Глава 87
— Вот так, Лина, единственная женщина в мире, которая может возвысить тебя, сделать сильнее, подарить крылья, а потом безжалостно все забрать. Все сжечь вокруг себя. Я и сейчас ощущаю запах гари.
А ты сама его чувствуешь? Наверное, и состояние Олега для меня сейчас намного понятнее. Он не был одержим тобой. Не хотел просто обладать тобой. Он любил тебя. Черт тебя подери! Любил!
И я… Был бы он жив и нормальным мужиком, скорее всего мы бы с ним ушли в запой. Или каждый из нас пролил бы сотни километров лужи крови. Только не хрена это не поможет. Нет таблетки от этой боли.
Ее просто не существует. И ни один кардиолог в мире не починит твое проклятое сердце.
Я смотрю на любимого и разрываюсь вместе с ним на миллионы атомов, на бесцветную пыль. А еще по щекам Влада, как мелкие капли утренней росы, стекают одна за другой капли слезы. Он и не думает их вытирать.
А мне так хочется слизать их, покрыть каждый миллиметр его кожи поцелуями.
— Это. — Влад подходит чуть ближе ко мне и проводит холодным оружием по обнаженной груди, спускается вниз по животу. Но мне ни капли не страшно. Даже если он в меня выпустит всю обойму, мне не страшно. Даже ледяное ощущение металла не приводит в чувства до конца. — Никогда не было моим. Никогда. Чьим угодно, но только не моим.
В каждом слове у него столько боли. Душевной боли, которую я чувствую, также как и он.
— Ответь на последний вопрос. Мы… Вернее та ночь… Зачем? Почему пришла сама?
— Тогда ты мне казался совсем другим, не таким, как Олег и ему подобные. В тебе чувствовалась сила. А я просто хотела спастись, хотела почувствовать, что может быть по-другому.
Я не знаю, что тогда произошло со мной. Помутнение? Или, наоборот, озарение. Но меня словно только один запах твой манил. Я не понимала ничего, что со мной происходит. Просто доверилась инстинктам.
Говорю ровно, спокойно, не моргая. И он верит. Возможно и пытается за что-то зацепиться, поймать меня на лжи. Но… Но не находит. И верит.
— А с ним когда? Почему? — он не смотрит даже на Марка, как и я. Только он от ненависти, а я просто боюсь смотреть на бессознательное тело друга.
— После больницы. Немного позже. Он был всегда рядом, успокаивал, ничего не требовал. Именно он меня вернул в тот момент к жизни, поддерживал всегда. Я не знаю, как мы с ним перешли черту. Но… Но с тех пор мы вместе…
Добиваю с каждым словом и себя и его.
— Был всегда рядом… — горько усмехается Влад. — Был. Я даже был за это ему признателен. Он всегда был ни на шаг ближе к тебе, а на сотни километров. Я ехал в тот вечер за вами из десятки.
Видел, как ты хотела спрыгнуть с крыши. И всегда… Каждый гребаный раз он всегда был рядом с тобой.
Влад был тоже рядом, произношу про себя. Всегда. Я ведь чувствовала тогда чье-то присутствие всегда рядом с собой. Это всегда, всегда был он. Только он.
— Если бы я задержался еще хотя бы минут на пять, то увидел бы не его пальцы внутри тебя, а его член. И тогда я бы выстрелил сразу в вас обоих.
Влад достает из кармана пиджака маленькую коробочку и кидает ее прямо мне в лицо.
— У тебя есть одно поразительное хобби, Лина. Ты коллекционируешь кольца своих… Я тоже купил тебе сегодня свое. Хотел сделать предложение. Сегодня официально я получил развод. Спешил к тебе быстрее.
Прости, выпить уже не сможем правда. Пришлось потратить бутылку на голову твоего любовника. Зато есть еще цветы.
Влад поднимает с пола букет и также швыряет его в меня. Я даже не уворачиваюсь. Ничего не чувствую. Ведь не только он, но и я мертва.
— Скоро доставка привезет ужин. В принципе вы успеете еще оценить мой заказ. Только все равно вам следует поторопиться. Только из-за уважения к твоему покойному отцу я даю вам обоим фору в десять часов.
Через десять часов вы оба должны покинуть этот город. Вашего духа и близко не должно здесь быть. Если я еще хоть раз… Хоть раз в жизни тебя встречу на своем пути, я пристрелю тебя, Лина.
Прямо в голову одним единственным выстрелом, и рука не дрогнет. Поверь. Ты убила нас. Вернее, нас, оказывается и не было никогда. Ты убила меня. Все хорошее, все светлое во мне. Убила во мне человека.
