Глава 55

— Знаешь, если бы ты была из другой семьи, скажем простых рабочих или самых обычных людей, я бы позволил с ними тебе общаться, раз в месяц допустим. Сказали бы им, что я честный бизнесмен. И мы так сильно любим друг друга и хотим быть вместе всю жизнь.

Купил бы им новое жилье здесь в стране или за границей. Обеспечил бы их на всю оставшуюся жизнь. Но…

Но тут у нас сами Мальтовы. И, если физической расправы я и не боюсь. То терять тебя или свою империю, которую столько лет сам создавал с нуля потом и кровью, я не намерен. Закатать все это. — Олег обвел рукой пространство. — В асфальт, в мои планы точно не входит.

Да, и жить я еще собираюсь долго. Вместе с тобой разумеется. Так, что начинай переваривать реальность. На счет учебы тоже самое. Если хочешь так учиться, тебе будут привозить задания с института.

Но в нем ты естественно показываться не будешь. Диплом сделаем на другого человека. То же самое касается и всех твоих знакомых, друзей. Считай, что их никогда не было в твоей жизни.

Теперь в твоей жизни открывается новая страница. А сюжет до конца расписан лишь мной. Я дал тебе немного времени привыкнуть к себе, только пока издалека. Уверен, ты чувствовала меня.

Не говори, что нет. Чувствовала, что за тобой наблюдают. Я видел, как ты постоянно вздрагивала. Уже тогда я хотел завладеть тобой. Но было рано. Нам мешали. Теперь никаких преград между нами нет.

Только в отличие от Заура мне мало подчинения в постели. Если ты перед ним так легко раздвинула ноги, то сделала бы это еще ни один раз. И не только перед ним. Если бы он не захотел тебя себе, сколько бы ты еще добровольно ублажала мужиков?

Лишь бы остаться живой. Вот тебе и первое отличие с твоей сестрой. Она и близко бы не подпустила к себе ни одного ублюдка. Сама бы хребет им вырвала. Но не трахалась и не сосала член, чтобы остаться относительно целой.

Его слова бьют сильнее любой пощечины. Но Олег и не думает останавливаться:

— Но и я тоже отличаюсь от всех остальных. Я хочу. — Олег начинает целовать лицо, скулы, спускается к шее. — Хочу, чтобы ты была со мной добровольно, чтобы сама хотела меня, текла по мне, ждала всегда меня.

Я могу и буду заставлять. Но совсем бревно в постели мне не нужно. Да и слез твоих, Ангел, не хочу постоянно видеть. Ты должна слушаться меня. Это самое главное правило. Никогда не перечить.

Особенно, если мы не одни. Если я говорю, стать на колени, ты без разговоров делаешь это. Если я захотел тебя трахнуть в любую минуту неважно где, ты с радостью принимаешь меня. И похер, если рядом толпа людей, или на нас смотрят несколько десятков глаз.

Неважно и где я тебя захочу. Хоть в ресторане, который весь забит посетителями. На улице, в саду, где ходит охрана. Важно только лишь мое желание.

Ты подчиняешься мне. Всегда. Запомни. Только, когда я увижу, что ты полностью склонила голову передо мной, только тогда у нас с тобой будет все хорошо. Я не буду обижать тебя. Согласись, не так много я и прошу от тебя.

Ну, чтобы до тебя быстрее доходил смысл моих слов, подумай, что там, в твоей прежней жизни остались те, кого ты так любишь. Не хотелось, чтобы у Стеллы загорелась мастерская. А машина с твоей любимой мачехой попала бы под колеса грузовика.

Не хочется, чтобы в компании твоего отца начались регулярно происходить несчастные случаи с сотрудниками. Ему и так сейчас не легко приходится. А охранники твоей семьи. Опасная у ребят работа.

Мало ли, что может произойти. А у них у всех семьи. Но это ты и сама знаешь. Но даже и на этом все не закончится. Есть еще и твоя любимая крестная, и старая директриса. Вот как раз за нее страшнее всего.

Возраст, живет одна. Мне продолжать, Лина? Я могу до бесконечности продолжать. С кого начать? Каждая последующая смерть после Заура будет только на твоей совести. И даже тогда, когда я их всех перебью, я не остановлюсь.

Потом возьмусь за их друзей. И так по кругу. До всех доберусь. Руки у меня очень длинные.

Олег говорил серьезно. Решительно. И я понимала, каждое сказанное им слово правда. Он убьет любого. Без разбирательств. Только лишь за то, что я его отвергла. Ему будет все равно ребенок это или женщина.

