Глава 36. Слишком близко

Анна чувствовала солоноватый привкус дождя на его губах, который все еще оставался на них. Марк больше не был тем выдержанным профессионалом, который диктовал ей темп дыхания. Его руки, всегда такие точные и бережные, теперь с жадностью сжимали ее талию.

Она не узнавала его. Не узнавала свои руки, которые комкали его халат, не узнавала звук собственного голоса – хриплый, умоляющий, совершенно чужой. В этом поцелуе, да и во всей комнате, не было места их прошлым ролям. Он не был врачом. Она не была пациенткой. Они были просто мужчиной и женщиной, которые слишком долго запрещали себе даже дышать в сторону друг друга.

Марк, все еще стоя на коленях у ее ног, провел руками вниз по ее талии, затем по бедрам, сжал ее колени и развел их в стороны, заполняя собой место между ее ног. Он еще плотнее притянул ее к себе так, что ее низ полностью уперся в его живот. Марк блуждал руками по ее флисовой кофте, сжимая и разжимая ее бедра. Осыпая поцелуями ее губы, ключицы, шею. Он слегка задрал ее кофту, продолжая целовать ее живот и спускаясь все ниже. Он провел пальцами по внутренней стороне ее бедра – от колена до самого верха.

Его пальцы двигались медленно, ощупывая каждый миллиметр, и Анна чувствовала, как от этого прикосновения по телу разбегаются мурашки.

Он поднял голову, встречаясь с ней взглядом, и его руки замерли у края ее спортивных брюк.

– Можно? – спросил он, и этот вопрос, такой простой, такой непохожий на его прежнее «дышите» или «ложитесь», ударил ее сильнее любого прикосновения.

– Да, – выдохнула она и привстала, чтобы ему легче было раздеть ее.

Он стянул с нее брюки вместе с бельем медленно, будто раздевал ее в первый раз. И для него это действительно был первый раз – не врач, который готовит пациентку к процедуре, а мужчина, который хочет женщину.

Он наклонился, и его губы коснулись ее колена. Легко, почти невесомо. Потом выше – внутренней стороны бедра. Анна закусила губу, чувствуя, как внутри все сжимается в ожидании.

Она посмотрела на него сверху вниз, и где-то глубоко в сознании мелькнула мысль, что раньше он всегда был сверху. Стоял у изголовья. Смотрел на нее с высоты своего профессионального превосходства. А теперь он на коленях, и в его глазах нет ничего, кроме обожания и желания. Чистого, неприкрытого, и такого сильного, что у нее кружилась голова.

Он целовал ее, смакуя каждое движение, и от этих поцелуев по телу разбегались волны, заставляя ее сжимать подлокотники кресла.

​​Его язык провел по ее коже, оставляя влажный след, и она почувствовала, как мышцы живота напряглись. Он скользнул выше, к самой границе, и Анна выгнулась в кресле, чувствуя, как воздух касается самых сокровенных складочек. Между которых было уже очень горячо и влажно.

Марк прокладывал свой путь поцелуями. Сначала вокруг – между бедер, у самого края половых губ, над клитором, затем целовал все. Тонко, нежно, невесомо и дразня.

– Марк… – выдохнула она умоляюще.

Но не успела она закончить свою просьбу, как он широко провел языком по вульве, от самой промежности до лобка. Анна вскрикнула и выгнулась еще сильнее, запрокидывая голову.

Он схватил ее за бедра и рванул их на себя, закидывая ее ноги себе на плечи, открывая ее полностью. Теперь она полулежала в кресле, ноги на его плечах, и он смотрел на нее снизу вверх – возбужденный, голодный.

Его язык прошелся по половым губам, раздвигая их, проникая между ними. Он облизал каждую складку, потом спустился ниже, к промежности, и провел языком по той узкой полоске кожи, которая вела к анусу.

Анна вздрогнула. Он повторил – медленнее, с нажимом, чувствуя, как ее тело отзывается на каждое движение. Его язык скользил по ней, исследуя, заставляя мышцы напрягаться и расслабляться в такт.

Большим пальцем руки он коснулся входа и начал массировать кожу вокруг, растягивая с нажимом. Продолжая дразнить мягким языком клитор, он скользнул двумя пальцами внутрь. Медленно, глубоко. Затем начал двигаться – плавно, ритмично, поначалу в такт движению языка. Это было совсем не похоже на его привычный медицинский массаж. Тогда он работал с мышцами, с зажимами, с кровообращением. Сейчас он просто хотел ее.

Анна чувствовала, как его пальцы внутри нашли точку, от которой по телу пробежал ток. Другой рукой он скользнул к ее промежности, к анусу и начал снова массировать кожу вокруг, не проникая внутрь. Ритм был разный. Мягкий язык на клиторе, быстрые пальцы внутри и снаружи.

