Глава 38

ARIANA GRANDE – ONE LAST TIME

Когда я выхожу из душа, Гаррет уже стоит на кухне и что-то готовит с Анджелиной на руках. Прислонившись к стене, я улыбаюсь, глядя на эту картину.

Сквозь панорамное окно пространство утопает в ярком свете. Темные фасады словно светятся в солнечных лучах, пока Гаррет помешивает что-то в сковороде. По его обнаженной мускулистой спине стекают капли воды, и мой взгляд дольше положенного задерживается на ямочках на его пояснице.

Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять пульсацию, появившуюся между бедер.

Я испытываю возбуждение. Снова. И это новое чувство чертовски мне нравится.

– Долго будешь любоваться моей задницей? – По голосу Гаррета понимаю, что он улыбается.

– Было бы лучше, если она не была спрятана от меня твоими спортивками, – фыркаю я.

Гаррет поворачивается ко мне и коротко смеется. Отложив лопатку, он сокращает расстояние между нами и притягивает меня к себе.

– На сегодня хватит.

– Не понимаю, о чем ты, – скрещиваю руки за его спиной, а затем обхватываю ладонями его накачанный зад.

– Для первого раза достаточно. У тебя все может болеть. Может быть, нужно сходить к гинекологу?

– Мне нужно сходить к психиатру.

Гаррет вскидывает бровь, ожидая продолжения.

– Вдруг я тебя придумала. Таких идеальных мужчин не существует. Нужно убедиться, что я не сумасшедшая.

– Ты определенно сумасшедшая. Но мне плевать, ведь ты моя.

– Самонадеянно, Пратт, – улыбаюсь, прежде чем утонуть в поцелуе, с которым он льнет к моим губам.

Анджелина в руках Гаррета принимается лаять и тоже просит о поцелуях, и мы начинаем смеяться, позволяя ей облизать наши щеки.

Мой взгляд вдруг падает в сторону гостиной, и я замечаю повсюду корзины розовых цветов. С губ срывается вздох, а на глазах выступают слезы. С широкой улыбкой поворачиваюсь к Гаррету в поиске ответов на немой вопрос.

– Я помню, что ты любишь пионы. А этот сорт называется «Персик под снегом». Символично, – шепчет он и притягивает ближе к себе.

Я пытаюсь сдержать слезы, но не выходит.

– Ты превратил меня в размазню, – всхлипываю я.

– Главное – что ты моя размазня. А остальное неважно. – Он нежно целует меня, призывая бабочек в животе.

Следующие полчаса мы завтракаем, болтая о всякой ерунде. Я много смеюсь и от этого чувствую внутри такое умиротворение… Периодически у меня возникают мысли, что все это лишь сон, ведь наши отношения кажутся слишком идеальными, но я отбрасываю их, позволяя себе наконец-то побыть счастливой, позабыв обо всех страхах.

Говорят, нужно выбирать мужчину, за которым сможешь чувствовать себя как за каменной стеной. Так вот: пора признать, что рядом с Гарретом мне не нужно быть сильной. Он именно тот, кто всегда решит мои проблемы, а не создаст их, как большинство мудаков, что встречались на моем пути.

Вместе мы прошли большой путь и заслужили то самое счастье друг с другом. Больше никаких игр.

– Чем мы сегодня займемся? – спрашиваю я, обнимая Гаррета сзади, пока он моет посуду.

– Пойдем на настоящее свидание.

– Еще одно доказательство, что ты вовсе не джентльмен.

– Это еще почему?

– Обычно на свидания водят до того, как заставляют девушек кончить.

Гаррет вытирает руки полотенцем и поворачивается ко мне. С его губ срывается смешок.

– Я придумал это свидание для того, чтобы попробовать тебя вернуть. И это было до того, как мы обменялись оргазмами.

– К слову, только один из нас кончил дважды. Еще один аргумент в пользу того, что ты не джентльмен.

– Я обязательно заглажу свою вину. Много раз. Так много, сколько ты выдержишь.

Мои губы расплываются в улыбке.

