Глава 15. Точка невозврата

Марк встретил ее внизу у подъезда. Он был одет в серые спортивные штаны, свободную белую футболку и держал руки в карманах. Волосы все еще были слегка влажными после душа. Было очень необычно видеть его таким… обычным.

– Вам не стоило выходить, я бы и сама дошла, – сказала Анна, подходя к нему.

– Не хотелось, чтобы вы бродили по незнакомым коридорам, – ответил он мягко и с полуулыбкой.

Он открыл дверь, пропуская ее вперед.

– Прошу прощения, что написала вам в нерабочее время. Надеюсь, я не отвлекаю вас от отдыха.

Марк ничего не ответил, от этого стало еще более неловко – обычно люди утешающе говорили что-то вроде “Ничего страшного”. А он молчал. Значит ли это, что она действительно ему помешала?

– У вас что-то случилось? Выглядите взволнованной и напряженной, – неожиданно спросил он, заходя в лифт.

Услышать от Марка подобный вопрос было чем-то из ряда вон выходящим. Он никогда не спрашивал ее о личном. Вся эта обстановка – спортивный костюм, его дом, мягкий взгляд, странные вопросы – сбивали ее с толку еще сильнее.

Показалось, он понял ее замешательство, почти незаметно отступил на полшага назад и опустил взгляд в пол, будто извиняясь за свой секундный порыв.

– Одно событие… – робко начала она, так же смотря в пол, – выбило меня сегодня из колеи. Дышать тяжело. Будто не могу расправить плечи.

– Понял, – коротко ответил он. – Сейчас посмотрим.

Перешагнув порог его дома, она на секунду забыла о своих тревогах. Ее охватило чистое женское любопытство. Ей было интересно, как живет этот закрытый, молчаливый мужчина? Где он спит? Где он готовит? Что смотрит по телевизору?

Она поняла, что ни разу задавалась вопросом, свободен ли он. После той встречи в баре с его сестрой она почему-то автоматически записала его в холостяки. Хотя он вполне мог бы быть в отношениях или даже женат. Кольца на его пальце не было, но, учитывая его профессию, это нельзя считать показателем.

Однако дом выглядел минималистичным и мужским. И очень напоминал его самого. Все только самое необходимое, лаконичное, деликатное. Не похоже, что здесь жила женщина. Если только она не была его точной копией.

Некоторые двери были закрыты, наверняка это были спальни, но все равно по основной атмосфере дома можно было понять, что он одинок.

Незаметно для себя Анна слегка выдохнула с облегчением и прошла в ванную. Здесь ей в голову впервые пришел закономерный вопрос.

«А где он собирается меня лечить? На диване? На столе? Или может… на кровати?»

Она смутилась от собственных нелепых мыслей и быстро вернулась в прихожую.

– Проходите сюда, – сказал Марк, открывая перед ней дверь в одну из комнат.

Это был полностью оборудованный врачебный кабинет. Точь-в-точь как в его клинике.

– У вас и дома есть лечебный кабинет? – спросила Анна, опешив.

– Конечно. Я бы не пригласил вас сюда, если бы у меня его не было.

– …И правда… – промямлила она чуть разочарованно. – А зачем он вам дома?

Анна знала, что переходит черту своим любопытством, но не смогла себя удержать. Однако Марк лишь хмыкнул и, ничего не ответив, зашел в комнату.

«Разговор, очевидно, окончен».

– Раздевайтесь, – сказал он сухо, указывая на стул в углу комнаты, а сам пошел мыть руки.

Анна вошла внутрь и осмотрелась. Совершенно не было ощущения, что она у него дома. Потолок и освещение были немного другими, но в остальном обстановка абсолютно точно напоминала кабинет в клинике. Анна коротко выдохнула и схватилась за пуговицы пиджака. Она быстро расправилась с одеждой, оставшись, как обычно, в трусиках и бесшовном бра, и легла на кушетку. Только дотронувшись головой до твердой поверхности она поняла, что забыла распустить свой тугой узел.

