Глава 4. Кто он?

Спа-зона в отеле была великолепной. Полный сервис со всякого рода массажами, саунами, бьюти-процедурами, бассейном, чаем. Анна любила в конце недели забронировать себе слот после работы, чтобы «перезапустить» тело.

В этот раз она решила не ждать выходных и записаться в середине недели. Всему виной был вихрь мыслей и ощущений, который совершенно выбил ее из привычного ритма жизни.

Она всю неделю пыталась вернуться в привычный режим. Плотный график, длинные дни, минимум пауз. Она сознательно брала на себя лишнее, вникала в детали, которые давно могла делегировать. Контроль всегда возвращался именно так.

Но в этот раз он возвращался медленнее.

Анна ловила себя на том, что внимание рассеивается. Мысли соскальзывали с цифр, взгляд задерживался в окне дольше, чем требовалось. Она усилием возвращала фокус и злилась на себя за то, что это приходится делать сознательно.

Она не хотела думать о причине, потому что на ум приходила только самая абсурдная.

– У тебя было всего пара сеансов у какого-то костоправа, что с тобой происходит? Это просто бред. Да, сеансы были удачными, твое тело реагирует. Чистая физиология и ничего больше, – ругала она себя, смотря на кучу ошибок в отчете, которые понаделала за сегодня из-за своей рассеянности.

Как назло, неделя в отеле была сумасшедшей – заезжала большая туристическая группа из Дубая. Ни один косяк не прощался никому.

Поэтому спа был просто стратегически важной необходимостью, но и он оказался бессилен перед воспоминаниями о сильной руке на ее животе.

Отель особенно гордился своим топовым массажистом. Олег работал у них уже три года и клиентки всегда выстраивались к нему в очередь. Высокий, мускулистый, молодой, с широкой белоснежной улыбкой, низким бархатным голосом и большими умелыми руками.

Олег массировал Анне спину и поясницу. Было приятно. Она чувствовала, как напряженные мышцы расслабляются, кожа горит от трения и мысли в голове расплываются.

«Да, то, что нужно», – подумала она.

Но все же невольно двигала тело, пытаясь подставить точки, которые так требовали большего внимания и нажима.

– Вы сегодня очень активная, Анна Сергеевна, – сказал Олег с легкой улыбкой.

Это означало «Хватит вертеться, лежи спокойно». Анна выдохнула и решила больше не нервировать мастера.

Через сорок минут массажа Анна встала отдохнувшая, но с ощущением легкой незаконченности. Растекшиеся мысли в ту же секунду снова собрались в узел.

Разочарованно вернувшись домой, она решила все же поддаться своим размышлениям. Она открыла ноутбук, вбила его имя в поисковике и прошлась по каждой ссылке с его упоминанием, дошла даже до сайта медицинского университета.

Внимательно читая обо всех многочисленных квалификациях, которые он освоил, она невольно представляла на его кушетке других клиенток.

«Курс по психосоматике» – она представила, как он задает им личные вопросы, поддерживает, мягко утешает. С ней он такого не делал.

«Стажировка в европейской остеопатической школе, Франция». В ее воображении уже рисовался Париж, романтичные свидания с какой-нибудь тонкой, деликатной француженкой в шелковом платье.

Анна бросила взгляд на свою гардеробную. Она была на 80% забита черной одеждой и, по большей части, костюмами. Объяснялось это даже не ее тягой к практичности и отсутствию стиля. Все было проще. Дресс-код отеля требовал только черный цвет, без какой-либо фактуры, классический крой одежды, платья ниже колена, закрытые плечи.

А так как большую часть своей жизни Анна проводила на работе, то и гардероб собирался из этих соображений.

Оставшиеся 20% составляли удобные футболки, шифоновые рубашки темных тонов, джинсы, свитшоты. Все то, что можно было либо сочетать с имеющейся кучей черной одежды, либо просто носить в магазин и на прогулки. Никакого французского шика.

Шанс мог бы быть хотя бы у нижнего белья, но и то было в основном бесшовным, гладким, чтобы не выделялось под рабочей одеждой. Конечно же, у нее была пара соблазнительных комплектов, которые она брала еще во времена отношений с Игорем, но она так и ни разу их не надела.

Анна грустно вздохнула и вернулась к изучению его анкет. Она не нашла ни одного аккаунта в соцсетях, ни одного его упоминания у каких-то друзей. Ничего, что могло бы дать ей хоть какую-то информацию о его непрофессиональной жизни.

Ей было интересно, чем увлекается этот молчаливый мужчина вне работы.

«Наверняка в свободное время он слушает какой-нибудь джаз, читает Достоевского и смотрит ретро-фильмы с Одри Хепберн. Абсолютно типично и банально для такого закрытого и напыщенного индюка».

Она снова разочарованно выдохнула, вспоминая о своей жизни, в которой не было никаких хобби и интересов, кроме работы.

Анна раздраженно закрыла все открытые вкладки с его именем. Но этого было недостаточно, чтобы успокоиться, поэтому она еще почистила всю историю браузера. Только убедившись, что на ее компьютере не осталось ни одного следа этого мужчины, она успокоилась и позволила себе, наконец, пойти спать.

Перед сном она еще раз подумала, что на следующем приеме нужно быть внимательнее к своим реакциям. Не давать излишнюю волю ощущениям.

Анна решила, что ничего нового не произойдет. Потому что теперь будет держать ситуацию под контролем. Головой.

С этой мыслью она уснула, так и не заметив, что решение уже было принято.

***

В тот же вечер он открыл расписание на следующую неделю.

Пробежался глазами по приемам, как делал всегда. Плотные дни. Короткие паузы. Ничего лишнего. Он отметил про себя завтрашнего пациента, с которым обычно приходилось работать дольше. После таких приёмов он всегда оставлял себе несколько минут, чтобы сбросить напряжение из рук.

Анна стояла сразу следом.

Он нахмурился почти незаметно. Это было неудобно. Не критично, но неудобно. После тяжёлых приёмов руки дольше оставались «включенными». Давление чувствовалось иначе. Обычно он такие вещи переставлял автоматически.

Он навел курсор на ее имя и убрал его из расписания.

Экран тут же стал выглядеть неправильно. Пустота на этом месте резала глаз сильнее, чем прежний порядок. Он поймал себя на том, что плечи напряглись.

Через секунду он вернул её имя обратно.

Руки медленно расслабились.

Он закрыл расписание и больше к нему не возвращался.