– И куда же мы пойдем?

– Увидишь.

– Ну ты хотя бы намекни. Я же должна знать, как мне одеться.

– Наденешь то же, в чем ты была вчера на матче.

– Идея остаться дома голыми мне нравится больше.

Он смеется и коротко целует меня в лоб.

– Одевайся. – Отстранившись, Гаррет хлопает меня по заднице.

Полчаса спустя, уложив волосы и сделав легкий макияж, я выхожу из комнаты и вижу сидящего на диване Гаррета. Замечаю в его руках Анджелину в зимнем комбинезоне и тут же теряю дар речи.

– Мы возьмем ее с собой? – искренне удивляюсь я.

– Вообще-то, это мы с ней берем тебя с собой. – Фыркнув, Гаррет поднимается и подходит ко мне. Встав ко мне вплотную, он наклоняется и сладко целует меня. – Ты красивая.

Отчего-то чувствую, что краснею.

Боже, все то, что я испытываю рядом с этим парнем, будоражит каждый мой нерв.

– Гаррет, – едва слышно начинаю я, положив ладонь ему на грудь. – Эм…

– Что такое?

Мешкаю, нервно закусывая губу.

– Завтра у папы день рождения. Ты… пойдешь со мной? Я знаю, что утром у тебя тренировка, но, может быть, после…

– Ты такая милая, когда волнуешься, – хрипло произносит он, притягивая меня за талию еще ближе к себе.

– Я не понимаю, как тебе удалось превратить меня из роковой стервы в какую-то влюбленную размазню, – бурчу себе под нос, пока Гаррет смеется.

– Я люблю тебя.

– У тебя странный вкус на женщин.

Он коротко целует меня в губы, глядя на меня с такой нежностью, что я покрываюсь мурашками.

– Перестань делать это со мной, – глядя ему в глаза, шепчу.

– А что я с тобой делаю?

– Я не понимаю. Но с тобой я счастлива.

– Тогда почему я должен перестать? – Гаррет улыбается и убирает прядь моих волос за ухо. – Я хочу, чтобы ты была счастлива каждую минуту, что мы проведем вместе. И я пообещал твоему отцу, что он больше никогда не увидит твоих слез.

Я усмехаюсь.

– Так что не плачь завтра на его дне рождения, ладно? Хотелось бы вернуться оттуда домой живым.

– То есть… ты пойдешь со мной?

– Я бы предложил тебе не пойти. Вместе. Но это все же твой отец. Не хочу его расстраивать, чтобы не оказаться где-нибудь в Мексике в секс-торговле.

Изо рта вырывается смешок.

– Что ты смеешься? Твой отец же рэпер, а я следил за делом Пидиди, – со знанием дела выдает Гаррет, заставляя меня рассмеяться.

– Как раз хотела тебе сказать, что вечеринка будет в белом.

Гаррет хрипло смеется.

– Смешная шутка, – говорит он, но тут же становится серьезным, когда видит выражение моего лица. – Ты же пошутила, да?

Я закатываю глаза, насмехаясь над ним, и он принимается меня щекотать. Анджелина лает на его руках, пока я хохочу во весь голос. Еще раз поцеловав меня, Гаррет кладет руку мне на талию и ведет в прихожую, чтобы обуться и отправиться на наше первое свидание. У лифта он переплетает наши пальцы, и в очередной раз в моей груди растекается целый океан чувств, который накрывает меня с головой от этого простого движения.

Спустившись на парковку, мы садимся в его «Теслу», и я вдруг замечаю, что его кресла обтянуты другой тканью. И почему я вчера не обратила на это внимание?

Резко поворачиваюсь к Гаррету, который уже успел занять водительское сиденье:

– Ты… сменил обивку салона?

– Я удивлен, что ты не прокомментировала это вчера, – улыбается Гаррет.

– Но… – искренне недоумеваю. – Почему?

– Джулия пролила на кресло свои духи. И я… Не знаю, я просто решил сменить обивку.

– Из-за… меня?

Гаррет тяжело сглатывает и отводит взгляд.