Она приподняла голову и потянулась к волосам, но Марк мягко остановил ее руку.

– Я сам, – тихо сказал он.

Анна на секунду замерла в изумлении.

«Он точно сегодня какой-то странный».

Но сопротивляться не стала, расслабилась и опустила руки, оперевшись на локти и давая ему доступ к волосам.

Он осторожно нащупал первую шпильку и вытянул ее. Металл со щелчком лег на тумбочку. Потом он вытянул вторую. Третью. Четвертую. Он делал это молча, с непривычной для его твердых рук бережностью.

Когда последняя шпилька покинула волосы, прическа не рассыпалась сразу. Тугой узел, затянутый утром с привычной силой, держал форму. Его пальцы скользнули к основанию пучка. Он не рвал и не дергал. Он просто мягко проник в самую сердцевину узла большими пальцами, ослабляя там напряжение. Тепло его ладоней впитывалось в ее кожу головы. Анна невольно прикрыла глаза.

Затем он начал медленно, сантиметр за сантиметром, разматывать волосы. Не расчесывая, а именно распутывая. Его пальцы погружались в ее каштановую копну, разделяя прядь за прядью. Каждый раз, когда очередной свободный виток волос спадал на плечи, по коже головы пробегала волна мурашек.

Когда последний завиток узла сдался, его пальцы мягко, но глубоко прошлись по ее коже головы от затылка к вискам, совершая медленные, круговые движения. Она ощущала, будто каждый микроскопический зажим на ее коже, оставленный тугими шпильками и дневным стрессом, сдавался под его руками и расплывался теплом.

Анна издала едва слышный звук, что-то среднее между вздохом и стоном. Голова, которую она привыкла держать высоко и напряженно, вдруг стала невесомой и откинулась назад. Мысли, еще минуту назад метавшиеся в панике, замедлились, уплыли. Осталось только это всепоглощающее ощущение: его пальцы в ее волосах, его тихое дыхание где-то сзади, и медленное, сладкое таяние где-то глубоко в основании черепа.

Он провел ладонями от макушки до самых кончиков волос на ее плечах, расправляя их одним плавным последним движением. Только тогда он убрал руки.

– Ложитесь, – сказал он тихо.

Она опустила голову на кушетку, и волосы мягко окутали ее шею и плечи, как нежный прохладный шелк.

«Да, это именно то, что было нужно», – подумала Анна, наблюдая, как мысли, которые беспокоили ее последние несколько часов, уходят.

– Сегодня сделаем все как обычно и особенно поработаем над грудной клеткой, – сказал он спокойно, привычно кладя руки на ее плечи и прощупывая зажимы. – Раскроем ваши ребра. Дышать станет легче.

Анну это снова удивило. Он никогда не пояснял, не объяснял своих действий.

«Что на него сегодня нашло? Видимо, домашняя обстановка все же как-то влияет».

– Как скажете, – покорно согласилась она.

Марк начал стандартные манипуляции. Шея, плечи, руки, спина, поясница, ноги, стопы. Все это казалось таким привычным, знакомым и расслабляющим. Анна чувствовала себя в полной безопасности. Несмотря на то, что находилась у него дома.

Спина наконец начала отпускать. Тепло, как обычно, разливалось по тазу, вызывая привычные покалывания внизу живота.

– Приступим к грудной клетке.

Анна кивнула и устроилась поудобнее.

– Снимайте топ, – спокойным, но слегка приказным тоном сказал он.

Она резко распахнула глаза.

– Что?

– Нужно снять топ, освободить грудную клетку, – терпеливо повторил он.

– С-с-совсем?

Язык заплетался от неожиданности. Тело тут же напряглось, руки сцепились в замок на животе, а плечи вжались в шею, обороняя.

Марк снисходительно улыбнулся, явно ожидая такую реакцию.

– Вам нужно довериться мне, Анна. Мы же договорились.

Анна силой заставила себя говорить.

– …Может, все-таки получится через бра? – спросила она умоляющим тоном.

– Нет, вам нужна будет полная свобода дыхания.

