обустраивала наш будущий дом, но и общалась с мамой Германа, втиралась к ней в доверие, а параллельно завоевала любовь моей дочери, чтобы приблизиться к Герману.
Сначала Виктория своим появлением испортила настроение, затем, Машенька меня не узнала. Так больно стала оттого, что малышка не хочет ко мне идти. А я бы ее из объятий не выпускала. Целовала всю…
Забыла маму и папу. Напугали родители своим вниманием Машу. Бабушка с Таней еле успокоили. Она всхлипывала, а у меня сердце кровью обливалось.
— Полина, дети быстро отвыкают, не расстраивайся, дочка, — стала успокаивать мама. — Но так же быстро привыкают, — Не столько слова, сколько тон ее голоса действовал на меня умиротворяюще.
— Идемте в дом, что мы здесь стоим? — позвал всех Андрей.
Я устала, хотелось просто полежать на кровати вместе с Машей, чтобы она играла рядом, а я могла слушать ее и обнимать. Я отвыкла от шума, суеты и мне не очень хотелось садиться со всеми за стол.
— Ты как? — спросил Герман, когда помогал мне занять свое место. Он всегда был рядом.
— Хорошо, — на самом деле было сложно. Я думала только о том, у кого сейчас на руках Маша? Что она делает? Если бы я могла видеть, было бы легче пережить эту ситуацию…
Чувствовала себя неловко. Обедать при всех не хотелось. Я уже привыкла есть в полной темноте, но казусы случались…
— Я принесу тебе обед в комнату и покормлю, — Герман заметил, что я не ем, но не стал настаивать, понял мое состояние.
Маме пора было ехать на работу. Знакомство с родными Германа прошло хорошо. Хотя я и не видела ничего. Родительница обещала навестить меня в выходные вместе с Валей. Проводив маму, извинилась и поднялась наверх. Машенька спала в своей кроватке, я готова была просто сидеть с ней рядом.
— Полина, может, ты приляжешь? — спросил Герман. Спать я не хотела, у меня было одно желание находиться рядом с дочерью.
— Нет, я посижу, — раньше я любила сидеть в кресле, смотреть в окно или на Машу.
— Я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть, за столом ты только воду пила, — он не обвинял, констатировал факт.
— Не нужно, я ничего не хочу. Чуть позже, — усадив в кресло, Герман спустился поговорить с Андреем.
Тишина и темнота последнее время стали моими друзьями, поэтому я чувствовала себя комфортно. Опустив голову на мягкую обивку кресла, я слушала тихое сопение моей доченьки. На сердце становилось тепло. Как бы хотелось стать для нее самой лучшей мамой.
Проснулась Маша быстро. Стала кукситься, еще немного и расплачется. Я могла встать и подойти, взять ее на руки, но боялась, что она разрыдается. Сначала я стала тихо с ней разговаривать, шептала ласковые слова. Надеялась, что малышка узнает мой голос. Она стала хныкать, наверное, пыталась встать на ножки. Звала, скорее всего, бабушку. Машаа к ней привыкла за время моего отсутствия и именно в ней видела маму.
Я встала и подошла к кроватке. Наверное, Зинаида Владимировна забыла включить радио-няню, раз до сих пор никто не пришел.
— Машенька, моя девочка. Мама тебя очень любит, — тихо мягко произнесла я. Протянула руку, чтобы она могла за нее взяться. Почувствовав, что ее ладошка легла в мою руку, я ее не сильно сжала. — Мамина красавица, моя умница… — продолжила шептать, она успокоилась.
Маша шагала вокруг кровати, тянула меня за собой. Она так и не отпустила мою руку, а я радовалась даже такой мелочи. Малышка что-то лепетала на непонятном мне языке. Совсем скоро она заговорит, лепет сменится первыми словами.
— Полина, что же ты меня не позвала, — вошла в комнату Зинаида Владимировна. Наверное, она хотела, как лучше, но мне стало неприятно. Маша моя дочь и я желала, чтобы она меня вспомнила. Меня считала своей мамой.