Теперь я буду жить только ради сына. Если бы не он… — Влад тяжело сглатывает. — Теперь мой смысл только один Илья. Во мне нет больше веры в добро, в справедливость. Меня никогда не возьмут ничьи слезы, ничьи просьбы, мольбы. Никому никакой пощады, если ты ее не достоин. Без чувств должно намного быть легче. Когда тебе плевать на все и на всех, ты сильнее. Ты убила меня, Лина. — повторяет Влад, а я и голоса его уже не узнаю. На нем как будто маска. Маска совсем чужого незнакомого человека. Сейчас он даже немного похож на своего деда.
Стальной голос, мрачное лицо. И что-то мне подсказывает, что в жестокости и жесткости он переплюнет родного деда в сотни раз. Никто действительно еще не знает такого Влада Белова. И лучше никогда и не узнать.
— Десять часов, Лина, и ни секунды позже. А иначе можете рыть себе могилы или одну на двоих, как хотите.
Влад разворачивается и быстрым шагом покидает спальню. Минуту мне на принятие. Все произошло. Все уже случилось. Я быстро выбегаю из комнаты в поисках любой одежды. Но первое, что попадается в руки это рубашка Марка. Ее и накидываю сверху.
Быстро беру мокрые полотенца, тазик с водой. Сейчас самое главное привести Марка в чувства. Времени и правда нет. Прикрываю обнаженное тело Марка простынёю и вытираю его избитое лицо.
Губы, нос разбиты. Крови вроде не сильно много, но все равно вид у него совсем не очень. А еще приходит все понимание случившегося. Паника, слезы с новой силы накатывают, пальцы дрожат.
Перед глазами лицо Влада. Столько ненависти в нем. Столько боли, презрения и обещания расправы, если не выполним его условия. Марк наконец приходит в себя. Пытается поймать меня своим не сфокусированным взглядом.
— Лина! — в мгновение он уже не валяется тряпкой, а обхватывает мое лицо и пристально смотрит на него. Потом быстро сканирует все тело. Только увидев, что на мне нет видимых изменений, делает глубокий выдох.
А до этого и не дышал вовсе. Краем глаза замечаю, как простынь скатилась почти до его ног. Я видела его уже голым полностью. Но это вынужденная мера. Сейчас не могу смотреть на него в таком виде.
Но Марк и не думает прикрыться. Его вообще сейчас не волнует его вид и его состояние.
— Как ты родная? С тобой все в порядке? — озабоченно он спрашивает. Даже в такой ситуации, избитый, с раненой головой, он думает о том, как я.
— Скажи, что все в порядке. Если тебя он обидел, я его грохну, Лин. Скажи. Не молчи. Что Влад сделал тебе? Он тебя…
Марк явно намекает на насилие или близкое к этому. И в момент звереет. Не дождавшись моего ответа, поднимается и быстро пытается отыскать свои вещи. Правда очень заметно, как его еще слегка шатает.
— Марк, успокойся, пожалуйста. — ловлю его за руку. — Влад ничего мне не сделал. Ничего. — уверенно повторяю.
— Он не твой брат. Я абсолютно цела. — понимаю, что не стоило ему напоминать об Олеге. Тем более сравнивать их. При любом упоминании о брате Марку становится очень больно. И эта боль не утихнет никогда, сколько бы лет не прошло.
Марк немного успокаивается, дышит спокойнее. Хочет обнять меня, но я отстраняюсь. Вижу, как он смотрит непонимающе. Еще бы. Всего лишь меньше часа назад между нами почти не произошел секс, а теперь я сторонюсь его.
Я подхожу чуть ближе и глядя в его глаза тихо говорю:
— Влад дал нам десять часов, чтобы навсегда убраться из этого города. И больше никогда не показываться ему на глаза. Никогда в этой жизни. А иначе он нас обоих пристрелит. — повторяю его слова точь в точь.
Но, кажется, Марка в отличие от меня, сказанное совсем не волнует. Его заботит совсем другое. Мое такое разное отношение к нему. Я провожу пальцами по его разбитой губе, из которой тонкой струйкой бежит кровь.
— Сильно больно? — показываю взглядом на его раны.
— А это! Ерунда. И не такое было. Быстро заживет. — улыбается Марк.
— Как ты мог поверить, что я целую тебя по-настоящему? Как мог поверить, что все происходит по моему согласию? — и его добиваю словами. Сегодня каждый получит свою персональную порцию боли. Безумно сильной и обжигающей всю душу боли.
В миг и беззаботное лицо Марка полностью меняется. Улыбка сразу исчезает с его лица. Он берет бережно мою ладонь и прикладывает в область своей груди. Там, где так сильно бьется его доброе сердце.
— А вот теперь, Лина, по-настоящему больно. Очень сильно больно.