Она подняла и села на кушетке, пытаясь судорожно решить, как поступить. Сказать, что все в порядке, дыхание уже восстановилось, или все же набраться смелости и раздеться?

Марк знал, какие барьеры она сейчас преодолевает в своей голове, поэтому не торопил ее. Но эта ситуация его все же слегка забавляла. Она реагировала ровно так, как он предвидел. Одежда была ее броней, и он сейчас фактически попросил ее скинуть доспехи и сдаться.

Глаза Анны бегали из угла в угол. Было видно, что мысли проносились в ее голове со скоростью света.

«В конце концов, он же врач. Он что, голой груди никогда не видел?» – подумала она. «Я же хожу к маммологам и гинекологам. Это практически то же самое».

Плечи слегка опустились, было понятно, что ей все-таки получилось с собой сторговаться. Ее слегка трясущиеся пальцы потянулись к краям топа, но никак не могли ухватиться за ткань.

– Я помогу, – раздался мягкий голос за спиной.

«Да ты издеваешься?! От этого еще более неловко!» – подумала она, отказываясь убирать руки.

Он осторожно коснулся кончиками пальцев внешней стороны ее ладони, и она сдалась. Опустила кисти на колени, позволяя ему раздеть себя.

Пальцы Марка быстро нашли боковые швы топа. Движение было уверенным и методичным, как все, что он делал. Он осторожно потянул ткань вверх, чтобы не сделать ей больно. Кончики его пальцев случайно провели по боковой поверхности ее груди. Острое, почти электрическое ощущение пронзило ее до самого низа живота. Она втянула воздух со свистом. Он не извинился. Не сделал вид, что не заметил. Он просто продолжил ее раздевать.

Топ упал на стул.

Грудь обнажилась полностью.

Она зажмурилась, чувствуя, как холодный воздух касается сосков, заставляя их напрячься. Стыд вспыхнул жаром в щеках, но было уже поздно что-то менять. Она сидела, сгорбившись, пытаясь скрыться в себе и перекидывая длинные пряди волос вперед, чтобы прикрыться.

Марк дал ей секунду – почувствовать прохладу, уязвимость, свое собственное учащенное дыхание, которое поднимало и опускало грудную клетку.

– Ложитесь, – сказал он наконец, и его голос был низким, почти бархатным.

Она колебалась пару секунд, но все же легла. Волосы скользнули по коже и упали по бокам, обнажая грудь перед его глазами и лишая последней защиты. Она не посмотрела на него, уставившись в стену, но кожей чувствовала, где сейчас находится его взгляд.

Марк не дал ей утонуть в этой неловкости, встал за ее головой и сразу коснулся.

Но не груди, а впадин у ключиц. Он слегка надавил, прощупывая мышцы.

– Здесь, – сказал он без эмоций, – зажат нерв, идущий к диафрагме. Вы его душите каждый раз, когда втягиваете голову в плечи.

Он начал продавливать точку и мышцы вокруг. Боль была острой, почти головной, но за ней следовало странное облегчение, как будто в горле расстегнули тугой воротник. Она смогла сделать первый по-настоящему глубокий вдох за весь вечер. Воздух, холодный и чистый, заполнил легкие до самого низа.

Его руки уже скользнули ниже, по краю большой грудной мышцы. Его пальцы лежали на ребрах, но боковые поверхности его ладоней почти касались самой выпуклой, боковой кривой ее груди. Не дотрагиваясь. Просто находясь на грани.

Его большие пальцы упирались в межреберные промежутки под мышкой, продавливая их по одному, заставляя каждое ребро сдвигаться на микроскопическую долю миллиметра. Боль была острой, точной. И каждый раз, когда кость с легким щелчком вставала на место, глубоко в груди что-то таяло, освобождая пространство.

Затем его ладони легли плашмя по бокам ее грудной клетки, чуть ниже подмышек.

– Дышите и сопротивляйтесь, – сказал он.