Анна застонала еще громче, мысленно радуясь тому, что дом находится в полной глуши и ее никто не услышит. Она потеряла счет времени, потеряла себя. Было только его лицо между ее бедер, его язык, его пальцы, и волна, которая поднималась все выше и выше.

Когда она была почти на самом пике, Марк отстранился. Анна была готова взывать от разочарования, но он взял ее за руки и притянул к себе. Они оба оказались на ковре перед камином. Он опирался о пол локтями, тяжело дыша, она лежала на нем.

Халат на его груди слегка распахнулся. Она завороженно наблюдала за игрой огненных бликов на его коже. Лишь через пару секунд она осознала, что сидит на его бедрах. Ровно на том месте, где ткань его нижнего белья натянулась так сильно, что, казалось, вот-вот треснет по швам. Она чувствовала его – твердого, горячего, напряженного. Он был так близко, что это ощущалось каждым миллиметром ее кожи.

Анна замерла, не зная, что делать. Ей хотелось двинуться бедрами, прижаться сильнее, почувствовать его вес, его длину, его желание. Но она боялась даже шелохнуться.

Он одной рукой скользнул по ее бедрам, пальцы впились в кожу, притягивая ее ближе. Она почувствовала, как он приподнял бедра навстречу, и воздух со свистом вырвался из ее легких. Даже через ткань это было слишком жарко.

Его глаза были закрыты, голова откинута назад, и она видела, как напряжены мышцы его шеи, как тяжело вздымается грудь. Он не контролировал себя. Не пытался дышать ровно. Просто лежал, сжимая ее бедра. Ее пальцы коснулись края махровой ткани и потянули в стороны.

Халат соскользнул с его плеч.

Она впервые видела его голым. Не просто без медицинской формы, не просто в спортивных штанах и футболке – а так. Кожа, грудь, живот. Она смотрела на него, и где-то глубоко внутри все переворачивалось. Он касался ее сотни раз. Изучал каждую мышцу, каждую складку, каждую точку на ее теле. Она знала его руки, его пальцы, его дыхание над своим лицом. Но его тело было для нее загадкой.

Он замер, не дыша, и она поняла – он тоже ждет. Ждет, когда она его коснется. Анна провела ладонью по его груди. Кожа была горячей, гладкой, под пальцами чувствовалась твердая мышца. Поднялась к ключице, плечу, снова спустилась к груди. Он выдохнул, и этот выдох был таким громким в тишине комнаты, что у нее внутри все сжалось. Она чувствовала, как под ее ладонью бьется его сердце – часто, сильно, как будто оно тоже очень волновалось.

Анна смотрела на него и видела. Не врача. Не мужчину, который знал ее тело лучше, чем она сама. Просто Марка. Который сейчас лежал перед ней с дрожащими руками.

Она провела ладонью по его животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под ее пальцами, спустилась ниже, к поясу его нижнего белья, и он перехватил ее руку.

– Не сейчас, – выдохнул он хрипло. – Я не выдержу.

Марк приподнялся, развязал пояс своего халата, стянул его с плеч и слегка расправил на полу. Он одной рукой схватил Анну за талию и перевернулся, подминая ее под себя, и аккуратно уложил на халат.

Анна замерла. Он снова оказался сверху, нависая на ней горой. Марк схватился за края ее кофты и потянул их вверх, лишая ее последнего кусочка ткани.

Она осталась совершенно обнаженной. Но это было не то чувство уязвимости, которое она испытывала в кабинете. Там она отдавала себя в его руки, доверяла, позволяла вести. Здесь она была равной. Она хотела его так же сильно, как он ее.

Но никогда еще он не смотрел на нее так.

Марк с обожанием и неприкрытым желанием разглядывал каждый сантиметр ее кожи, мягко проводя кончиками пальцев по ключицам, груди, животу.

– Я столько раз представлял этот момент… – прошептал он, проводя пальцами вокруг ее сосков. – Не на кушетке. А здесь. Со мной.

Марк накрыл ее губы своими. Сначала нежно, затем глубже и яростнее, пока поцелуй снова не перерос в приступ голода. Он спустился губами ниже по шее, посасывая и покусывая ее нежную кожу, оставляя красные следы. Он целовал ее грудь. От этого по телу разбегались волны, заставляя выгибаться навстречу. Он знал, как чувствительны ее соски – знал из сеансов, когда «случайно» задевал их, когда работал с грудной клеткой. Но теперь он не «задевал». Он ласкал. Медленно, ритмично, с таким вниманием, что она перестала дышать.

– Ты пахнешь ирисом, – прошептал он, проводя языком по ее соску. – Я ненавидел этот запах. Потому что он оставался на моих пальцах после каждого сеанса. Я мыл руки часами, но он не смывался.

Анна хотела ответить, но он уже скользил ниже, и слова застряли в горле. Он целовал ее живот, бедра, колени, и каждое прикосновение было открытием, от которого у нее кружилась голова.