Я хочу ответить, но Марк быстро отворачивается и начинает также быстро одеваться. А я не могу отдать ему его рубашку, так как под ней ничего больше нет. Он тоже все видел, но больше он никогда не увидит меня обнаженной.
— Значит спектакль был рассчитан на одного зрителя! — делает правильные выводы Марк. — Вот я идиот.
— Марк. — хочу искренне извиниться.
— Лин, все в порядке. А ты почему еще не собранная. Сама же сказала, у нас десять часов в запасе. Но судя по всему уже меньше. Давай одевайся, я жду. У нас с тобой еще дохерища дел.
Марк намного быстрее меня взял себя в руки. Максимально серьезен и собран, чего не скажешь обо мне. Уже через полчаса мы сидели в его машине и ехали в мой город. В город, где все началось, и в котором все и закончилось.
На тонкой цепочке на своей шее я прокручиваю между пальцами самую дорогую для меня вещь. Кольцо Влада, которое он так и не надел мне на палец.
— Красивое очень, Лин. — говорит Марк. Я сначала непонимающе смотрю на него.
— Я про кольцо. Красиво бы смотрелось на твоем безымянном.
Марк крепче держится за руль, старается выглядеть спокойным, но все равно лицо хмурое и нервное. И это все не от страха.
— Чем… Или кем тебя прижали, Лин? — уже намного серьезнее спрашивает Марк. Я отворачиваюсь к окну. Не могу на него смотреть.
— Лин, я задал вообще-то вопрос. Ну ладно, в принципе можешь и не отвечать. Не сложно догадаться на самом деле. Кто-то из его родни скорее всего. И взяли тебя кем-то важным для тебя, очень важным.
А если судить, что из твоей семьи никого не осталось, кто был бы тебе дорог, Еся не в счет. То значит речь о кое — ком другом. Речь обо мне. Да, Лин. Хотя можешь и молчать. Твою мать!
И как я сразу не понял подставу! Точно недосып сказывается. — Марк перестает договаривать. Только теперь я внимательно смотрю на него.
— Но и тебе есть, что скрывать от меня. И это все длится уже не один год. Не хочешь в конце концов поделиться со мной? Или мы совсем с тобой чужие?
— Лин, поверь, если бы мог, поделился бы уже и давно. Пока не могу. Правда не могу. И не спрашивай ни о чем. Когда время придет, я все тебе расскажу сам. Все.
— Марк… Я не буду лезть в твою личную жизнь. В конце концов ты имеешь полное право быть счастливым. И если у тебя есть кто-то… Есть любимый и близкий человек…
— Есть, Лин. — перебивает меня Марк. — Только ради этого любимого и близкого человека и живу и дышу. Но больше ничего не скажу, Лин. На этом все.
— Я поняла, Марк. И еще… Прости за… За то что было…
— Лин, а что было то? Знаешь мне чем-то по голове зарядили, не помню не хрена. Амнезия на некоторые события. Ничего не было, Лин. Забудь.
— Марк, а что теперь нас ждет дальше, что с нами будет?
— Ну, во — первых, наконец разберемся с твоей чокнутой… Прости, не могу назвать ее твоей сестрой. А потом и Есю заберем себе. Рано нам с тобой сопли и слюни распускать. У нас с тобой до хера еще дел.
И всей жизни не хватит их осуществить. Покой нам с тобой только снится теперь будет. А что на счет, что с нами будет потом? А потом, Лина, ты будешь очень счастливой. Впереди тебя ждет только счастье, Ангел.
— Счастье? — не уверенно произношу я. Как давно я не произносила вслух это слово. И тем более не верила в него. Даже будучи вместе с Владом.
— Да, Лина, впереди только твое счастье. Счастье Ангела. Ты его заслужила. Не будет больше слез, боли, насилия, принуждения. Только лишь счастье.
— А ты? — спрашиваю самое главное. Ведь он сам только что дал понять, что у него есть в жизни самый важный человек. И как бы мне не хотелось, скорее всего я просто не вписываюсь сейчас в его жизнь и в его планы.
— А что я, Лин? А я, как всегда, буду рядом с тобой. Как друг, как брат, но рядом. И даже не надейся избавиться от меня. Захочешь, не уйду, не оставлю. — усмехается мой лучший и любимый друг.
— Значит держим путь к счастью. — улыбаясь, говорю я. А какое это счастье? Смогу ли я его почувствовать? Смогу ли я наконец расправить крылья и взлететь?
— Ты все сможешь, Лин. — Марк как будто читает все мои мысли и уверенно, не сомневаясь ни на секунду, отвечает. — Ты обязательно станешь счастливой и гораздо быстрее, чем сама об этом думаешь.