Она вдохнула, пытаясь расширить ребра, но его руки создавали мягкий, непреодолимый барьер. На выдохе он надавил, помогая ребрам опуститься глубже. С каждым циклом в груди появлялось пространство, а его ладони, оставаясь на месте, все явственнее ощущались кожей, как часть ее собственного дыхания.

Она поймала себя на мысли, что выдыхает особенно глубоко, чтобы его руки каждый раз поднимались чуть вверх по груди. Эта мысль смущала. Она отвернулась, чтобы он не увидел, как она краснеет.

Потом Марк попросил ее положить руки за голову. Мышцы живота растянулись, грудь приподнялась и раскрылась еще сильнее. Еще неприличнее. Она зажмурилась, чтобы не думать об этом, пока он стоял у изголовья и прорабатывал болевые точки.

Убирая руки, он неосторожно коснулся ее соска. Это маленькое движение вызвало яркий ток по всей ее груди, доходя до самого низа живота. Она резко вдохнула воздух и закусила губу.

Он не среагировал. Продолжил работу, но его пальцы, казалось, стали внимательнее, будто считывали каждую микро-дрожь ее кожи.

И наконец – работа с диафрагмой. Он попросил ее согнуть ноги, поставив стопы на кушетку. Встал у изголовья и наклонился. Его ладони легли на нижние ребра, прямо под грудью. Давление было глубоким, направленным вверх, под самый купол диафрагмы. Боль заставила ее выгнуться и вскрикнуть.

– Дышите сквозь боль, – сказал он, не ослабляя нажима. Его большие пальцы теперь лежали на мягких тканях верхней части живота, в паре сантиметров от нижнего края ее груди.

При каждом прерывистом вдохе ее тело слегка двигалось, а грудь почти касалась его рук. Почти. Это «почти» стало самой изощренной пыткой. Ей неконтролируемо хотелось вдохнуть глубже, выгнуть спину еще сильнее, чтобы наконец достать сосками до его кожи.

И вдруг – щелчок. Не слышимый, но ощущаемый всем существом. Блок в диафрагме отпустил. Воздух хлынул в легкие так глубоко и свободно, как никогда. Ее грудь поднялась на этом вдохе полной, округлой волной, и уже ничто не мешало движению.

Он убрал руки.

Но убрал не как раньше, резко. А мягко завершая процедуру одним длинным поглаживанием от нижних ребер по груди и до самой шеи. Проходя в миллиметре от сосков.

Марк отступил. Его дыхание было чуть громче обычного.

Она лежала, глядя в потолок. Ее тело дышало без ее участия. Грудь поднималась и опускалась в новом, широком ритме. Соски, затвердевшие от холода и возбуждения, едва касались воздуха. Каждое движение ребер отдавалось где-то глубоко в тазу.

– Одевайтесь, – сказал он, отвернувшись к раковине. Его спина была прямая, плечи чуть напряжены. Он мыл руки дольше, чем нужно. Вода лилась и лилась, смывая невидимые следы.

Анна поднялась, взяла топ. Ткань, касаясь кожи, казалась грубой, чужой. Ее прежняя броня из одежды теперь мешала и сдавливала тело. Она нехотя оделась.

Марк, так и не повернувшись к ней, прошел к столу и сел спиной.

– Вы найдете выход сами? – буднично спросил он.

Анна мысленно поблагодарила его за то, что он не бросился ее провожать. Она не готова была сейчас натягивать маску вежливости и вести себя как ни в чем не бывало.

– Конечно, – также спокойно ответила она. – Я напишу вам на следующей неделе. До свидания.

Она стремительно вышла, не дожидаясь его ответа. Обулась и рванула к выходу. Не дожидаясь лифта, она пошла сразу к лестнице – энергия била в ней через край, ее срочно нужно было куда-то деть.

Анна бежала по ступенькам с расслабленной улыбкой на лице. Хотелось кричать, дышать, смеяться.

Зайдя домой, она скинула туфли, одежду прямо на ходу, разделась до нижнего белья, затем стянула и топ. Ей снова задышалось легко.

Она сразу села за стол, снова открыла ежедневник за 2018 год и написала всего одну короткую фразу.

«Хочу еще».