Когда он снова оказался между ее ног, она остановила его и потянула за плечи, заставляя подняться. Она будто случайно коснулась бедром его паха и снова почувствовала, каким твердым и напряженным он был. От этого касания он замер, тихо выдохнув сквозь зубы.

– Я хочу чувствовать тебя внутри, – сказала она, и в ее голосе было столько же желания, сколько в его глазах.

Он замер на секунду, глядя на нее сверху вниз. В его взгляде не было больше ни тени того стыда, о котором он рассказывал. Только первобытная честность.

Марк привстал, тяжело дыша. Он схватился за край своего белья и потянул его вниз. Анна смотрела на него снизу вверх.

Широкие плечи, узкие бедра, плоский живот с четкой линией мышц, которые двигались под кожей, когда он дышал. В полумраке камина его кожа казалась почти золотистой. И он был возбужден. Его эрекция была твердой, кончик касался ее бедра.

Она не могла отвести глаз.

Он был красивым. Не той стерильной красотой статуи, а живой, мужской, настоящей.

Марк больше не мог терпеть. Он мягко развел ее ноги, нависая над ней и продолжая покрывать поцелуями ее кожу и губы.

– Я хочу тебя, – сказал он хрипло. – Так сильно, что это почти больно.

Он вошел в нее медленно, давая ей привыкнуть к себе. Анна была уже готова. Внутри было мягко и мокро. Она до боли прикусила губу, чувствуя, что уже сейчас готова была кончить.

Это не было похоже на ее предыдущий опыт. Это не было механическим процессом, не было попыткой сделать «как надо». Каждое его движение было наполнено смыслом и интенсивностью. Он знал ее тело. Знал, где нажать, чтобы она вскрикнула. Знал, как глубоко войти, чтобы она выгнулась. Знал, когда ускориться, а когда замереть, давая ощущению нарасти до предела.

– Марк… – выдохнула она, обхватывая его ногами, притягивая ближе, уничтожая любое пространство между ними.

Он двигался ритмично, мощно, полностью контролируя процесс, но при этом отдаваясь ему без остатка. Его руки были везде – на ее талии, на бедрах, на груди. Он ласкал ее так, словно хотел запомнить каждый сантиметр, каждую реакцию, каждый тихий стон, который срывался с ее губ. И она чувствовала, как внутри нее закручивается тугая спираль, как все ее существо сосредотачивается в одной точке.

Его рука легла на клитор, и она закричала – от неожиданности, от переполнения. Он ускорился, и теперь его пальцы и его бедра двигались в одном ритме, доводя ее до предела.

– Я столько раз мечтал о тебе, – выдохнул он ей в губы, делая последние рывки.

Она кончила, сжимаясь вокруг него, выгибаясь на ковре, теряя себя в этом взрыве. Он следовал за ней, и она чувствовала, как его тело напрягается, как он стонет, зарываясь лицом в ее волосы. В этот момент где-то на задворках сознания промелькнуло облегчение, что она не забыла утром выпить свои контрацептивы.

Потом они долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами. Огонь в камине начал затихать, превращаясь в мерцающие угли. Дыхание постепенно выравнивалось.

Марк не отстранился. Он продолжал лежать на ней, уткнувшись лицом в ее волосы, и Анна чувствовала, как его сердце все еще тяжело и часто бьет в ее грудную клетку.

– Ты в порядке? – спросил он через вечность. Его голос был хриплым и бесконечно нежным.

Анна улыбнулась в темноту. Ей было тепло, спокойно и, вопреки всему, очень правильно.

– Я в порядке, – сказала она. – Кажется, я наконец-то поняла, что ты имел в виду, когда говорил, что тело не обманывает.

Позже, когда они перебрались на кровать, Марк накрыл их обоих тяжелым одеялом. В комнате было почти темно, только в камине изредка щелкали остывающие угли. Он лежал рядом, и его рука – тяжелая, горячая – уверенно покоилась на ее талии.

– Завтра в городе нам придется решить, что с этим делать, – сказала она. Голос был будничным и расслабленным, но в этой прямоте чувствовалось больше веса, чем в любых признаниях.

Анна молча накрыла его ладонь своей. Его пальцы были сухими и жесткими. Она понимала, о чем он: в понедельник в отель вернется «Анна Сергеевна», а в клинику – «доктор Савельев», и их нынешняя близость станет для него проблемой.

– Решим, – отозвался он.

Марк не стал сегодня развивать эту тему. Он просто притянул ее к себе, вжимая в свое тело так, что она почувствовала ритм его сердца.

Сон пришел сразу, без привычных переговоров с самой собой. В голове было пусто – ни графиков, ни списков дел, ни попыток предугадать следующий удар. Только мерный шум ливня по крыше и тепло человека, который этой ночью перестал быть ее врачом.