Он чудовище. Не способное никого любить. Чудовище, который раз в жизни кого-то захотел. Монстр, ублюдок, который хочет не только тела.

— Блядь, ты так заводишь. Я же хотел по-другому в наш первый раз. Но ты крышу сносишь с одного удара. Пожалуй, практиковаться начнем прямо сейчас. Посмотрю, как ты внимательно слушала мои слова.

Я не успела даже пискнуть. Олег поднял меня за ноги и понес к столу. Одним взмахом руки он опрокинул все его содержимое на пол и положил меня спиной на холодную поверхность. Но даже от нее не было так холодно, как от его глаз.

Он быстро поднял платье до талии, одним рывком разорвал трусики и отбросил их в сторону. Стал расстегивать ремень. Я понимала, что не могу даже отвернуться, даже глаза закрыть, хотя бы на минуту.

А еще осознание, что меня сейчас снова, который раз уже изнасилуют. Олег сказал, что проверяет меня, как я поняла смысл его слов. И каждое мое неправильное движение — минус чья-то человеческая жизнь.

Того, кто мне так дорог. И сейчас полностью беззащитная и открытая перед зверем, я впервые боялась не за себя.

Характерный звук молнии брюк. Все движения быстрые и отточенные. Мы смотрим друг другу в глаза и, наверное, не дышим оба. В его взгляде было безумие, жажда, одержимость. И этой одержимостью, к сожалению, стала я.

Я чувствую его член, прижимающийся к моему входу. Чтобы войти в меня ему необходимо только совершить один единственный толчок. Он немного толкается вперед, еще не проникая в меня полностью, и расставляет свои ладони по обе стороны от моего лица.

Он хочет, чтобы я смотрела на него, чтобы не было слез. Он зверь в человеческом обличии. Но ведь и звери могут любить? Ведь даже самых диких, наверное, можно приручить?

Олег шумно дышит, а на его лбу собрались первые капельки пота. Он очень сдерживается. И этим самым ломает себя. Ему больно, как и мне. Он меня хочет, а я его ненавижу. Если бы я знала, что моим близким ничего не будет, я бы, наверное, убила его.

Хотя бы попыталась. Хоть ручкой, хоть чем. Но рядом никого и ничего не было, что может мне помочь. И когда я уже чувствую, как его член понемногу начинает наполнять меня, дверь резко и с грохотом отлетает в стену.

Олег даже не шевелится. Только лишь глаза, способные убивать, говорят о том, насколько он сейчас зол. Чудовище даже не поворачивается, как будто знает, кто стоит за его спиной.

— Какого, блядь, хуя! Выйди и закрой дверь с обратной стороны. — говорит Олег, продолжая находиться внутри меня и смотреть только на мое лицо.

— У нас дела, брат.

— Я сказал, пошел на хрен. Пока есть еще на чем свалить.

— Олег, у нас проблемы. Арабы приехали. Хотят встречи с тобой сегодня вечером в Экваторе.

Лицо Олега вмиг меняется. В нем появляются какие-то новые черты. Он резко выходит, чертыхаясь. Поправляет платье, застегивает брюки и помогает мне встать со стола. В этот момент от страха мои ноги снова не хотят слушаться.

А еще я до сих пор ощущаю на бедрах крепкие прикосновение пальцев Олега. От них кожу сильно покалывает. А мои пальцы на руках только сейчас начинают сильно дрожать. И я чувствую наступающую истерику.

— Блядь, как же, сука, все не вовремя. — матерится Олег.

А я встречаюсь с другой парой глаз. Марк. Этого мужчину я вижу второй раз в жизни. Он смотрит на меня с такой злостью. Его руки сложены в кулаки. Хотя я не понимаю, что я ему хоть сделала.

Его брат чуть не изнасиловал меня, а смотрит он только на меня. Я не могу понять, что он хочет увидеть. Марк осматривает меня с головы до ног. И так обратно.

— Раз нам, Лина, помешали. Продолжим тогда вечером. Иди отдохни немного. Потом тебя подготовят. Сегодня ты будешь меня сопровождать. Закрепим знания.

Только тогда Марк переводит взгляд на брата. Он хочет ему многое сказать, но наедине.

— Иди, тебя проводят. — разрешает Олег.

Как только я наконец хочу быстрее покинуть это логово, на полу вижу свои трусики, которые порвал на мне Олег. Я хочу забрать с собой свое белье. Но как только наклоняюсь к ним, Олег сразу прерывает меня:

— Оставь, Лина. Иди к себе и набирайся сил. У нас на вечер очень обширная программа. И силы тебе очень пригодятся.