– Ты с ней… – задаю вопрос, но на самом деле не хочу знать ответ.

– Я и пальцем ее не тронул.

– А не пальцем?

– И не пальцем.

– На ней была твоя джерси.

– Она купила ее в клубном магазине. Я ей ее не давал.

– Никому?..

– Никому и никогда, Лиззи, – улыбаюсь я. – Только тебе идет моя фамилия. Не думал, что скажу это, но мне не нравится, что ты ревнуешь. Я ни к кому не прикасался, пока мы были не вместе. Джулия была по работе в Нью-Йорке, сама пришла на игру. Я встретил ее, мы поговорили.

– О чем?

– О том, что она хорошая девушка, но я никогда не смогу перестать любить другую. И у нас вряд ли получится когда-нибудь стать настоящей парой.

– Ты сказал «вряд ли», а не «ни за что на свете» или мне послышалось? – вскидываю бровь.

– Я люблю тебя. Только тебя. Всегда любил, люблю и буду любить. Я даже обивку сменил. – Гаррет закатывает глаза, вызывая у меня улыбку.

– Я могла бы просто разлить здесь свои духи, чтобы обозначить территорию.

– Главное – чтобы обозначить территорию не решила Анджелина.

Анджелина, услышав свое имя, тут же принимается лаять и счастливо вилять хвостом, вызывая у меня улыбку.

– А что… Что насчет родителей и наследства?

– Понятия не имею. Я игнорирую их звонки.

– Но ты не сможешь игнорировать их вечно.

– Я очень постараюсь, – фыркает он. – Они смогут забрать меня у тебя, только если закажут мое похищение. Но твой отец рэпер, поэтому мне не страшно.

Тянусь к нему и целую в уголок губ, после чего вкладываю в его руку свою и с довольной улыбкой поворачиваюсь к окну.

Пока мы едем, мимо проносится заснеженный Нью-Йорк. На часах уже пять вечера, и солнце спряталось, но на небе все равно остался его розоватый след. Он отражается в многочисленных стеклянных высотках, окружающих нас с обеих сторон. Когда Гаррет наконец тормозит у паркинга Рокфеллеровского центра, все мое тело вдруг цепенеет. С испугом и бешеным сердцебиением в груди я медленно поворачиваюсь к Гаррету и тут же нахожу его взгляд.

– Нет, – отрицаю очевидное, мотая головой в стороны.

Гаррет внимательно смотрит, а затем молча выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Но я сильнее вжимаюсь в задницей в сиденье, отказываясь выходить.

– Пойдем, Персик, – просит Гаррет.

– Мне и здесь отлично. Тепло. Пахнет вкусно.

С губ Гаррета срывается смешок. Он садится на пятки передо мной и снова пронзает меня взглядом.

– Пойдем со мной, – еще раз просит он.

– Только если ты поклянешься, что ноги моей не будет на льду.

– Ты вчера была на ледовой арене.

– Ты же понимаешь, о чем я!

Он коротко смеется.

– Лео ждет нас на катке.

– Лео? – хмурюсь.

– Он сказал мне, что так я смогу тебя вернуть.

– Так сходи к нему и скажи, что уже вернул. И поедем в ресторан, поужинаем, как нормальные парочки.

– Вряд ли нас можно назвать нормальной парочкой, – прыскает Гаррет.

– Я не пойду с тобой на каток.

– Ладно, не иди, – вдруг отвечает он.

Пока я пытаюсь найти подвох, Гаррет тянется ко мне и, подхватив меня за колени одной рукой, а другую положив мне на спину, поднимает меня в воздух.

– Я просто тебя донесу.

– Если ты хотел победить в номинации «худшее первое свидание», так бы и сказал, – возмущаюсь я, пока со мной на руках Гаррет идет на гребаный каток у Рокфеллеровского центра.

Небо над нами уже полностью окрасилось розовым. На катке пусто, и у меня захватывает дух от того, как здесь красиво. Все вокруг утопает в свете гирлянд-лампочек, которые озаряют лед теплым сиянием.

