Глава 28. Можжевельник и ирис

Прошло больше недели. Десять дней Анна пыталась вернуть себе прежнее состояние «человека-робота», но ничего не выходило. Тело, которое Марк так бесцеремонно «разбудил», теперь жило своей жизнью. Это не была боль, скорее постоянный дискомфорт. Она чувствовала зажим в шее, тяжесть в лопатках и какую-то общую скованность, которую не получалось убрать ни горячим душем, ни попытками выпрямиться. Она просто не понимала, как теперь сидеть или стоять, чтобы не чувствовать себя натянутой до предела.

В четверг, когда спину снова стянуло тугим узлом, она не выдержала. Она готова была сдаться первой, лишь бы больше это не испытывать.

– Клиника доктора Савельева, добрый день, – голос администратора звучал до тошноты бодро.

– Здравствуйте. Это Анна. Хотела бы записаться к Марку Александровичу на ближайшее время? Любое окно, я подстроюсь.

Анна затаила дыхание, ожидая привычного «секунду, посмотрю».

– Ой, Анна Сергеевна, Марк Александрович сейчас не принимает. Он взял отпуск на две недели.

– Как отпуск? – она почувствовала, как внутри все обрывается. – Он же… он ничего не говорил.

– Да, это было внезапно. Отменил все записи. Сказал, что ему нужно уехать. Передать, чтобы он связался с вами по возвращении?

– Нет. Не нужно. Не говорите ему, что я звонила, – Анна сбросила вызов.

Она смотрела на экран телефона, и в груди закипала холодная ярость. Уехал. Он испугался того, что произошло в кабинете, и просто вырезал ее из своей жизни, как лишний абзац в тексте. Взял паузу, чтобы не пересекаться с ней. И это злило больше всего. Его профессиональная выдержка, о которой он так много говорил, на деле оказалась обычным бегством.

Анна выдохнула. Где-то в глубине души она испытала облегчение от того, что его не оказалось в клинике. Этот ее порыв был слишком импульсивным и неразумным. В обычное время ей бы не позволила гордость пойти на контакт первой, но в этот раз речь шла о буквально физической необходимости.

– Пора возвращаться к реальности. Сфокусируйся на работе, это сейчас важнее всего, – убеждала Анна саму себя.

Ежегодный вечер ассоциации отельеров был обязательным пунктом в ее графике. Отель готовился к нему последние три месяца.

Анна не любила такие мероприятия за их напускную помпезность, но работа требовала присутствия. Она выбрала темно-синее шелковое платье в пол – полностью закрытое до горла спереди, лаконичное, идеально сидящее по фигуре. На спине был очень узкий вырез, который доходил до самой поясницы. Он был незаметен при первом взгляде, но при небольшом движении слегка приоткрывал нежную кожу спины. Анна выбрала минимум украшений, а волосы собрала в тугой пучок. Она выглядела как обычно – уверенная в себе, спокойная, контролирующая ситуацию.

В зале было душно от разговоров о налогах, загрузке номеров и новых законах. Анна переходила от одной группы гостей к другой, обменивалась дежурными фразами, следила, чтобы у всех были полные бокалы, и решала мелкие рабочие вопросы прямо на ходу.

Этот вечер был хорошей возможностью наладить новые связи и поддержать старые. Не каждый отель мог позволить себе такое дорогое мероприятие, но для отеля Анны это был вопрос репутации и престижа. Поэтому Анна, как управляющая, обязана была представить все, включая себя, в лучшем виде.

Разговаривая с владельцем одной из петербургских гостиниц, краем глаза она заметила Андрея, направляющегося в ее сторону. Он был последним, кого ей сейчас хотелось бы видеть, поэтому Анна вежливо извинилась и стремительно направилась в другой конец зала, пытаясь затеряться в толпе.

Ее взгляд упал на одну из стоек с напитками, и ее сердце пропустило удар. Все же Андрей не был последним, кого она была готова видеть этим вечером. Были варианты гораздо хуже. Точнее, один конкретный вариант.

Марк стоял вполоборота к ней, слушая какого-то важного чиновника. В темном костюме, без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки – он выглядел слишком живым и настоящим среди всей этой накрахмаленной публики.

Анна почувствовала, как по ногам пробежала слабость.

«Что он тут делает?»

«Я не видела его в списке приглашенных. Зачем он пришел?»

«Неужели из-за…», Анна стряхнула мысль, не закончив ее.

Ситуация требовала полной собранности, ей нельзя было терять лицо. Несмотря на то, что очень хотелось сейчас развернуться и сбежать, она собрала всю смелость в груди и направилась в его сторону. Каждый ее тяжелый шаг отдавался в позвоночнике.

– Не знала, что остеопаты интересуются гостиничным бизнесом, – произнесла она, остановившись рядом и деликатно кивая собеседнику Марка в знак извинения за вторжение.