Остановившись у скамеек, Гаррет сажает меня на одну из них, и я тут же бросаю на него вопросительный взгляд.

– Каток… не работает? – не теряю надежды свалить отсюда.

– Я его арендовал.

Открываю от удивления рот.

– Арендовал… целый каток?

– Я так и сказал, – улыбается Гаррет, забавляясь моей реакцией.

– Знаешь, нам нужно будет обратиться к психиатру вместе.

Он коротко смеется. И мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку.

– Я уж думал, ты не затащишь ее сюда, – доносится до меня голос Лео.

– Я просто не говорил ей, что мы едем на каток, – смеется Гаррет, поднимая моему брату руку.

– Предатель, – недовольно говорю, глядя Лео в глаза.

Он смеется и снимает с плеча розовую сумку. В это мгновение из моих легких словно выбивают весь воздух.

– Я привез твои коньки, – протягивает мне ее. – Давай подержу Анджелину? Пока вы будете кататься.

– Я не буду кататься, – протестую я.

– Лео, ты не оставишь нас? – просит Гаррет.

– Конечно.

– Лиззи, отпусти Анджелину. Они будут здесь.

– Нет, Анджелина не любит… холод.

– Лиззи… – Гаррет со смешком наклоняет голову.

– Это наше первое и последнее свидание, чтобы ты знал, – бурчу себе под нос, но все же, позволив Анджелине лизнуть себя в нос, протягиваю ее брату.

Гаррет опускается передо мной на пятки и раскрывает мою сумку с коньками. Обхватив мою голень, он стягивает обувь, а затем аккуратно достает один из коньков. Я просовываю в него ногу, и Гаррет принимается шнуровать его. Его движения спокойные и аккуратные. Он точно не хочет причинить мне боль.

– Не туго? – спрашивает он, завязав шнурки.

Отрицательно мотаю головой. Тогда он переходит ко второму.

– Почему ты просишь меня выйти на лед, Гаррет? Ты ведь знаешь, что я этого не хочу.

Он вскидывает голову и смотрит мне в глаза, но ничего не отвечает. Проделав то же самое с другой ногой, Гаррет достает свои коньки и надевает их. Закончив, он выпрямляется и снова смотрит на меня.

– Я знаю, что ты боишься снова упасть. И я не буду говорить тебе, что не дам тебе упасть, ведь в нашей жизни будут падения. Но ты должна знать, что оступаться не страшно, ведь я всегда тебя поймаю. – Он протягивает мне свою ладонь. – Поверь, что я всегда буду рядом. Доверься мне.

На моих глазах выступают слезы. В груди разливается невероятное тепло. А в голове возникает лишь одна мысль – о правильности происходящего.

Я вкладываю в его руку свою и чувствую, как по щеке стекает слеза.

– Ты ведь не собираешься делать мне предложение, да? – на всякий случай уточняю я.

– Собираюсь, но не сегодня, – смеется Гаррет и ведет меня на каток. – Сначала мне нужно пережить вечеринку твоего отца. О, и увидеть его лицо, когда он узнает, что ты переехала ко мне.

– Я не переезжала к тебе!

– Если ты думаешь, что я хоть одну ночь проведу в своей постели без тебя, то спешу разочаровать. Я слишком долго ждал тебя, Элизабет Морган. И тебе от меня никуда не деться. И, кстати, ты на льду.

Опускаю взгляд и понимаю, что за этой болтовней Гаррета я пропустила тот момент, когда мы оказались на льду. Испуг, непонимание и… облегчение смешиваются у меня в груди.

– Видишь, не так страшно, правда? Может быть, таким же способом заставить тебя начать карьеру в музыке? – хмыкает Гаррет.

Возвращаю взгляд к Гаррету и без лишних слов льну к нему с поцелуем, благодаря его за то, что он позволяет мне быть рядом с ним… уязвимой. И знать, что он всегда станет моим защитником. Позволит выбирать самой то, что для меня важно, и поддержит в этом, несмотря на все сумасшествие.