Марк медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, затуманенным, как будто он тоже не спал все эти ночи. Он не улыбнулся. Просто смотрел на нее так, словно они все еще были в том кабинете, и между ними не было этого душного зала.

– Анна, – его голос был тихим, и от этого звука у нее потянуло внизу живота. – Пригласили старые знакомые. Не смог отказать.

Третий лишний вежливо откланялся, и Анна с облегчением выдохнула. Больше не нужно было притворяться и тянуть широкую улыбку.

– Я как раз собирался уходить, – продолжил Марк, будто извиняясь за то, что пришел на ее территорию.

– Снова сбегаете? Это так на вас похоже, – съязвила она в ответ.

Ей самой было противно от собственной желчи в голосе, но она ничего не смогла с собой поделать – эмоции брали верх. Возможно, впервые в ее жизни.

Марк издал уставший смешок и опустил глаза. Ему нечего было на это ответить.

Между ними повисло такое плотное молчание, что, казалось, его можно потрогать руками.

– Иногда нужно сделать паузу, уйти, чтобы не наломать дров, – наконец сказал он, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное.

– Ах, вот в чем дело, – голос Анны звенел грустью и разочарованием. – В таком случае, уходить нужно было раньше. Потому что дрова наломать вы уже успели.

Анне было стыдно. Здесь, среди важных гостей, на мероприятии, к которому все готовились несколько месяцев, где она руководила балом и была лицом отеля, она ругалась с мужчиной, с которым даже не состояла в отношениях.

Анна виновато опустила глаза, массируя переносицу.

– Простите, Марк. Должно быть, я немного устала, день был очень долгий. Пожалуйста, наслаждайтесь вечером, мне нужно поприветствовать других гостей.

Анна двинулась сквозь толпу в направлении выхода – ей не хватало воздуха. Его запах – можжевельник, хлопок и что-то чисто врачебное – ударил в голову сильнее, чем шампанское.

Она заметила, что почти бежит. Быстрым шагом пройдя через весь зал, она вышла к лифтовому холлу, где было тише и прохладнее. Ей нужно было просто дождаться кабины, доехать до своего офиса и дождаться там, пока он не уйдет. Она нажала на кнопку вызова и уставилась на свои дрожащие пальцы.

Двери лифта разъехались. Она вошла, нажала «1», но не успели створки закрыться, как чья-то рука преградила им путь.

Марк вошел внутрь. Двери сомкнулись, отрезая их от шума банкета. Лифт плавно тронулся вниз. Анна стояла в углу, вцепившись в перила. Марк стоял напротив. В замкнутом пространстве его присутствие казалось оглушительным.

– Зачем ты пошел за мной? – сорвалось у нее с губ. Она больше не могла играть в «управляющая» и «гость» или в «пациентку» и «доктора».

Он не ответил сразу. Просто смотрел на нее – зло, жадно, так, как смотрят на что-то жизненно необходимое и одновременно запретное. – Ты думаешь, мне было легко эти последние десять дней? – он сделал шаг к ней, и Анна невольно вжалась в зеркальную стенку лифта. – Думаешь, я просто так все бросил и уехал? Я пытался забыть о тебе, о том, что я с тобой сделал. Каждый день напоминал себе, что такое врачебная этика.

– И как? Получилось? – выдохнула она, поднимая на него глаза.

– Нет, – коротко бросил он.

Он протянул руку и коснулся ее щеки, медленно ведя пальцами к уху, а затем – к затылку. Это прикосновение было как разряд тока. Тело Анны, томившееся десять дней в ожидании, отозвалось мгновенно. Она закрыла глаза и едва слышно застонала, когда его ладонь привычным, уверенным движением легла ей на шею, чуть сжимая. Скользнула назад по плечам, лопаткам и добралась до выреза, остановившись у самого края ткани.

– С твоей чувствительной спиной опасно носить такие платья, – прошептал он у самого уха и скользнул внутрь выреза.

Контакт кожи с кожей после недели «голода» отозвался в теле Анны настоящим взрывом. Она всхлипнула, закидывая голову назад, а его пальцы уже уверенно и жадно сминали ее кожу, вспоминая каждый изгиб, каждую точку.

– К черту все, – прошептал он, и его губы с силой и жадностью накрыли ее губы.

Это было признание поражения. Оба сдались. Лифт продолжал ехать, но для них время остановилось в этом тесном, пахнущем ирисом и можжевельником пространстве. Никакие правила больше не работали.

Он целовал ее не красиво, не «как в кино», а с какой-то злой, накопившейся нуждой. И Анна ответила так же – хватаясь за его плечи, забыв про платье, про прием наверху и про то, что она вообще-то собиралась с ним никогда больше не видеться. Две недели не продержался никто.